Роман Елиава – Уральский детектив (страница 2)

Трегубов отодрал приклеенные усы с бородой и с остервенением принялся чесать покрасневшие щёки.

— Я бы этого не делал, — посоветовал Канарейкин другу. — Только хуже будет, лучше промой водой.

Снизу послышался шум и крики. Трегубов усилием воли перестал чесаться, и они с Николаем Канарейкиным, тульским купцом, спустились вниз. Приказчик и грузчики сидели вдоль стены, рядом стоял городовой.

— Я ничего не знаю! Мне просто заплатили за один день! Я ничего не знаю! – негромко скулил приказчик, но никто на него не обращал внимания.

Полиция деловито осматривала склад, а фальшивый Канарейкин стоял между двумя агентами, один из которых, плотный рыжеватый мужичок в цивильном, увидев Трегубова, сразу к нему подошел.

— Всех взяли, Иван Иванович, никто не убёг, — отчитался агент Блохин. — Куда их везти, в часть?

— Думаю, что эти там ни к чему, — кивнул Трегубов на сидящих грузчиков, — допросите их здесь. А приказчика и господина заёмщика с фальшивым векселем и другими бумагами забирайте, нужно ещё прояснить все имена, всех сообщников и найти деньги по прежним делишкам.

— А Вы? – спросил агент.

— Я поеду к заместителю окружного прокурора, доложу о результатах. Дело о поддельных векселях держит на контроле сам министр юстиции: большие суммы по нему проходят…

Трегубов и Канарейкин покинули территорию замоскворецких складов, и, прежде чем искать извозчика, Иван обратился к своему другу.

— Коля, ты очень помог мне в этом деле, спасибо тебе. Но выручи меня ещё раз, я не успеваю на вокзал встретить сестру. Извинись от меня и проводи домой. Хорошо?

— Конечно, о чём речь. Встречу Софью. Буду только рад, сам сколько её не видел.

Через час Трегубов сидел на стуле в кабинете товарища окружного прокурора и наблюдал, как перед ним из угла в угол расхаживает Домерщиков.

— Что же, Трегубов, я вижу, что Вы делаете первые успехи на службе и под хорошим руководством когда-нибудь сможете соответствовать своему назначению, — назидательно говорил тот. — Вы просили вакацию? Я согласен. Пока полиция произведет остальные аресты, соберет документы и напишет отчёты по первичным допросам, езжайте отдохнуть. Только не забудьте оставить адрес в канцелярии, чтобы Вас могли вызвать, если понадобиться.

— Я еду в Екатеринбург, — Трегубов вставил свои три слова в монолог прокурора.

— Вот как, не близко. Всё равно оставьте!

2

Дверь лавки открылась, и на пороге появился колоритно одетый персонаж — мужчина лет тридцати. Он вошел и застыл, словно ему нужно было отдохнуть от усилия, затраченного на открытие двери. Мужчина снял картуз с лакированным козырьком и надел его на железный шар, венчавший сверху толстую деревяную трость, затем он вытер со лба несуществующий пот. На его, изъеденном оспой, лице была надета маска полного равнодушия.

— Доброго дня, — сказал он, — жарко сегодня, не находите?

— Здравствуйте, — ответил молодой, высокий и рыжеволосый хозяин лавки. — По мне хорошая погода — жар костей не ломит.

Лавочник рассматривал посетителя. Несмотря на то, что по отдельности и шелковая рубашка, и начищенные до блеска сапоги, и золотая цепь часов поверх жилета смотрелись респектабельно, всё вместе это выглядело крикливо и аляповато. Посетитель прислонил свою трость к прилавку и взял в руки одну из книг.

— Может что-то посоветуете? – спросил он и поднял свои бесстрастные серые глаза на хозяина.

— Какие жанры Вас интересуют?

— Что-нибудь жизненное. «Разбойник Чуркин» Пастухова у Вас имеется?

— Да, целых четыре тома. Вам какую именно книгу? Знаете название? Только всё это совсем не жизненное, скорее на сказку похоже.

— Отчего же? – изобразил удивление посетитель, продолжая смотреть на лавочника.

— Никогда не встречал благородных разбойников.

— Вы молоды, может, всё ещё впереди.

— Так какая книга про Чуркина Вам интересна? – переспросил хозяин лавки, не желая вступать в пустую полемику со странным покупателем.

