Роман Елиава – Речной детектив (страница 8)

– Что за проблемы с хлебом? – нахмурился Этьен.

– Вы что же, газеты не читаете? – удивился Всеволод.

– Последнее время нет, в дороге был. Да и нет русских газет за границей.

– Голод будет, – мрачно предсказал Гриша, – многие не переживут эту осень и зиму. Безрадостный ландшафт складывается, как говорится.

– Но почему? – удивился художник.

– Засуха, – ответил Всеволод, – во всех центральных губерниях, в Поволжье. Урожая совсем не было этим летом. Уже сейчас есть нечего, а до зимы ой как далеко.

– Но разве нельзя где-то купить хлеб и привезти?

– Наверное, можно, – предположил Коновалов, – на провоз продовольствия неспроста установили льготные тарифы, чем я и намерен воспользоваться.

– Я не думаю, что это можно сделать быстро, – покачал головою Всеволод, – пострадали как раз те губернии, которые сами выращивают зерно на всю страну.

– Сева, неужели все так плохо? – удивилась Ольга.

– Мы пока даже не можем представить размеров беды, которая постигнет крестьян. И я не вижу, чтобы государство пыталось хоть что-то сделать.

– Э, скажите тоже, – фыркнул Гриша Коновалов, – государство оно где, а где мужик? Как говорится, на бога надейся, а сам не плошай. Придётся самим себя спасать.

– Как спасать, если зерна нет, – возразил Всеволод.

– А как всё время спасались, – пожал плечами Гриша, – народ у нас живучий, что-нибудь придумает. Не впервой.

– Было бы хорошо, но Вы переоцениваете возможности простых людей, крестьян, – не согласился Всеволод. – Им нужно управление. Без императора, министерств и чиновничества они бы дошли до животного состояния, не смогли бы себя прокормить, они же неграмотные и ленивые по сути своей.

– Поспорю с Вами, – художник внезапно поддержал приказчика, – в Италии, например, нет такого, как у нас. Люди живут небольшими общинами, городками и деревнями, где сообща решают свои проблемы. И всё нормально у них получается.

– Не путайте, пожалуйста, солнечную Италию и Россию, – не сдавался Ольгин брат, – там всё вечнозелёное, и само растёт в огороде. У нас же есть зимний период, на который нужно сделать большой запас продовольствия, а для этого нужно организовать крестьян, чтобы они вместе обработали поля и вместе собрали урожай. Разве способен неграмотный мужик самоорганизоваться? Не верю. Именно для этого и нужно государство и государственное управление. Чиновники – это образованные люди, поставленные управлять народом, чтобы он не умер от голода.

– Эдак Вы ещё скажите, что это они кормят мужика, а не он их, – усмехнулся Коновалов. – Нет, не таков наш мужик, как Вы себе представляете. Да, грамоте, может, и не обучен, но хитёр и изворотлив по природе своей.

– Помните стихотворение Пушкина о Балде и попе? – спросил Васильковский и обратился к пробегающему мимо Семёнычу, – ещё рюмочку, любезный!

– Сию минуту, – официант принял заказ и убежал.

– Так это всего лишь стихотворение, сказка, – возразил уже уставший отстаивать мнение, в котором и сам не был до конца уверен, Всеволод.

– Сказка ложь, да в ней намёк, как говорится, – подвел итог дискуссии Гриша.

Иван

Когда проголодавшийся Иван зашел в ресторан или буфет, как называло его проходное общество, он сразу увидел там доктора, потерявшего свои очки. Шеин, близоруко щурясь в полумраке, рассматривал меню ресторана.

– Вам помочь? – предложил Трегубов.

– А, господин следователь, присаживайтесь, будем разбираться вместе, – улыбнулся доктор.

Иван присел рядом. Даже с хорошим зрением изучать прейскурант в полутьме было не очень комфортно. Нужно было сесть за столик ближе к окну. Трегубов выбрал, что будет есть, и поднял глаза. Оказалось, что его рассматривает девушка, сидящая за соседним столом, на вид чуть моложе его сестры Софьи. Встретившись взглядом с Трегубовым, она смутилась и отвернулась к своим собеседникам, которых Иван уже имел возможность наблюдать сегодня утром на пристани. Трегубов оглядел ресторан в поисках Синицина, но того не было видно. «Видно, хочет оставаться незаметным», – подумал он. К своему удивлению, Иван заметил в ресторане ещё двух людей, которых знал. Не лично, конечно, но не раз видел и был наслышан. Пожилая пара сидела за небольшим столиком у окна и поэтому была хорошо видна с места, где расположился Трегубов. Полноватая дама в черном платье была никто иная, как Мария Павловна Бибикова, а напротив сидел её муж, сухой и сутулый Константин Львович Бибиков, представитель тульского дворянства. Трегубов знал эту супружескую чету исключительно по несчастью, которое с ними приключилось несколько лет назад. Их единственная дочь, учившаяся в Петербурге, оказалась в положении от какого-то то ли офицера, то ли чиновника, который повёл себя бесчестно и отказался жениться на ней. В результате девушка наложила на себя руки. Расследование её смерти проходило в Петербурге, и тульская полиция в нём не участвовала, тем не менее, некоторая информация доходила, да и тульские газеты много писали о том случае. Чем всё кончилось, Иван уже не помнил. Удивительно было встретить на том же пароходе людей из своей прежней жизни в Туле. Трегубов перевёл взгляд на другой столик и посмотрел на предполагаемого шулера, тихо шепчущегося со своей спутницей. На него накатили печальные воспоминая: отец Ивана тоже сам свёл счеты с жизнью, проиграв все своё состояние и имение. В результате, чтобы как-то прожить и оплачивать гимназию сестре, Ивану пришлось пойти на службу в полицию.

