Роман Глушков – Найти и обезглавить! (страница 39)

– А ты хочешь, чтобы я прогнал Вездесущую и оставил ее у тебя за спиной, обманутую и озлобленную? – поинтересовался в ответ кригариец. – Нет уж, парень, пускай лучше Псина находится рядом с нами. Так я хотя бы смогу приглядывать за нею, и ей будет сложно устроить нам гадость. А вот если мы ее обидим, она точно в долгу не останется. И встретит нас на выходе из банка во всеоружии. А какое у нее есть в запасе оружие, нам лучше не проверять. По крайней мере, на собственных шкурах…

Глава 24

Слухи, что дошли до нас на подходе к городу, оказались неточны. Сиру Магнусу было доподлинно известно, что из Четырех Семей пока что погибла всего одна – Кляйны. Чей банк к этому моменту тоже прекратил свое существование, ибо был разграблен подчистую. А Базели и Марготти, как и Штейрхоффы, вовремя заняли оборону и по сию пору успешно ее удерживали.

– Ну здравствуй, Шон Гилберт! Тот, который с недавних пор уже не «младший», а один-единственный. И все-таки ты больше похож не на отца, а на свою мать, с которой я тоже имел честь быть знакомым, – поприветствовал меня сир Магнус после того, как я и мои спутники были доставлены в зал для приема важных клиентов банка Штейрхоффа. Где мы в нашей замызганной одежде ощущали себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

Впрочем, одежда, в которой встречал нас хозяин – дородный седобородый старик, – тоже была не парадной. Находясь на осадном положении, все мужчины замка облачились в доспехи и ходили при оружии, а женщины носили скромные платья и прически. Дети же и вовсе не показывались на глаза. Наверное, им было велено сидеть в своих комнатах и не путаться под ногами у взрослых.

Правда, выглядели обитатели замка не подавленными, а вполне спокойными и уверенными в себе. Как выяснилось из обрывков разговоров, подслушанных нами в коридорах, пока нас вели сюда: Штейрхоффы не сомневались, что продержатся до прибытия подмоги. Все атаки хойделандеров были отбиты, причем ценою малой крови. Так что Чернее Ночи при всем старании не возьмет штурмом эти стены за те считанные дни, что ему оставалось бесчинствовать в Кернфорте.

– Прими мои соболезнования по поводу безвременной кончины твоего отца, Шон, – продолжал банкир. – Он был великим человеком, оставившим след в истории, и лично мне будет его очень не хватать. Однако ты уж прости старика, но нынче у меня так много дел, что порой даже присесть некогда. Поэтому мы с тобой почтим память гранд-канцлера, как он того заслуживает, в другой раз. Когда кончится эта вакханалия, и я разгребу накопившийся бардак. А сейчас, если не возражаешь, давай перейдем к цели твоего визита. Кугель доложил мне, что это напрямую связано с разразившимся снаружи хаосом. Что, признаться, для меня новость, и потому я весь внимание.

Мне было нечего скрывать от сира Магнуса. И я поведал ему обо всем без утайки, начиная с того момента, как на наш дворец напали бахоры. Вернее, в рассказе участвовали мы все, включая Псину. А она была сейчас самим воплощением скромности: сидела на краешке кресла, потупив глаза и сложив руки на коленях. И открывала рот лишь тогда, когда Баррелий просил ее подтвердить его слова от лица Вездесущих.

Дабы Псину пропустили вместе с нами, нам с ван Бьером пришлось замолвить за нее словечко. А также заставить ее признаться хозяевам, что она – член Плеяды. Вряд ли ей хотелось идти на такое саморазоблачение. Но Псина понимала, что для нее это – единственная возможность не остаться одной во мраке тоннеля за запертыми воротами. Потому что Вездесущую, которой было что сказать банкиру, он, скорее всего, тоже выслушает. Чего нельзя сказать о безвестной канафирской оборванке, которую и в мирное время не пустили бы на порог вейсарского банка, а нынче подавно.

Пока мы знакомили Штейрхоффа с нашей историей, ключ от моего семейного хранилища лежал перед ним на столе. Но сир Магнус нему даже не притронулся, чем слегка меня озадачил. Я-то полагал, что он тщательно осмотрит эту штуковину, чтобы удостовериться в ее подлинности, но, как оказалось, в его банке были иные правила.

– Возьми свой ключ, Шон, и держи его при себе, пока не настанет пора отпереть нужную дверь, – велел хозяин. – Так уж у нас заведено: если тебе вдруг не удастся открыть хранилище, я не хочу, чтобы ты подумал, будто я подменил ключ. Или что-то с ним сделал, пока он был у меня в руках… А теперь, будь другом, повтори пароль, чтобы я его записал. Мне надо ненадолго отлучиться и сверить его с документами, ведь я же не мог держать его в голове столько лет.

– Бочка переполнена. Сливайте воду, – ответил я. Забытый мною поначалу, вскоре отцовский пароль всплыл у меня в памяти, когда я малость успокоился и привел в порядок мысли. Осталось лишь проверить, не сыграла ли моя память со мной злую шутку. И не придется ли мне снова ее напрягать, если в банковских документах будет написано не это, а нечто иное.

