Роман Елиава – Тульский детектив (страница 16)

– Нет. Но возможность зарядить была и у управляющей, а не только у садовника и конюха – не так это сложно научиться делать. Женщине это по силам. И женщина она очень неординарная. Нужно иметь ум, терпение и способности, чтобы заниматься имением, заводом и лесопилкой. Причем, делает она это, судя по всему, успешно, что не каждому мужчине дано. В моём списке подозреваемых она на первом месте. Не забывай, что взять ружьё – её идея.

– Но какой её резон? Я не вижу такого, – возразил урядник.

– Да, резона у неё совсем нет, – согласился Столбов. – И не могла она знать, что Медведев приедет, и к Михаилу, как к сыну привязана.

– Может, это всё-таки случайность?

– Случайно ружья не заряжаются сами по себе. У нас есть ещё Михаил Торотынский, он мог зарядить ружьё после прошлого приезда капитана. Да и с наследованием нужно разобраться. Что, если он и есть наследник?

– Михаил богаче Медведева, зачем ему его имение? – снова возразил Трегубов.

– Бывает, что люди такие жадные, что хотят больше, сколько бы не имели.

– Но Михаил не такой! Ему это не важно, я его давно знаю. Да Вы сами видели его. Он похож на стяжателя?

– Не похож, – признался Столбов. – Но он совершил выстрел и имел возможность зарядить ружьё, поэтому как подозреваемого вписываем его рядом с Людмилой Павловной.

– И Иосифом Григорьевичем, директором сахарного завода, – добавил Иван.

– Да. И доктора рано вычеркивать, до беседы. Патроны то он купил.

– Получается, – подвел итог Трегубов, – если мы думаем, что злоумышленник присутствовал на ужине, то под подозрением четыре человека – все, кроме Шляпниковых.

– Да, Шляпниковы кажутся ни при чём. Я уверен, что тот, кто всё это придумал, был на ужине. Не знаю, как он всё это организовал, но он должен был держать свой замысел под наблюдением и совершать какие-то действия для его исполнения. Но ты забыл ещё одну персону, – сказал Илья Петрович, – урядника Ивана Трегубова.

– Ах, да, нельзя упускать ни одной детали, помню. – спохватился Иван и спросил:

– А меня Вы в какую категорию внесёте?

– А у тебя были причины желать смерти капитана Медведева или госпожи Мглевской? – нарочито строго спросил пристав.

– Не знаю, не знаю… Может, допросить самого себя? – задумчиво сказал Иван.

Полицейские рассмеялись.

– Пока не поговорим с доктором, мы в тупике, – уже серьезно сказал Иван.

– Я не думаю, что мы в тупике. У нас уже много информации, просто мы пока не понимаем с какой стороны на неё правильнее смотреть, – возразил Столбов. – Сейчас достаточно небольшого толчка, чтобы картина преступления ясно сложилась в нашем представлении. Нужно побеседовать с доктором, это может стать тем самым решающим моментом в расследовании. Потом мы для ускорения процесса разделимся – Истомин нас с тобой ждать не будет. Ты поедешь и опросишь конюха. Не думаю, что там мы что-то новое узнаем, но нужно собрать все детали, даже самые незначительные. А мне уже давно пора побеседовать с госпожой Мглевской, которая является видимой причиной убийства. Может, всё совсем просто и прав окажется господин судебный следователь.

– Я уверен в невиновности Михаила, – ответил Иван. – Мы – его надежда.

Чтобы забрать сестру, Ивану нужно было пересечь город. Трегубов поехал в сторону Троицкой улицы и Пулковского моста, выстраивая в голове различные версии убийства, а затем критически их разрушая. После того, как Иван подъехал к трехэтажному дому Гречихиных, его размышления были прерваны появлением Канарейкина. Николай вышел из бакалейного магазина, расположенного на первом этаже, в сопровождении господина лет тридцати пяти, одетого опрятно, но заметно бедно.

– Николай! – окликнул его Иван.

Канарейкин удивленно оглянулся, а от внимания Трегубова не ускользнуло, что спутник Николая напрягся при виде конного полицейского. У него было широкое лицо азиатского типа, но ярко голубые, слегка раскосые, глаза, которые пристально наблюдали за Иваном.

– Привет! Как дела? Коля, ты собирался ко мне зайти? – теперь Трегубов увидел, как напрягся и Николай.

– Привет, Ваня. Это мой одноклассник по гимназии, – пояснил Канарейкин своему спутнику, – не представляя того Трегубову. – Знаешь, я, действительно, закрутился. Обязательно к тебе ещё заскочу. А сейчас, извини, спешу. Софье от меня привет передавай.