– Вы просто путешествуете или держите путь куда-то определенно? – отвлёк Ивана от его мыслей вопрос доктора.

– И то, и другое: и путешествую, и еду к месту своего назначения. А Вы?

– Я возвращаюсь к себе, в Нижний Новгород. Ездил на практику в Швейцарию.

– В Швейцарию! И как, было полезно? – Иван посолил принесенные щи и с интересом посмотрел на доктора.

– Да, безусловно, как и любой обмен опытом. Только в ближайшее время мне эти знания не пригодятся, – ответил Шеин.

– Почему же? – удивленно спросил Трегубов.

– В деревнях началась эпидемия холеры, и это на фоне неурожая и голода! Придется заниматься в первую очередь этим.

– Да, уж, беда не приходит одна, – мрачно прокомментировал Иван, – и насколько всё плохо, как Вы думаете?

– Всё очень плохо, – вздохнул доктор, – и это только начало, к моему сожалению. Вы знаете, что известнейший писатель Антон Павлович Чехов вынуждено оставил литературу и пошёл уездным доктором в Серпухов. Врачей у нас катастрофически не хватает, особенно хороших. Лекарств мало, лошадей, зачастую, нет, а нужно ездить по деревням десятки вёрст. А ещё мужики, крестьяне, верят в суеверия, а не врачам! И никакой гигиены, везде грязь! Эпидемия и голод заберут многих. Год будет ужасным.

– Мрачную картину Вы рисуете, – сказал, пораженный словами Шеина, Иван. И какой же выход из этого положения Вы видите, что можно сделать?

– А нет никакого выхода, просто делай, что можешь, и всё, – доктор замолчал, а затем после небольшой паузы решил уйти. – Извините, что-то мне не здоровится, не выспался, наверное, и устал с дороги. Вынужден Вас покинуть.

– Да, конечно, восстанавливайте силы.

Когда доктор ушёл, Иван оценил обстановку на реке: солнце так и не показалось, зато появился порывистый ветер. Трегубов немного подумал и решил остаться в ресторане, заказав ещё кофе. Невольно он прислушался к разговору, а вернее, к разгоравшемуся спору о политике за соседним столиком между неприятным господином в старомодном костюме и богато одетым мужчиной лет шестидесяти с тщательно ухоженной растительностью на лице и осанкой военного.

– Скажите мне, Владимир Алексеевич, как бывший военный, – желчно спрашивал носатый господин, – будет ли война с Японией?

– Помилуйте, Николай Харитонович, о чём Вы? С какой стати Вам такое в голову приходит? – удивился господин с пышными усами и бакенбардами.

– Как с какой стати? Вы что не помните, как в мае ихний самурай в Киото хотел зарубить наследника престола российского Николая Александровича? Слава богу, – Николай Харитонович перекрестился, – головою крепок оказался наш цесаревич, это ж два удара саблей выдержал!

– Ну что Вы, Николай Харитонович, это – случайность. Писали же, что японец этот напал на почве ненависти к иностранцам.

– Ох, как же Вы не видите, что всё не так просто! Японец этот служил в их полиции, значит, был на службе государства. И как он пробрался через охрану? Как смог? И что было бы, если бы на помощь не подоспел греческий принц со своей тростью? Нет, нет, всё непросто! Это – заговор, вот увидите, что будет война с Японией.

– Зачем? Ну, зачем? Где эта Япония и где мы! – покачал головой Владимир Алексеевич.

– Ага! Вот именно! – торжествующие выпалил носатый. – Именно поэтому император – батюшка и начал строить железную дорогу, которая соединит Европу и Дальний Восток. Вы разве не знаете, что летом начали стройку Уссурийской железной дороги во Владивостоке? Зачем бы это? Увидите ещё: посадят войска в вагоны и вперёд на Японию. Дайте только срок закончить!

– Да не враг нам Япония, не враг! Что Вы такое говорите, уж я то знаю! – князь начал горячиться.

– А кто же враг тогда? – Николай Харитонович насупился под давлением авторитетного мнения Алексея Владимировича.

– Да кто, кто… Как обычно, Англия, ещё со времен императора Павла, – пренебрежительно ответил тот.