Роман Елиава – Речной детектив (страница 9)

– Да что Вы? Разве не с Наполеоном тогда была война?! – делано поразился Николай Харитонович, разведя руки в стороны.

– А не нужно было воевать с Наполеоном. Нужно было вместе задавить английского зверя.

– Но, позвольте, французы – это якобинская зараза! – безапелляционно заявил неприятный господин. – Это они породили террористов, убивших Александра второго.

– Тем не менее, это – наш естественный союзник против Англии, которая уже подмяла под себя пол мира, и ей неймётся захватить остальную половину. Вот увидите, сейчас в Петербурге заключат франко-русский союз, или Вы думаете зря французская эскадра прибыла в Кронштадт? Газеты пишут, что сам император её встречал.

– Вы хотите сказать, что будет союз России и Франции против Англии?

– Против Англии и Германии, – Алексей Владимирович начал раздражатся такому непониманию мировой политической ситуации в своем собеседнике.

– Но…– хотел что-то вставить Николай Харитонович.

– Никаких но, – оборвал его уже покрасневший от набирающего градус спора собеседник. – Я воевал с ними в Крымскую компанию. Оба моих сына погибли в прошлую турецкую войну – один на Шипке, другой на Кавказе. Мы, русские, защищали Европу от османов, освобождали Балканы! И что потом Англия сделала? Предала весь христианский мир! Моя жена не перенесла гибели сыновей, а дочь до сих пор скорбит по ним. А Вы мне Япония, Франция! Всё зло из Англии! Уж я то знаю!

Алексей Владимирович вскочил в гневе и, не попрощавшись с собеседником, твёрдым шагом покинул ресторан.

– Подумаешь! – сказал Николай Харитонович, внезапно заметив, что за их громким спором наблюдали уже абсолютно все, на время притихшие, посетители ресторана, – уж и слова сказать нельзя, я же не знал, что у человека личная трагедия!

Он немного помолчал, а потом добавил:

– Будет, будет война с Японией, помяните моё слово.

После чего встал и тоже покинул помещение.

Иван поглядел вслед этому неприятному человеку, который столь неподобающим образом вывел из себя человека, понесшего такие утраты на службе императору. С другой стороны, он не мог понять горячности спорщиков. Это всего лишь беседа, слова. Нельзя реагировать так яростно на чужую точку зрения. Все мы разные люди и по-разному представляем себе мир и события в нём. Трегубов расплатился и, всё ещё находясь под впечатлением, произведенным спорщиками, вышел на палубу. Его взгляд сразу уперся в церкви на правом берегу.

Гриша

Коновалов смотрел на след от парохода, что расходился клиновидными волнами по реке. Он был расслаблен и чувствовал себя очень хорошо. Телом овладела послеобеденная леность. Мысли текли также вяло. Он был счастлив. Счастлив просто текущим моментом. Гриша любил путешествовать, был общителен и всегда рад новым знакомствам и новым людям. Все эти возможности давала ему работа. Поэтому сейчас он находился в полной гармонии с собой, он любил своё дело и возможности, которые оно ему давало. Из ресторана вышел молодой мужчина с пижонскими усиками и с удивлением, по мнению Григория, уставился на берег.

– Корчева, – подсказал Коновалов, – всего три церквушки и больше ничего интересного. Первая остановка, правда короткая, прогуляться не успеете.

Мужчина подошел к борту и встал рядом с Гришей:

– Вы уже наизусть знаете маршрут, много путешествуете?

– Да, – ответил Григорий, – приходится по роду занятий. Куда только не заносило: то туда, то сюда. А Вы?

– Я первый раз на пароходе. И первый раз так далеко еду.

– И куда же направляетесь?

– В Пермь, – ответил Трегубов, – позвольте представиться, Иван Иванович.

– А я – Григорий, однако, привык зваться просто Гришей. И что же Вы забыли в Перми, Иван Иванович?

– Еду на службу, а Вы были в Перми?

– Был.

– И как Вам там?

– Место, как место, – философски заметил Коновалов, продолжая смотреть на реку. – В любом месте можно найти и хорошее, и плохое. Есть люди, которые видят только плохое, а есть – которые хорошее. Так что, это больше от человека зависит, как смотреть на мир.

– А Вы какой человек, Гриша?

– Я, – улыбнулся Григорий, – вижу только хорошее, мне везде хорошо. А что за служба у Вас такая, позвольте поинтересоваться?

– Судебный следователь.

– Вот как! Значит, преступников и душегубов на каторгу отправляете? Наверное, интересно? Это как охота? Людей ловить.

– Не знаю, не увлекаюсь охотой, – ответил Иван. – И я не рассматривал никогда службу с такой точки зрения, как Вы изволили ранее выразиться.

– Тогда что же Вас привлекает? Что-то же должно быть?

– Никогда специально не задумывался, но, может быть, интересно добиваться правды и справедливости, интересен сам процесс следствия, хотя, конечно, бюрократии и крючкотворства нынче в юриспруденции излишне много.

