Роман Елиава – Тульский детектив (страница 15)

– Он не знает, никогда не видел. Я описал ему Петьку, но тот сказал, что мальчишка моложе, стриженный и с веснушками. Больше ничего не помнит. Раз это не Петька, то я не думаю, что это наш вариант. А вот второй случай очень даже интересный.

– Чем же?

– Тоже неделю назад коробку с такими патронами купил наш общий знакомый Александр Францевич.

– Так, – Столбов снова откинулся на спинку с довольным выражением лица. – Молодец, Иван! Это уже зацепка. Не факт, что наш подозреваемый – сам доктор, но теперь, думаю, мы нашли эти патроны. Не думаю, что это просто совпадение. Осталось только проследить путь одного из них до ружья. Надо бы нам обсудить дальнейшие действия, но сегодня я уже не могу, – столько всего было. Времени у нас совсем в обрез… – Столбов задумался. – А знаете что, завтра воскресенье, приходите ко мне на обед! Заодно и обсудим наши дела, чтобы понедельник начался более продуктивно. Знаете, где я живу?

10.

Утром Иван взял лошадь Семёнова, который был в Москве, и отвез Софью к тетке за город, сказав ей, что нечего сидеть в доме в такую погоду, а у него дела. Пообещал, как закончит, сразу забрать её домой. После этого урядник отправился на лесопилку, где ему выпилили и скрепили три доски. С трудом пристроив конструкцию на лошади, Трегубов отвёз её к полиции. Длины досок хватило, чтобы перекрыть растоптанный участок между дверью и дорогой. После этого довольный собой Иван поехал к Столбову.

Пристав жил достаточно далеко от центра, в опрятной одноэтажной избе на берегу Упы, реки, пересекающей город и впадающей в Оку. Столбов встретил его у изгороди, очевидно, заметив в окно. На приставе были форменные брюки и сапоги, а сверху простая белая рубаха.

– Давай, Иван, слезай со своего коня. Мы же можем на ты?

– Конечно, Илья Петрович.

– Проходи, проходи, вон моя дверь. Я снимаю пол избы с отдельным

входом у Марьи Ивановны. Она – вдова, семья сгорела несколько лет назад во время пожара, она одна уцелела. Ты её сейчас увидишь. Готовит нам обед, сам то я не мастер в этом деле.

Они прошли в опрятную горницу. На столе – белая вышитая скатерть, на окнах – такие же занавески. У печи суетилась женщина лет тридцати пяти или сорока. Трегубов понял, почему пристав предупредил его о пожаре. Хозяйку можно было бы назвать миловидной или даже красивой, если бы не большой след от ожога на левой щеке. Руки тоже были все в рубцах.

– Добрый день! – приветствовала она Трегубова. – Вот Вы какой, Иван Иванович! Интересно посмотреть на Вас.

– Здравствуйте, Мария Ивановна. Почему это так интересно?

– Да, Илья то, как сыч, всё один и один, никого к себе не зовёт и не приглашает. Вот я и удивилась.

– Мы по работе, – смутился Иван.

– Понятное дело, – Мария Ивановна разлила щи по тарелкам. – Сейчас картошку выну и уйду, а вы тут секретничайте.

– Маша, ну какие от тебя секреты! Просто времени на работе не хватает.

– Что это за работа такая, скажите на милость? – сказала Мария Ивановна скорее для себя, чем для Ивана. – Садитесь давайте, готово уже, а я пошла к себе.

– Спасибо, большое, Машенька! Иван, давай пристраивайся на любое место. Будешь для аппетита? – Столбов достал графинчик с водкой.

Марья Ивановна взяла какую-то посуду в кулек, кинула взгляд на Илью Петровича и вышла из избы. «Интересно, какие у них отношения, – подумал Трегубов, – оба вдовцы», а вслух сказал:

– Нет, спасибо, Илья Петрович, мне ещё сестру из гостей вечером забирать.

– Ну, как знаешь! Я же только для аппетита, – Столбов выпил рюмку и взялся за щи.

– А своего дома у Вас нет? – спросил Иван, беря ложку.

– Так я, Ваня, не местный, не тульский, хотя очень полюбил этот город за эти годы. Такая история, такие люди – Демидовы, Бобринские… Сколько производства современного! Пряники эти… А какой центр города красивый, тульский Кремль! Это я не говорю, что электричество и водопровод строят.

– То есть, в душе Вы – туляк? – улыбнулся Трегубов.

– Безусловно, не по рождению, а по состоянию души. Но вот жильем некогда заниматься. Сначала я снимал комнату в центре. Потом захотелось природы и спокойствия. Встретил вот Марью Ивановну, и она мне предложила снять у неё пол избы. И мне хорошо: она готовит, стирает, и ей доход. Так что, я эту избу и считаю сейчас своим домом.

– Я тоже снимаю две комнаты, с сестрой. Буду копить на собственное жильё. Но с полицейским жалованьем это будет небыстро, конечно. Когда она подрастёт и выйдет замуж, станет попроще.