– Благодарю тебя, – кивнул сир Магнус, занося мои слова на пергамент. – А теперь я вынужден ненадолго откланяться, чтобы произвести кое-какие формальности. Вы же пока отдыхайте, пейте, угощайтесь… В общем, ни в чем себе не отказывайте.

И он обвел рукой стол, накрытый слугами во время нашего разговора.

Стол был не слишком богат – явная примета осадного положения. Но после кригарийской дорожной стряпни он показался мне воистину щедрым подарком. Вероятно, я даже обменял бы его на половину отцовского наследства, предложи мне Штейрхофф такую сделку. Но хозяин, к счастью, не стал наживаться на моем голоде и угостил нас совершенно бесплатно.

Вернулся он не один, а в сопровождении двух статных типов средних лет. На них тоже были доспехи и перевязи с мечами, но они походили на вояк не больше, чем сам банкир. Который представил их как своих советников Брехта и Хюбнера. И пояснил, что им тоже будет нелишне послушать, о чем мы здесь говорим.

– Спешу обрадовать тебя, Шон: твой пароль выдержал проверку, – сообщил мне хозяин. – Но прежде чем ты попадешь в хранилище, предлагаю вернуться к нашему разговору. Нужно обсудить кое-какие юридические тонкости, дабы впоследствии у нас не возникло разногласий. Итак, ты просишь меня выступить посредником между тобой и Капитулом Громовержца, который, якобы, стоит за убийством твоего отца и нынешними беспорядками в Кернфорте, так?

– Все верно, сир Магнус, – подтвердил я. – Узнайте, что хотят от меня курсоры, отдайте им это и возьмите с них расписку, что они полностью удовлетворены, и я их больше не интересую.

– Но ни у тебя, ни у твоих друзей нет неопровержимых улик, доказывающих причастность Капитула к этим преступлениям, – заявил Брехт.

Я растерянно заморгал и посмотрел на ван Бьера, поскольку не знал, какие известные нам улики можно считать неопровержимыми, а какие – нет.

– Разумеется, мы не располагаем точными доказательствами, – пришел мне на помощь кригариец. – Было бы чудом, если бы ребенок и странствующий монах наткнулись на улики, когда речь идет о заговоре столь высокого уровня. Но мы выложили перед вами, уважаемые сиры, уйму фактов, чтобы вы убедились: Капитул и впрямь может быть причастен и к той, и к другой резне. Согласен, этого маловато для суда. Но для банкиров, которым часто хватает одних подозрений, чтобы объявить своего клиента нечистоплотным, такие сведения имеют гораздо большую ценность, не так ли?

– Видите ли в чем дело, сир кригариец, – присоединился к беседе Хюбнер. – До сей поры у семьи Штейрхоффов не было конфликтов с заклинателями молний. И нам хочется, чтобы так продолжалось впредь. Но если мы возьмемся за это посредничество, не случится ли так, что мы выставим себя в глазах Капитула союзниками враждебной ему стороны? Ведь его конфликт с гранд-канцлером Дорхейвена доселе нас не касался. Так что и сегодня нам невыгодно рисковать нашим нейтралитетом.

– С чего бы вам стать врагами заклинателей молний? Вам же не придется ни в чем их обвинять. Ни в лоб, ни намеками, – пожал плечами Баррелий. – Ну а насчет нейтралитета – поздно о нем беспокоится. Так уж вышло, что яблоко раздора между Шоном и Капитулом хранится в вашем банке. И теперь вы втянуты в эту историю, хочется вам того или нет… Также, думаю, юный сир Гилберт хочет сказать, что вы получите свой процент за посредничество при любом исходе дела… Верно, Шон?

– Да, конечно, – закивал я. – А как же иначе?

– А какой интерес здесь преследуете лично вы? – осведомился у монаха Штейрхофф. – Кто назначил вас опекуном Шона, правомочным говорить от его имени?

– Вы ошибаетесь: я ему не опекун, – уточнил ван Бьер. – Просто у меня остались невыплаченные обязательства перед его отцом, вот я и приглядываю за парнем по мере сил. А интерес мой вы уже знаете: я хочу добраться до того мерзавца, что командует разорителями Кернфорта, и остановить его. Иной цели у меня нет.

– А какова ваша цель, леди? – обратился банкир к Вездесущей. Она не сообщила ему о подарке, который у меня выпрашивала, потому что сира Магнуса это не касалось. – Шон представил вас, как своего друга, способного пролить свет на хаос, что творится снаружи. И это так – вы действительно снабдили нас любопытной пищей для размышлений. Но что заставило вас прийти сюда вместе с Шоном?

– Гранд-канцлер Гилберт, да обретет он покой в загробном мире, кое-что задолжал Плеяде, – беззастенчиво солгала Псина. – И Шон, будучи человеком чести, пообещал расплатиться с долгами отца, как только получит наследство. С его стороны это был весьма благородный поступок, который Плеяда оценит по достоинству и никогда не забудет…