– Где же это Вы видели справедливость? – улыбнулся Григорий. – Разве ж она бывает?

– Думаю, что бывает, иначе, как люди бы уживались друг с другом? – ответил Иван.

Тем временем пароход причалил к деревушке, и на пристань, а вернее, лишь её подобие, выскочили пара грузчиков под руководством матроса Равиля. Они забрали несколько ящиков, почту и продукты. Пара человек с нижней палубы вышли пройтись по земле, чтобы размяться.

– Спустимся? – Григорий услышал рядом девичий голос. Вопрос был обращён не к нему, а к стоявшему рядом брату, тем не менее, Коновалов решил ответить.

– Не советую, Ольга Фёдоровна, остановка небольшая, сейчас дальше поплывём. Да и смотреть здесь не на что. Если хотите прогуляться, лучше дальше, в Кимре.

– Я согласен с Гришей, – поддержал Коновалова Всеволод. – Ещё успеем нагуляться за путешествие.

– Ах, позвольте, представить, – спохватился Григорий, обратив внимание на замолчавшего Трегубова. – Иван Иванович, судебный следователь, следует в Пермь.

– Всеволод, а это моя сестра Ольга Фёдоровна, мы тоже путешествуем, только в Астрахань.

– Приятно познакомиться, – ответил Иван, – только я не столько путешествую, сколько еду на службу.

– Вы из Перми, как интересно? Скажите, пожалуйста, как правильно нужно говорить о жителях города? Пермяк? – спросила Ольга.

– Нет, я из Петербурга, а родом из Тулы. В Перми никогда не был, даже опасаюсь немного этого далёкого места, – улыбнулся Трегубов, – но вот Григорий меня уверяет, что там можно найти много хорошего.

– Надеюсь, что это так и будет, – искренне пожелала девушка и неожиданно для самой себя спросила, – Вы один едете? Без семьи?

– Вся моя семья – это я и моя сестра в Москве, так что да, еду один.

– Далеко же Вы от сестры забрались, почему не выбрали Москву или Петербург? – спросил Всеволод.

– Назначения у нас идут на вакантные места, а в столице такие редко бывают, – развёл руками Трегубов.

– Ничего, – успокоил Ивана Гриша, – скоро достроят железную дорогу в Пермь и будете ездить в гости к сестре в Москву.

– Дай то бог, – сказал Иван. – А пока буду наслаждаться путешествием, насколько могу. Хочу посмотреть побольше. Когда ещё выдастся такая возможность? Вы сказали, в Кимре будет остановка дольше?

– Да, – подтвердил Гриша.

– Я тоже хотела бы посмотреть Кимру, – сказала Ольга и предложила, – составите нам компанию, Иван Иванович?

– Почему бы и нет.

Трегубов и молодая пара раскланялись, а внимание Григория было отвлечено господином спорщиком, который недавно схлестнулся в споре про мировую политику с отставным военным. Этот господин ожесточенно шептался на пристани с бородатым главой грузчиков. Оба размахивали руками, что-то объясняя друг другу. «Экий спорщик, однако, – подумал про господина Григорий, – постоянно нужно кому-то что-то доказывать». Коновалов увидел, что сцена внизу привлекла внимание и молодого судебного следователя, следовавшего в Пермь. Также Гриша, заметил, как на этого Ивана Ивановича обернулась, уходящая в другую сторону с братом, Ольга Фёдоровна. На лице Григория появилась понимающая улыбка, настроение оставалось хорошим.

Николай Харитонович

В отличии от Коновалова, Николай Харитонович Демьянов был недоволен буквально всем. Началось всё с того, что под кроватью, куда он стал запихивать один из своих чемоданов, оказался мусор, оставленный прежним пассажиром. Николай Харитонович, конечно, не оставил такую небрежность просто так и строго отчитал персонал. Легче ему от этого не стало. А тут ещё этот капитан, угораздило же его сесть на пароход с таким капитаном. Еще вздумал успокаивать его, как какого-то недоумка, который ничего не понимает в судоходстве. Да, определенно зря он связался с «Самолётом». Но было уже поздно, деньги за билет уплачены. Потом был испорчен обед. А начиналось всё так хорошо, Николай Харитонович любил горячий и наваристый борщ. Но этот князь Кобылин! Ну что может вояка понимать в политике? Его место на плацу. Ать – два, налево, целься. А смотрите, туда же, международное положение разъясняет! Простой логики человек понять не может. Если цесаревича убить хотели и по голове шашкой стукнули, он разве такое забудет? Николай Харитонович не забыл бы. Но кто такой Николай Харитонович?! А Николай Александрович – будущий император. Значит, войне с Японией быть! Ну что тут непонятного? Демьянов уже стал немного успокаиваться, ввиду внутреннего понимания своей правоты, но тут этот Гаврила. Не понимает своей выгоды человек, как только главой артели стал. Какой упертый и несговорчивый оказался. «А может, всё не так просто? – задумался Николай Харитонович, – может, дело в чём-то другом?»