Роман Елиава – Тульский детектив III. Пропавшие винтовки (страница 15)

– Какой ужас Вы рассказали! Как можно продавать свою жену, женщину, мать своих детей! Даже во время крепостничества помещики не торговали своими семьями, а тут… Может, права была эта Варвара Николаевна, что выбрала офицера, который за любовь на дуэли драться готов, а не этого Арсеньева, который её как лошадь продавал?!

– Вы слишком юны и наивны, сударыня, – сказал Шляпников.

– И чем всё закончилось? – спросил Александр Францевич.

– А как всегда – ничем. Откуда, спрашивается, у штабс-капитана может быть пятьдесят тысяч? – ответил помещик. – Ниоткуда! Поэтому Арсеньев в столице, его жена и штабс-капитан здесь, в Туле.

После рассказа Шляпникова беседа уже не клеилась, и гости один за другим стали расходитЬся.

– Миша, скажи, пожалуйста, – спросил перед отъездом друга Иван, – у тебя же дрова на зиму заготовлены?

– Да, – удивился вопросу Торотынский.

– Можешь попросить Игнатьевича нарубить несколько на щепки?

– Да, я его сейчас попрошу, он тебе телегу в город привезёт.

– Мне не нужна телега, нужно немного щепок.

– Хорошо, как скажешь.

Уже на обратном пути Наталья Алексеевна посетовала:

– Этот Шляпников – прямо как персонаж Гоголя из «Мертвых душ», такой циничный и неприятный.

– Вы заблуждаетесь, – ответил Иван, – они с женой – хорошие люди. Просто не все одинаково готовы к переменам, некоторым нужно больше времени. Перемены их пугают. И помимо прочего, Василий Иванович – любитель поспорить, неважно с кем и о чём, но очень темпераментно.

– Хорошо, пусть так, Вы его лучше знаете. А вот Ваш друг мне понравился.

– Михаил?

– Да. Это так интересно – уехать посмотреть другие страны и континенты! Но для этого, конечно, нужны деньги, на учительские не получится далеко уехать.

– Однако, я слышал, что в гимназии неплохо платят, гораздо лучше, чем в полиции, например. А Михаил едет не столько из любопытства, сколько из желания забыться, получить новые впечатления.

– Да, платят неплохо – обучение же платное, – и за дополнительные уроки нам доплачивают отдельно. Но это отнюдь не значит, что можно отправиться в кругосветное путешествие. Значит, Михаил бежит от воспоминаний? Что это – несчастная любовь? – поинтересовалась Наталья Алексеевна.

– Я бы назвал это семейной трагедией, – ответил Иван.

– Кто-то упоминал на обеде суд, – вспомнила девушка.

– Да, был суд над его матерью, которая отравила его отца.

– Какой ужас! Мне бы на его месте тоже хотелось бы забыть такое.

Смеркалось, когда конный экипаж въехал в мерцающий вечерними огнями город. Иван спросил свою спутницу:

– Мы увидимся завтра вечером?

– Я Вам ещё не надоела? – улыбнулась Наталья Алексеевна.

– Что Вы такое говорите! – горячо воскликнул Трегубов. – Наоборот!

– Хорошо, – ответила молодая учительница. – Только не завтра, завтра у меня дополнительные уроки. Может быть, во вторник?

– Давайте во вторник, – согласился Иван.

Когда Иван отъехал от дома, где жила учительница, он вспомнил, что предстоит разговор с сестрой. Как сказать ей то, что Наталья Алексеевна ему нравится, чтобы она не ревновала? «Может, стоит их познакомить?» – подумал Иван, сидя в арендованном экипаже. Под его ногами лежали нарубленные Степаном Игнатьевичем щепки.

9.

В понедельник утром Иван появился на службе раньше всех. С сестрой ему так и не удалось нормально переговорить: Софья продолжала дуться. В полиции Трегубов сразу прошёл в кабинет пристава и сел за документы по делу на заводе. У него появилась идея, но нужно было сделать всё быстро, так как на вторую половину дня у него уже были планы. Урядник настолько погрузился в чтение, что не заметил, как пришёл Столбов.

