Роман Елиава – Повелители торнадо (страница 3)

– Я слышал, что у неё не всё в порядке с головой, – задумчиво произнёс Ноэлис.

– Мне её голова не нужна, пусть просто постоит на коронации рядом с Сорпаном, а потом сразу отправим её назад.

– Не уверен, что этого будет достаточно. Тебе лучше бы заручиться поддержкой среди святош, они имеют здесь большое влияние. Сам знаешь, даже восстания устраивали.

– Я не знаю, как это сделать, – признался Эрик. – Я же говорю, мы для них бандиты, а я ещё и язычник, веллинг.

Эрик замолчал, а Ноэлис задумался, прохаживаясь по тронному залу и рассматривая гобелены с событиями из истории Хаубурга. Его внимание привлек эпизод первого взятия Хаубурга селлингами. Преклонившие колени женщины с грустными лицами протягивали голых младенцев в сторону неба, откуда на них смотрело равнодушное божество, а рядом бородатые воины в рогатых шлемах весело поджигали факелами городские дома.

– Я поговорю на эту тему с отцом, когда поеду к нему, – сказал, продолжая смотреть на гобелен Ноэлис.

– Ты про священников? – уточнил Эрик.

– Да, – Ноэлис повернулся к сыну Карела, – отец всегда говорил, что деньги решают все проблемы, а самые жадные люди – это те, кто прикидываются самыми святыми. Уверен, что он знает, кого и как можно подкупить. Только вот, – Ноэлис остановился и посмотрел на Эрика.

– Только вот что? – спросил тот.

– Ты посадил в тюрьму министра финансов. Ты хотя бы знаешь, сколько в казне денег, и где они хранятся?

– Нет, – задумчиво ответил Эрик, а потом добавил, – если Номай что-то утаит, я его казню.

Ноэлис посмотрел на Эрика, как будто первый раз его увидел.

– Ты это серьезно?

– Вполне, – ответил Эрик и встал с трона, – что-то я устал, пойду прогуляюсь и спать.

Он вышел, оставив Ноэлиса смотреть ему вслед. А что он хотел? Теперь Эрик – император, и всех нужно держать в узде, чтобы никто не помышлял ничего против него. Даже не думал помыслить. А он со всеми постепенно разберется: и с Сорпаном, и с тьорцам, и с крестианцами. И даже с Торсоном, если тот вернется.

Теперь он, Эрик, станет самым великим императором. Он будет править селлингами, веллингами, тьорцами, крестианцами, кассинами, леранцами и глондарцами. «Может, ещё захватить Лотгард?» – подумал Эрик, смотря сквозь бойницу на погружающийся в темноту Хаубург. То тут, то там в городе зажигались огни. Эрик поежился от порыва холодного ветра и снова вспомнил Свена. Настроение испортилось. «Нужно пойти растопить камин и лечь спать», – подумал он.

Когда он вернулся в свои покои, то оказалось, что слуга уже растопил камин, принес немного мяса, фруктов и вина. Эрику эта расторопность очень понравилась, и он хотел дать слуге монету, но в карманах ничего не нашел. Он подумал, что, действительно, опрометчиво посадил в тюрьму министра финансов, потому что не знал, где взять деньги. Но не признаваться же в ошибке перед Ноэлисом? Император не совершает ошибок. А с деньгами и казной он завтра разберется. В дверь тихо постучали. Кого этот принесло?

– Да, – недовольно сказал Эрик.

Дверь приоткрылась, и на рыжих волосах Тильи заиграли отсветы огня в камине, вспыхнувшего с новой силой от сквозняка.

– Можно? – спросила девушка.

–Грхм, – от неожиданности сказал Эрик.

– Значит, можно, – Тилья улыбнулась и вошла.

Она закрыла дверь и сделала вперед пару шагов, осматривая покои. Эрик в это время стоял, как истукан, не зная, что делать. Тилья, казалось, не замечала состояния Эрика.

Она сделала ещё шаг вперед, и огонь осветил веснушки и лукавое выражение на лице девушки.

– Можно? – она взяла бокал.

– Да, – сглотнул Эрик, к которому внезапно вернулась способность членораздельно разговаривать.

Тилья налила в бокал вина, а затем медленно отпила из него, не отрывая взгляда от Эрика. Она поставила бокал назад на столик и сделала ещё два шага, обойдя его. Теперь её лицо с приоткрытыми и влажными от вина губами было напротив лица Эрика. Тот ждал, что будет дальше.

Тилья двумя руками потянула за завязки платья, и оно упало с плеч к её ногам. Эрик опустил взгляд на белое тело и плечи, покрытые веснушками.

– Но, – начал он.

– Ты же хотел? – улыбнулась Тилья и положила ему руку на пах.

По Эрику прокатилась волна жара, но он не отстранился.

– Можно? – улыбаясь, спросила девушка.

– Но, Ноэлис, – заикаясь выдавил Эрик.

– Вы – император, – ответила Тилья.