Но ответ он получить не успел. Дверь снова открылась, и в магазин вошёл молодой усатый парень в грязной рубахе и мятом картузе набекрень. В глаза сразу бросились начищенные сапоги, как и у предыдущего посетителя. Парень, не говоря ни слова, подошёл к прилавку и взял с него какую-то книгу. Не глядя на неё, он осмотрелся в помещении, а затем выронил книгу, но тут же взял другую, которая точно также быстро последовала на пол лавки вслед за первой.

Лавочник на секунду застыл в оцепенении от подобного поведения. Тем временем вошедший уронил третью книгу.

— Любезный, послушайте, что Вы такое себе позволяете! – возмутился хозяин, выходя из-за прилавка.

Парень повернулся к нему лицом и в то же время ногой в своём блестящем сапоге резко толкнул стол с разложенными книгами. Книги полетели в разные стороны. Затем, не проронив ни слова, он быстро развернулся и вышел, хлопнув дверью. Хозяин лавки побагровел от гнева и собрался было кинуться вслед за хулиганом, но его остановил голос первого посетителя лавки.

— Совсем распоясались эти мазурики, не находите? Хорошо ещё что не плеснул керосином и не поджег. Представляете, что было бы? — мужчина обвёл помещение бесстрастным взглядом.

— К чему Вы клоните? – прямо спросил его хозяин, начавший подозревать, что этот разговор затеян не просто так.

— Я к тому, Прохор Никанорович, что Вас предупреждали ещё полгода назад: надобно ставить лавку под догляд, иначе всякое может случиться.

— Откуда Вы знаете моё имя?! Кто Вы?

— Неважно кто я, важно, что я желаю Вам добра, — бесстрастно сказал посетитель лавки. — Поверьте, мне очень не хочется, чтобы с этими прекрасными книгами приключилась беда.

— И как же её избежать, дадите совет? – уперев руки в бока, спросил Прохор.

— Вы должны погасить долг за полгода.

— Долг? – брови лавочника от удивления поползи вверх.

— Всего то тридцать рублей. Чай мы не разбойники какие, а наоборот, люди, которые защищают Ваше имущество.

Прохор Никанорович вновь покраснел от гнева. Он опустил руки, которые непроизвольно сжались в кулаки.

— Знаете, что сударь, — проговорил он дрожащим от негодования голосом, — я Вам тоже дам добрый совет: убирайтесь подобру-поздорову восвояси.

Лавочник сделал шаг в сторону мужчины. Тот быстро одел картуз и, держа тяжелую трость с железным наконечником правой рукой, положил её в ладонь левой руки.

— Ну-ну, спокойнее, Прохор Никанарович, — угрожающе сказал он.

— Вон!

— Вижу мы с Вами друг друга не поняли, — зло проговорил посетитель лавки, на лице которого впервые проявились эмоции.

Он надменно и нарочито медленно вышел из лавки, а затем, не торопясь, пошёл прочь от неё. Лавочник выскочил, провожая взглядом удаляющуюся фигуру, и тут заметил на перекрестке скучающего городового. Он бросился к нему и начал жаловаться.

— Послушайте, вон моя лавка, мне только-что угрожали, что её сожгут, если я не заплачу денег.

— Кто угрожал? – городовой оглядел с головы до ног Прохора, словно пытаясь по внешнему виду определить, кто перед ним стоит.

— Вот тот человек, видите? — Прохор указал на удалявшегося мужчину, который в этот момент обернулся и бросил взгляд на беседующих лавочника и полицейского.

— Свидетели разговора есть? – спросил городовой, посмотрев в указанном направлении.

— Нет.

— Нет? Тогда чего же Вы хотите? – городовой перевел взгляд на Прохора.

— Арестуйте его!

— За что? Он что-то сделал?

— Нет. Но обещал сделать.

— Когда сделает, тогда мы его и арестуем.

— Но будет уже поздно, я же говорю, что он хочет сжечь мою лавку.

— Нельзя арестовать человека, который ничего не сделал.

— Но мне-то что делать? Вдруг он придёт и осуществит свои угрозы.

Городовой задумался, ещё раз осмотрел Прохора, бросил взгляд на лавку и угол улицы, за которым только-что скрылся незнакомец с тростью.

— Хотите честный совет? — наконец заговорил полицейский.

— Конечно!