– Трегубов, доброе утро! Ты что, не уходил домой?

– Доброе утро, Илья Петрович, – ответил Иван, вставая. – Уходил, конечно, но появилась одна идея.

– Сиди, сиди, я найду себе место.

– Я решил представить все допросы в виде рисунка, потому что голова кружится от такого количества людей и их действий. Вот смотрите: это цех, это вход, вот эти крестики с фамилиями – это люди, стрелочки – в каком направлении они шли.

– Интересно, и что это нам даёт? – спросил пристав.

– Это даёт возможность отсеять тех, кто был рядом с цехом в другое время, и тех, кто друг друга видел потом без винтовок. Таким образом, мы сузим круг до нескольких человек, а в идеале – до одного. Дальше уже целенаправленно займёмся ими. Сейчас же в таком количестве информации очень сложно строить какие-то предположения.

– Молодец, Трегубов, продолжай!

– Но здесь не вся информация. Кое-что упущено, по некоторым опрошенным непонятно откуда и куда они шли, а по кому-то – в какое время. Я составлю список вопросов и нужно будет ещё раз провести допросы на месте.

– Это пожалуйста, – обрадовался Столбов. – Главное, что мы сдвинулись! А по Олениной у тебя нет таких же светлых идей?

– Идей нет, но появился вопрос.

– Что за вопрос?

– Я тут вчера навещал Михаила в «Родниках» и вспомнил, что Павел говорил, что ночевал у матери в деревне. Помните?

– Конечно, помню, я читал его допрос. И в чём тут может быть вопрос?

– Я посмотрел на карте: эта деревня в двадцати верстах от Тулы. У Павла нет своего коня, он приехал из имения в экипаже с хозяйкой. Конечно, он мог у кого-то взять его на день, но всё равно далеко. А пешком то вообще сколько идти!

– Ты хочешь сказать, что он нас обманул, не был у матери и оставался в городе?

– Именно!

– Трегубов, ты сегодня просто кладезь мудрости! Вот что значит хорошо отдохнуть с другом в воскресенье! Пойду попрошу привезти этого Павлика сюда. Наконец, появился подозреваемый! Две тысячи – это большие деньги для кого угодно, а для лакея – тем более.

– И Анна Андреевна погибла сразу, как только внесла его в завещание.

– Берём его на допрос. А ты давай, давай, пиши вопросы по заводу. Не нужно откладывать. Меня в любой момент могут вызвать доложить о результатах.

Пристав вышел, а Иван снова погрузился в чтение. Он просматривал бумагу за бумагой, периодически внося комментарии на отдельный листок. Через три часа, когда Трегубов закончил с вопросами, он вышел и спросил писаря:

– А где Илья Петрович?

– Уехал с Семеновым и Петренко, ищут Миронова, – ответил Белошейкин, не отрываясь от писанины.

– Понятно, – сказал Иван, задумавшись. – Слушай, передай ему, пожалуйста, вот этот список для новых допросов по делу о пропавших винтовках, когда вернётся.

– А ты куда собрался?

– Есть одно дело, которое я должен сделать.

Вечером Иван вернулся домой весь грязный, сапоги были сплошь покрыты глиной, полы шинели пропитались водой и отвисли.

– Где это ты валялся? – удивилась, увидев его, Софья.

– Служба такая – где только лазить не приходится. Послушай, ты давеча предлагала сходить куда-нибудь.

– И что? – девочка подозрительно посмотрела на брата.

– Я тут афишу видел… Представляешь, какое совпадение! Только я начал читать «Ревизор», а тут к нам на гастроли из Москвы приезжает театр с этой постановкой.

– Театр! – глаза Софьи радостно заблестели. – Давай пойдём, конечно, я очень хочу!

– Вот и славно! Приглашу пойти с нами Наталью Алексеевну – она Гоголя любит, – познакомлю вас. Что скажешь?

Ответом Ивану стала громко хлопнувшая дверь в комнату, куда с изменившимся от отчаяния лицом снова убежала его сестра.