– Я говорил уже, сейчас такие времена наступают, что образованные люди в полиции будут быстро продвигаться по службе. Ты же видел, что у нас в основном полуграмотные, да и возрастные полицейские, людей не хватает, а нужно смену готовить. Не понимаю, почему у молодежи больше бомбисты в почёте, чем те, кто государству служат?

– Не знаю, Илья Петрович. Вы же видите, я то здесь, в полиции, – снова улыбнулся Иван. А если серьезно, думаю, разные причины. У кого-то это модно, кто-то хочет перемен в государстве: предыдущий Император, царствие ему небесное, многое начал, но завершить не успел. А кто-то просто идеалист, как мне кажется.

– Ну хорошо, хочется перемен – делай что-то! Почему террор? Ты правильно заметил, что всё меняется и многое к лучшему.

– Однако, мне мой товарищ по гимназии – он в Москве учится сейчас – говорит, что сворачивают сейчас полезные начинания в образовании.

– Уверен, что многое полезное останется, прогресс – его не остановить. Но есть опасения и у меня, как бы сейчас ко временам Николая жизнь не повернулась. Надеюсь, не дойдёт до этого. Но и ты пойми: взрывают, стреляют, Императора убили. Ну куда это годится? – горячился Илья Петрович. – Ты накладывай давай сам: курочка, капуста, вот картошка, теплая ещё под полотенцами.

– Я всё понимаю, Илья Петрович, только что толку от нашего понимания?

– Не скажи! Я считаю, от нас всё и зависит, от каждого на своём месте. Если каждый будет делать всё по совести, то и жизнь вокруг станет лучше.

– В деревнях ужас, что творится, – помрачнел Иван. – Да, некоторые адаптировались, даже есть зажиточные крестьяне, но некоторые – совсем нет, голодают. И они рассуждают так: мол, раньше при крепостном праве лучше было, спокойнее. Зачем нам эта свобода, если есть нечего?

– Ничего не происходит мгновенно, даст Бог, всё наладится, и эти тоже будут жить лучше. Но нужно время. Это только мечтатели с бомбами считают, что взорвали жандарма, подстрелили градоначальника, и наступило всем счастье. Это же какими безумцами нужно быть, скажи?

– А что, – осторожно спросил Иван, – у нас в городе тоже они завелись?

– Надеюсь, нет. Пара приезжих. Есть на них ориентировка, мелкие сошки. Ускользнули от Судейкина. Боюсь только, как бы только они тут свой кружок уже не открыли.

– Надеюсь, быстро их поймаем.

– Поймать то поймаем, но как бы они не учинили чего? – покачал головой Столбов. – А ну, наливай чай и пойдём на улицу. Погода то какая отличная! У меня на заднем дворе скамейка и вид на лопухи и реку. Благодать!

Иван налил себе чаю и вышел вслед за приставом. Погода сегодня, действительно, радовала, а то начало лета задалось дождливым. Трегубов устроился рядом с Ильей Петровичем на старую потрескавшуюся от времени деревянную скамейку и поставил чашку на небольшой деревянный столик, имеющий всего одну ножку, врытую прямо в землю. Лопухи были, действительно, знатные – большие и густые, а сам вид на медленно текущую воду – умиротворяющий.

– Наверное, хорошо здесь отдохнуть от службы? – спросил Иван, присаживаясь на скамейку.

– Да, только времени на это бывает нечасто, – вздохнул Столбов. – Вот и сейчас вместо отдыха нам нужно с тобой определиться с дальнейшими действиями.

– А что тут определяться? – пожал плечами Иван. – Нужно идти к доктору и задавать вопросы.

– Конечно, нужно. Но не думаю, что сам доктор как-то причастен к этому. Он может ничего и не знать.

– Но он же купил патроны! Если и сам не причастен, – а я думаю тут также, как Вы, – мог их дать кому-то. Тому же директору завода, раз Вы считаете, что он мог совершить преступление, чтобы карточный долг не отдавать.

– Мог то он мог, но как он всё это организовал: зарядил ружьё, узнал, что капитан приедет, что Торотынский ружьё возьмет?

– Загадка… Нам бы сюда Огюста Дюпена, – мечтательно сказал Иван.

– Молодой человек, – повернулся к нему пристав, – нам нужно самим разобраться, а не уповать на литературные персонажи.

– Вы правы, Илья Петрович, – пристыженно согласился Трегубов. – А не может такого быть, что кто-то ружьё зарядил без злого умысла, а теперь просто боится признаться?

– Скажи мне, какой такой умысел мог быть у домочадцев Торотынского зарядить старое ружьё?

– Не знаю.

– Вот, то-то и оно. Конечно, мог Степан ружьем баловаться, но я ему верю. К тому же проще птицу дробью бить, чем ездить в город за дорогими патронами.

– Там ещё этот конюх, который отсутствовал. Может, он зачем-то зарядил ружьё? – вспомнил Иван.

– Да, Фёдор, его, конечно, нужно допросить. Но я не думаю, что это он, и что это – случайный выстрел. Моя интуиция говорит мне, что убийство Медведева и отравление Мглевской – не случайное совпадение. Есть какая-то одна причина этому.

– А Ваша интуиция не подсказывает Вам имя злоумышленника? – лукаво спросил Трегубов.