Роман Елиава – Тульский детектив III. Пропавшие винтовки (страница 8)

– Что Вы имеете ввиду?

– Вы знаете, что успеваемость в гимназии не на самом хорошем уровне. Наша новая начальница, Елизавета Аристоновна хочет перемен.

– Каких именно? – поинтересовался Иван.

– Она считает, что нужно набрать более сильный преподавательский состав, что женская гимназия не должна в этом отставать от мужских. Елизавета Аристоновна хочет заменить учителей, у которых сейчас, в основном, образование – это гимназия или гимназия плюс курсы, на выпускников Московского и Киевского университетов.

– То есть, получается, и Вас тоже может это коснуться? – сделал вывод Иван.

– Посмотрим, – ответила Наталья Алексеевна. – Будет видно. Но мы уже пришли. В этом доме я снимаю комнату.

– Недалеко от гимназии, – прокомментировал полицейский.

– Это, конечно, дороже, но удобнее, чем на окраине.

– Да, я Вас очень хорошо понимаю, – ответил Иван.

Он тоже в своё время снял комнаты из-за близости к гимназии, чтобы его сестре было удобно и быстро туда добираться.

– Прощайте, Иван Иванович. Спасибо за сопровождение. Ни один тульский разбойник не посмел сегодня на нас напасть, – улыбнулась учительница.

– Раз так, могу я проводить Вас и завтра? – внезапно даже для самого себя, выдохнул Иван.

– Что, в городе настолько опасно?!

– Да нет, но только вот… – на Трегубова снова напало косноязычие. – Я просто подумал тут…

– Конечно приходите! – прервала его мучения учительница. – Вы знаете во сколько я закачиваю в гимназии?

– Да.

– Тогда до завтра.

Женщина скрылась в доме, а Иван так и остался стоять, пытаясь справится с незнакомыми ощущениями, которые овладели им после разговора с девушкой. Всё было не так, как обычно, но ему это нравилось.

5.

Столбов с утра собрал урядников, чтобы объявить своим подчиненным повестку дня:

– Разрешение на проведение допросов от генерала Бестужева-Рюмина мною получено. Нужно опросить всех, кто был рядом с цехом в это время, кто проходил, кто что-то видел. Нельзя упустить ни одной крупицы информации. Нужно закончить дело как можно быстрее. Если дознание показывает, что человек может быть причастен, сразу передаем его судебному следователю для проведения следственных процессов. Им тоже поступило указание. Не берем на себя лишней работы. Наша приоритетная задача – найти ружья.

– Можно вопрос?

– Давай, Петренко, – согласился пристав.

– То есть, мы ищем ружья, а не вора?

– Нет, мы ищем и то, и другое, но ружья – в приоритете. Во-первых, они не должны исчезнуть. Во-вторых, завод должен продолжить испытания с ними. Изготовление новых образцов занимает время. Ясно? Трегубов, ты спишь или мечтаешь? Останешься, расскажешь мне про дело Олениной. У остальных есть вопросы? Нет? Тогда быстро на завод к штабс-капитану Мосину и начинайте допросы. Старший Сивцев, Трегубов вас догонит.

Полицейские стали собираться, обсуждая между собой, как именно будут проводить допросы.

– Стойте! – вдруг вспомнил пристав. – Ещё возьмите у Белошейкина описание на Александра Листова, он же Саша Лист. Особые приметы: шрам на левой стороне лица, со лба на щеку.

– Кто таков этот Лист? – спросил Семенов.

– Сбежал с каторги, по слухам, был причастен к делу «Червонных валетов», но тогда на него ничего не нашли. На каторгу поехал позже за вооруженное ограбление, – пояснил Столбов. – Если заметите его, то ничего не предпринимать, а сообщить мне. Брать будем как всегда осторожно, мне в городе побоище не нужно. Понятно?

– Кто такие «Червонные валеты»? – спросил Трегубов.

– Так, раз понятно, давайте на завод, – повторил Столбов и повернулся к оставшемуся Трегубову. – «Червонные валеты» – это большая шайка, состоявшая из многих, на первый взгляд, приличных людей, которые занимались мошенничеством, грабежом и убийствами по всей стране, помогая друг другу. В том числе, работали, если можно так выразиться, и у нас в Туле. Несколько лет назад был громкий процесс над ними, но многие ушли от наказания по разным причинам. Кого-то не нашли, кому-то вину не смогли доказать. Но это дело прошлое, а нам нужно заниматься настоящим. Садись, не стой столбом, что там с Олениной?

– Вдова каждую неделю меняла завещание, то одним родным отпишет состояние, то другим. При этом они все об этом знали. Она всегда, по словам нотариуса, сообщала им содержание нового завещания.

– Интересное развлечение, – прокомментировал Илья Петрович. – Могу представить себе отношения в этой семье. И кто из родственников в текущем, последнем варианте?

– В последнее завещание она вставила всех, кого только можно, включая незаконного сына своего мужа и лакея Павлика. Вы его видели в тот раз в доме.

