Роман Елиава – Тульский детектив (страница 20)

ВАТ: Я не знаю, я не в курсе этого.

Я: То есть Вы думаете, что Вы его вдова?

ВАТ: Я же уже ответила Вам, что не знаю.

Я: Бывший муж Вас не содержал?

ВАТ: Нет.

Я: Чем Вы занимаетесь? На какие доходы существуете?

ВАТ: Преподаю в женской гимназии. Вы же не расскажете им, что я была замужем, когда устроилась? Замужним женщинам нельзя преподавать.

Я: Я не уполномочен это делать, но за начальство ручаться не могу. По какой причине Вы оставили мужа?

ВАТ: Я бы не хотела к этому возвращаться. Какое это имеет значение?

Я: Позвольте решать нам, что имеет значение, а что нет. От этого зависит правосудие и судьба человека.

ВАТ: Не могу поверить, что Митя Медведев мертв, помню его совсем маленьким.

Я: Отвечайте, пожалуйста, на поставленный вопрос.

ВАТ: Хорошо, если от этого зависит судьба человека. Мой муж мне изменял, поэтому я и уехала от него.

Я: У меня другая информация: мне сказали, что это Вы совершили измену и сбежали с офицером.

ВАТ: Я знаю про эту выдумку, это он и придумал.

Я: Вы же сказали, что не возвращались больше и не уезжали из Москвы. Как Вы узнали?

ВАТ: Я получила пару писем от Шляпниковой Светланы Ивановны, она как раз тогда венчалась с нашим соседом Василием Ивановичем. Мы с ней были дружны в то время.

Я: Значит, Вы поддерживали связь с подругой, но ни разу не навестили и не связались с мужем или сыном?

ВАТ: Два письма давным-давно… Думаю, это не называется «поддерживать связь». Про мужа я Вам уже говорила.

Я: Я ещё спросил про сына. Вам не интересно было увидеть?

ВАТ: У меня нет никакого сына.

Я: Позвольте, а как же Михаил Алексеевич Торотынский, о котором я Вам говорил при встрече?

ВАТ: Это не мой сын. Он сын его любовницы.

Столбов прервался и откинулся на спинку. «Это же всё меняет, всё переворачивает с ног на голову», подумал он и с интересом продолжил чтение, продираясь сквозь дебри почерка Семёнова.

Я: То есть Вы в здравом уме утверждаете, что Михаил Алексеевич Торотынский – не Ваш сын, а сын любовницы Вашего покойного мужа Алексея Константиновича Торотынского?

ВАТ: Совершенно верно.

Я: И Вы можете назвать мне имя этой любовницы?

ВАТ: Да, это Людмила Павловна Иванова, его бывшая крепостная.

Илья Петрович снова прервался. Людмила Павловна – это мать Михаила! А он то подозревал её. Ну и история получается. Достойная пера графа Толстого.

Я: Это из-за неё Вы и уехали с этим офицером?

ВАТ: Да. Она уже жила в поместье, как прислуга, когда мы поженились. Поначалу я ничего не подозревала. Потом у неё начал расти живот. Тогда-то я и обратила на это своё внимание, стала их подозревать.

Я: Почему именно тогда подозревать? Что-то случилось? В беременности же нет ничего необычного.

ВАТ: Необычность этой беременности была в отсутствии мужа и ухажера у Людмилы. Потом как-то раз я их застала вместе, сразу после рождения Михаила. Потому что начала следить.

Я: А затем уже сбежали с этим офицером?

ВАТ: Что Вы заладили: «офицер, офицер»? Это мой двоюродный брат, и это его квартира, где мы сейчас с Вами находимся.

Я: А сам он где сейчас? Он сможет подтвердить Вашу историю, если нам будет нужно?

ВАТ: Нет, к моему глубокому сожалению. Он погиб, пять лет назад на войне с турками. Можете проверить, если хотите. После него осталась эта квартира по завещанию.

Я: Получается, как только Вы узнали о изменах Торотынского, Вы уехали?

ВАТ: Не сразу. Я написала Сергею. Он приехал из Москвы, забрал меня. Хотел вызвать Алексея на дуэль, но я была против.

