Роман Душкин – Методы боевой онейронавтики (страница 3)

Потом — воздух. Но не «ветер по лицу и волосам» и не абстрактный вектор, как в прошлый раз. Воздух распадается на множество потоков, струй, завихрений, которые врезаются в меня, обтекают, задевают, откатываются. У одного из тел, которым я являюсь, поверхность шероховатая, с выступами и антеннами — турбулентность вокруг него богаче. У другого — гладкая, обтекатель вылизан аэродинамикой, и там всё спокойнее, ламинарнее. Ещё один висит выше, над слоем, и почти не чувствует ничего, кроме редких порывов.

Я понимаю, что я больше не одно тело, а сразу несколько. Много. Столько, что считать бессмысленно. Они не равны между собой: есть крупные, тяжёлые, есть маленькие, юркие, есть совсем хлипкие, которые ощущают мир предельно нервно, как испуганный зверёк, у которого каждая травинка — возможная угроза. Но моторика у всех одна. То есть решения принимаются в одном месте — во мне, — а уже потом расходятся по ним как вариации одной и той же команды.

Я не вижу интерфейса. Нет привычных экранов, курсоров, схем связи, к которым привыкают обычные операторы. Вся эта отрисовка существует где-то там, в аппаратуре, но до меня не доходит. До меня доходят только ощущения: «слишком близко», «слишком быстро», «слишком ярко», «слишком громко». Мозг сам достраивает из этого команды: замедлиться, подняться, разойтись, сблизиться.

Оптика включается не как зрение, а как вспышки структуры. У одного из тел — чёткая картинка: впереди горизонт, под ним — ломаный рельеф. У другого — только пятна тепла, размытые силуэты над каменными блоками. Третий вообще не смотрит вперёд — его «глаза» обращены вниз, туда, где среди тёмных тонов выделяются ярко-жёлтые и красные точки источников тепла. И я не переключаюсь между ними, как по камерам наблюдения, поскольку они все одновременно — мой «взгляд». Просто в каждый момент чуть громче тот, которому сейчас нужно больше внимания.

Где-то сбоку, на периферии восприятия, лежит то, что мой брат назвал бы «базовыми алгоритмами роевого управления». Простые правила — держать дистанцию, не сталкиваться, следовать за лидером, не уходить слишком далеко от соседей. Только здесь это не правила, а мои собственные телесные привычки. Как рефлекс не наступать себе одной ногой на другую. Я чувствую всех как продолжение себя: если один из моих корпусов идёт слишком близко к другому, в том месте возникает раздражение, как от тесной обуви. Я автоматически корректирую траекторию, даже не успев сформулировать «нужно разойтись».

Где-то дальше, почти на уровне фона, работает автомат. Он считает оптимальные маршруты, распределяет цели, следит за общей формой строя, чтобы мы не превратились в бесполезную россыпь. Это — первый уровень роя. Он справился бы и без меня. Но сейчас я вплетена в эту структуру как дополнительная ткань. Я не управляю напрямую каждым, а задаю общий вкус движению. Я — то, что делает рой похожим на единый организм.

В какой-то момент меня начинает радовать эта согласованность. После человеческого тела, с его ограниченными суставами и хронически больной шеей, быть сразу несколькими десятками — странное, но приятное облегчение. Я могу позволить себе одновременно подставить один корпус под ветер, чтобы тот вынес меня вверх, и другим — проскользнуть в тени складки местности, уходя от фиксации. Я могу держать широкий фронт обзора: один корпус смотрит вперёд, другой — в бок, третий — вверх, контролируя небо над нами, четвёртый — назад, отслеживая хвост.

Я не думаю: «Вот тут я управляю». Слова были бы помехой. Всё происходит на уровне рефлекса. Рой — как мои пальцы. Я не задумываюсь, какой палец изгибать, когда беру кружку, они сами договариваются. Здесь всё так же: дроны сами разруливают мелочи, а я отвечаю за то, чтобы общая фигура движения соответствовала задаче.

Задачи, кстати, тоже нет в словах. Нет брифинга, нет краткой формулировки «удерживать зону» или «подавить цель». Есть ощущение пустоты, которое не должно остаться пустым. Как белое пятно на карте. Оно вызывает лёгкий зуд где-то на том уровне, где у людей рождается совесть или чувство незавершённости. Рой тянется туда, чтобы заполнить. И я — вместе с ним.

В этом многоголосом плавании вдруг появляется знакомая странность. На границе поля зрения — того самого не-человеческого, многоканального, — проступает чистое ощущение. Не из наших. Не оптика, не радар, не инфракрасный луч. Не то, что я привыкла принимать за «шум канала» или «артефакты обработки». Это что-то другое. Слишком чистый штрих, который не подчиняется общему уровню помех.

Он пока очень слабый, как тонкий запах в помещении, где давно уже ничем не пахло. Но я его узнаю. Это та сама точка идеальной тишины, которая была в предыдущем сне. В прошлый раз она была одиночной, выросшей из ниоткуда. Сейчас она встроена в общий рисунок — она аккуратно вписана в геометрию роя.

Я пытаюсь не смотреть туда. Не «поворачивать» на неё своё внимание. Удерживать фокус на том, что можно потрогать: поток воздуха, локальные «вниз», тепловые пятна. На привычных, понятных датчиках, которые имеют калибровочные таблицы и паспорта. Но как только я отворачиваюсь, она смещается — так, чтобы остаться на периферии, но всегда в поле. Не давит, не лезет в центр, просто присутствует. Как чужой взгляд, которым, не моргая, смотрят на тебя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.