Анихильда

Она молилась, стоя на коленях, перед золотым перекрестием, которое овивала золотая змея с глазами в виде изумрудов. На ней было полностью черное платье вдовы. Оно облегало грудь, живот и спину, на которой зашнуровывалось и ниспадало свободной юбкой до щиколоток. Из-под юбки были видны изящные сапожки на небольшом каблуке. Императрица Анихильда имела пока ещё густые, но уже поседевшие волосы, уложенные в одну большую косу, которая спускалась вдоль спины к черному кожаному поясу. На голове был повязан черный платок, оттеняющий бледное и худое лицо, на котором выделялись большие и живые глаза, сейчас наполненные слезами.

Она молилась за упокой своей второй дочери Велизы, которая безвременно погибла по вине её мужа. Также, как и первая дочь, Хельга. Её молитва была внезапно прервана вошедшим в часовню монастыря священником в темно-желтой сутане. Высокая стройная фигура настоятеля монастыря Ордена Змеи Андерса на короткий миг появилась на фоне ворвавшегося в дверной проем часовни света.

– Извините, что помешал, – сказал Андерс, закрывая дверь.

– Ничего, я уже закончила, – Анихильда поднялась с колен.

– Я пришел сказать, что всё готово к Вашему отъезду, и хотел убедиться, что Вы не изменили своему решению снова уйти в мир.

– Мы это уже обсуждали, святой отец. Я вижу свою ответственность перед этой страной и верой в святое перекрестие. После того, как мой муж и моя дочь, – Анихильда на мгновение остановилась, – погибли, кто, как не я, должна вывести наш народ на путь истинной веры.

– Но вы понимаете всю опасность? Эрик, внебрачный сын Вашего мужа, захватил власть и называет себя новым императором. Его поддерживают воины с севера, а отец Дитрих уже не имеет такого влияния, как предыдущие владыки церкви святого перекрестия.

– Я – императрица Тьора и Хаубурга, наследственная королева Глондара, я уверена, что мой народ и крестианские воины поддержат меня. Я не хочу зла Эрику, он, возможно, ещё ребенок и не понимает, что делает. Но если бог забрал моих детей, а меня оставил, значит, это имело какую-то цель. И я вижу эту цель в возрождении нашего народа и нашей веры.

– Хорошо, я вижу Вашу решимость, лошади готовы. Два монаха проводят Вас в Хаубург. Наши священники и монахи подготовят паству, но многое зависит только от Вас. Эрик, может, и ребенок, но он – марионетка Ансельма и северных язычников, не забывайте об этом.

Анихильда, не отвечая, вышла из часовни и бросила взгляд на серую монастырскую стену, увитую зеленым плющом, за которой она провела последние годы.

На дорожке, усыпанной гравием, её уже ждал конюх с лошадью. Два сопровождающих монаха были верхом на лошадях с привязанными по бокам тюками. Анихильда достаточно легко для своего возраста впорхнула в дамское седло и попрощалась с вышедшим из часовни настоятелем Андерсом.

Она медленно ехала по дороге в Хаубург, размышляя о прошлом и своем предназначении. Монахи приотстали и ехали на почтительном расстоянии, в любой момент готовые прийти на помощь.

Императрица не простила Карелу смерть Хельги, опасности, которым подверглась их вторая дочь. Вместо того, чтобы быть рядом и защищать семью, он носился с безумными идеями спасения мира. Хотя мир уже был спасен, спасен богом. Но Карел возомнил себя равным ему, особенно после того, как встретил ту женщину, Джулию. И что же дальше? Он сам принёс в жертву их вторую дочь. И если известие о гибели Хельги надломило императрицу, которая нашла утешение и самоуспокоение в религии, то смерть второй дочери словно разбудила Анихильду. Нужно действовать! Бог уже дважды сказал ей это, забрав к себе её любимых, плоть от её плоти. Сигнал был ей понятен, она должна возродить святую веру. Но сможет ли она? Не берет ли она на себя много, как это делал Карел? Нет, отринула женщина сомнения. Она – потомок великих королей и героев, она справится.

В таком настроении Анихильда въехала в Хаубург. Город жил своей жизнью, люди сновали по свои делам, торговались с продавцами продуктов, откуда-то донесся запах свежевыпеченного хлеба, который на мгновение заглушил запах навоза, повсеместно разбросанного по булыжным мостовым узких улочек Хаубурга. Никто не узнавал в черной всаднице императрицу, она направилась прямо во дворец.

Анихильда въехала на опущенный мост, ведущий во дворец, крепость, расположенную в центре города. Ворота во дворец были открыты, но их охраняла группа селлингов.

«История повторяется», – подумала Анихильда и направила своего коня на стражу.

– А ну, стой, куда? – один из воинов лениво преградил путь.

– Я приехала занять свой дворец, – спокойно ответила женщина.

– Что это значит? – растерялся солдат.

– Передай Эрику, своему начальству, кто там ещё у вас главный, что вернулась императрица Анихильда, и пусть подготовят мне мои покои.

Солдаты подошли ближе, недоверчиво рассматривая всадницу.

– Вы оглохли! Живо выполнять! – громко приказала Анихильда.

Солдаты, не задумываясь, расступились, по привычке выполняя приказ, настолько убедительно он прозвучал. Анихильда с монахами въехала во внутренний двор, а один из стражников побежал докладывать.