– Хорошо, я как раз еду её забирать от тетки. Заходи обязательно. Хочу с тобой поговорить.

Трегубов продолжил свой путь, чтобы забрать домой сестру, а Канарейкин с молчаливым спутником, так и не проронившим ни одного слова, быстро пошли в другую сторону.

«Странный тип, – подумал Иван. – Николай с такими никогда не общался раньше. Похож больше на рабочего, чем на студента, купца или помещика». Он решил спросить завтра Столбова, есть ли приметы террористов у полиции.

11

Ночью опять шёл дождь, и полгорода совершенно размокло, а при отсутствии солнца ещё и не просыхало. Поэтому первое, что сделал Столбов, когда подъехал к полиции, оценил уложенные кем-то через грязную лужу доски.

– Сивцев, – обратился он к одному из городовых, стоявших у входа, – не знаешь у кого, наконец, хватило ума положить эти доски?

– Никак нет, Ваше благородие. С самого утра тут лежат.

Иван Петрович приехал пораньше, но как будто попал в уже разворошенный кем-то улей. Ещё не дойдя до своего кабинета, выслушал несколько докладов. Работа шла вовсю. Зайдя к себе, он вдруг что-то вспомнил и повернулся к писарю:

– Белошейкин, а Семёнов здесь?

– С утра был, но потом куда-то уехал.

– Он мне ничего не оставлял? Бумаги?

– Нет, ничего.

– Ладно, – Столбов уселся за стол и начал работать.

Через полчаса приехал Трегубов. Ему пришлось подождать своей очереди за болтовнёй с Белошейкиным, пока городовые что-то докладывали приставу.

– Так, собираемся к доктору? – спросил урядника Иван Петрович.

– Да, только я хотел спросить, есть ли у нас приметы террористов?

– Тебе это зачем? Не забивай голову, на тебе расследование, помимо своих деревень в уезде.

– Но вдруг они мне попадутся на глаза в какой-нибудь деревне, а я их не узнаю.

– Трегубов, во-первых, такие персоны не прячутся в деревнях, потому что там все на виду, особенно чужаки, во-вторых, их уже нашли и установили наблюдение. Так что занимайся своими делами и не отвлекайся на чужие.

– Хорошо, Илья Петрович, как скажете. Едем к доктору.

– Так-то.

Очевидно, что сегодня был день ожиданий. У доктора был приём, и полицейским пришлось подождать, пока из кабинета не выйдет седая престарелая женщина в чёрном платье, напоминающем траурное.

Доктор похоже был не в духе или с самого с утра, или после этого приема.

– Что снова привело Вас ко мне, господа? Ах, да, Вы, возможно, снова про отравление? У меня ещё не было времени этим заняться, извините.

– Нет, мы по другому делу, – ответил Илья Петрович, бесцеремонно и без приглашения устраиваясь в кресле, в котором уже сидел давеча.

Александр Францевич также был вынужден сесть, не стараясь скрыть своё недовольство таким поведением пристава. Трегубов уже по обыкновению расположился у окна и приготовился записывать.

– По какому же, осмелюсь полюбопытствовать, господин пристав? – нарочито официально спросил доктор.

– Вы недавно покупали патроны? – спросил Столбов.

– Да. А какое это имеет отношение?

– Почему Вы нам об этом не сказали в прошлый раз? – Илья Петрович проигнорировал вопрос Александра Францевича.

– Вы разве спрашивали? – снова вопросом на вопрос ответил Рар. Трегубов чувствовал, как накаляется обстановка в кабинете доктора, да, похоже, и сам доктор.

– Вы купили патроны для ружья Торотынского? – совершенно спокойно продолжал Столбов, снова игнорируя вопрос и, казалось, не замечая раздражения Александра Францевича.

– Нет. Представьте, для своего, – наконец ответил доктор и заложил ногу на ногу, откинувшись в кресле.

– Так я и подумал, – сказал пристав. – У вас такое же ружьё?

– Да, – подтвердил доктор. – Мы вместе с Алексеем Константиновичем заказывали два одинаковых ружья за границей. Здесь такие тогда было не купить.

– Покажите Ваше, пожалуйста, – попросил пристав.

Александр Францевич как на пружине подскочил в кресле.

– Вы что? Вы подозреваете меня? – возмущенно спросил он.

– Пока что нет, – честно ответил пристав. – Но мы пытаемся разобраться в том, как пули попадают в ружья и убивают людей.