Я: Сергей – это Ваш брат? Почему Вы были против дуэли?

ВАТ: Да, мой брат. Так его звали. Боялась за Сергея, конечно, а ещё не хотела отнимать отца у малыша. Зачем всё это нужно, когда уже все уничтожено и ничего не исправить?

Я: Почему Вы не подали на развод, если имели доказательства измены?

ВАТ: Как Вы себе представляете, что женщина может подать на развод, да ещё по такому поводу? Вы много видели таких женщин? То-то и оно.

Я: По Вашим словам, Вы переехали в Москву к брату, устроились в гимназии работать учительницей, больше ни с кем не общались после переписки с Шляпниковой Светланой Ивановной, и сейчас ничего не знаете о текущих делах в имении. Правильно?

ВАТ: Всё верно.

Я: Скажите, Варвара Анатольевна, правда ли что Дмитрий Медведев был троюродным братом Михаила Торотынского?

ВАТ: Юридически – не знаю, наверное, да. Если Алексей усыновил Михаила.

Я: Не пойму Вас: что значит «юридически» не знаете?

ВАТ: Это значит, что не был братом по крови. Медведевы – родственники по моей линии, и поскольку мать Михаила не я, то по крови Михаил не является троюродным братом Мити, в отличие от, например, сына Ивана Трегубова, одногодка Михаила.

Я: Я Вас правильно понимаю, Дмитрий Медведев не является троюродным братом Михаила, а троюродный брат Медведева – Иван Иванович Трегубов. Я всё верно записал?

ВАТ: Да.

Столбов вскочил со стула и налил себе воды. Мысли его метались. Трегубов то, а, каков! И не сказал! Вот почему его забрал Истомин. Он пришёл, прочитал отчёт Семёнова и понял, что Ивана можно сделать подозреваемым. Неужели он является наследником? Нужно узнать у этого отца Афанасия. Но Трегубов! Ничего не сказал! Может он, действительно, замешан?

15.

Иван сидел на деревянных нарах, прислонив затылок к жесткой стене. Несмотря на лето, было сыро, но печку, конечно, не топили. Он был опустошен. Он не понимал, как очутился здесь. Что такое могло быть у Истомина на него, что даже исправник выписал приказ об аресте и заключение под стражу? Ещё он чувствовал вину за то, что не успел помочь безвинному другу выйти из тюрьмы. Ему так и не удалось выстроить убедительную версию, даже с помощью Столбова. Какой-нибудь умный человек, такой, как Огюст Дюпен, справился бы на его месте, но у него не получилось. «А что же будет теперь с Софьей, как она будет без меня», подумал он, когда открылась дверь, и вошёл Павел Сергеевич Истомин. Выглядел он как обычно неряшливо. Вслед за Истоминым в камере появился небольшой человечек в сером сюртуке, с бумагою под мышкой.

Иван продолжал сидеть и не сдвинулся с места в то время, как судебный следователь и его помощник усаживались напротив, на других нарах, предварительно проверив их чистоту.

– Ну – с, молодой человек, – заговорил Истомин. – Я Вас слушаю.

– Мне нечего Вам сказать, – ответил Иван.

– Ну как же, любому человеку есть, что сказать, а уж Вам тем более. Облегчите себе душу. Просто всё расскажите, и станет легче.

– В чём Вы меня обвиняете? – спросил Трегубов.

– А Вы разве не были со мной в полиции? Я уже говорил, в убийстве капитана Медведева.

– Очень интересное обвинение. С чего бы мне нужно было убивать Медведева? – презрительно спросил Иван. – Можете ответить?

– Конечно, могу. Вы, голубчик мой, наследуете имение Медведева по нисходящей от Вашего общего прадеда. Я всё проверил, Вы – ближайший родственник и выгодополучатель по закону о наследовании.

– Бред какой-то. Ничего об этом не знаю.

– Не знаете, что Вы родственник Медведева? – переспросил следователь.

– Знаю, конечно, но мы все родственники в округе. Не знаю, что именно я наследник, если, конечно, это правда.