– Его то почему? – удивился Столбов.

– Пока не знаю, – ответил Трегубов, – но выясню.

– Уж постарайся. Получается, наступил момент, когда убийство стало выгодно любому из родственников, – сказал Илья Петрович.

– Любому или всем, – добавил Иван. – Вдруг они сговорились меж собой, решили не ждать следующего раза?

– Ну как они могли сговориться в такой ситуации?! – возразил Столбов. – Это тебе не книжные романы, твоего… как там его… забыл уже. Это жизнь. Уверен, они много расскажут друг про друга в такой ситуации. Твоё дело это всё записать и сделать выводы.

– Принимаем версию, что это убийство и допрашиваем наследников?

– Интуиция мне говорит, что это убийство. Неестественная смерть и завещание, по которому выгода распределяется на нескольких подозреваемых, а не указывает на кого-то конкретно, – не выглядят совпадением. Как мы с тобой видим, здесь прослеживается очевидная логика. Возможно, один из них решил поправить свои дела за счёт наследства, узнав, что под подозрение теперь попадут все. Дело будет непростое. Придется тебе всех тщательно опросить, прежде чем мы сузим круг подозреваемых. Необходимо выяснить, кто и где находился в вечер убийства из списка наследников. Будем отталкиваться от этого. Начни прямо сегодня. А потом езжай, пожалуйста, на завод. Там сейчас достаточно людей, но я хочу, чтобы ты на всякий случай был в курсе происходящего. Хорошо?

Первым Иван решил посетить Клинского. Резона на это у молодого урядника было два: первый – это надежда на то, что ветеран войны и офицер быстро и правдиво введет Трегубова в курс дела, чтобы остальные допросы прошли уже проще. Вторым резоном был адрес: далеко ехать было не нужно, отставной капитан жил аккурат между полицейским управлением и квартирой Трегубова. Именно поэтому после разговора с приставом Иван отправился пешком к Клинскому, предварительно с опаской поглядев на серое небо, где начали сгущаться темно серые тучи, чтобы затем пролиться на Тулу холодным осенним дождём. Однако Иван подумал, что пара часов до этого момента у него в запасе ещё есть.

Яков Николаевич, потрепанный жизнью мужчина среднего возраста, на счастье урядника, оказался дома. Домом отставному военному служила комната в мансарде двухэтажного сруба. Она была крайне маленькой. Итак небольшое, пространство уменьшалось углом крыши, служившей потолком. Маленькое окошко, через которое проникал свет, располагалось на уровне ног. Жильцы первого этажа объяснили полицейскому, что к господину Клинскому ведёт специально построенная внешняя лестница, расположенная с торца дома.

– Присаживайтесь, – пригласил Трегубова капитан в отставке, когда тот, пригнувшись, вошёл в комнату.

Иван уселся на один из трех стульев, стоявших у заставленного грязной посудой стола, и оценивающе посмотрел на хозяина, пристроившегося напротив. Даже в тусклом свете было заметно, что старый мундир офицера сильно потерт и местами проеден молью. Правая рука по локоть отсутствовала, вниз свисал пустой рукав. Яков Николаевич поймал взгляд урядника.

– Турецкая сабля, – пояснил он. – Вы по поводу смерти Аннушки?

– Анны Андреевны Олениной. Вы её двоюродный брат, верно?

– Верно. А почему полиция заинтересовалась её смертью? Мне сказали, что она неудачно упала с лестницы.

– Мы рассматриваем все варианты, прежде чем закрыть дело или передать в суд, – пояснил Иван. – Скажите, Вы знали, что Вы – один из наследников, согласно её завещанию?

– Может и так, а может и нет, – сказал Яков Николаевич. – Аня меняла завещания по несколько раз в месяц. Иногда я там был, иногда – нет. Какая, собственно, разница?

– Вы есть в текущем завещании, и, уверяю Вас, получите большую сумму, – заявил Трегубов, демонстративно обводя взглядом убогое помещение.

– Что, не нравится награда его Императорского величества за честную службу? – спросил Клинский, по-своему понявший этот взгляд. – Что касается денег Аннушки, я давно перестал о них думать.

– Почему? – спросил Иван.

– Не думал, что они достанутся мне, у неё же есть сын. Вы разве не знаете? А в эти её игры с завещанием пусть другие играют.

– Но деньги Вам нужны, это же видно, – уже напрямую сказал Иван.

– А кому они не нужны? – вздохнул Яков Николаевич. – Деньги Аннушки – это не про меня, это деньги её мужа, которые должны были перейти к сыну. А у меня… У меня есть невеста.

– Некая Хлопова?

– Да, Татьяна Ивановна, вдова. А Вы откуда знаете? – удивился Клинский.

– Павел сказал.

– Павлик, – презрительно фыркнул Яков Николаевич.

– Да. Вы знаете, что Анна Андреевна оставила и ему часть наследства?

– Ничуть не удивлён, – ответил однорукий офицер.

– А почему?

– Это у кого-нибудь другого спросите, уверен, Вас с удовольствием просветят.