Роман Добрый – Боец. Гонка Героев (страница 34)

Дверь распахнулась легко и непринужденно. Если честно, было подсудное ожидание дикого скрипа давно не смазанных петель. Или мерзкого скрежета плохо прибитого куска жести, цепляющегося за неровности пола. На худой конец условного стука и настороженного вылупившегося глаза в узкое зарешеченное окошко. Хрен там. Вообще не угадал.

Мы вошли в хорошо освещенное, чистое помещение. Вдоль стен тянулись громоздкие, но все же витрины, укрытые натертым до блеска стеклом. В дальнем углу потрепанные, но вполне приличные на вид, пара кресел, диванчик и кофейный столик с журналами. Даже куллер в наличии! Богато живут, ничего не скажешь.

— О! Новые лица. Отрадно, отрадно. Добро пожаловать в скромную обитель братьев Кауфман. Кого ты нам привел, друг Игнат?

— Добро, которое я тебе недавно приносил. Вот выкупной платеж. Неси.

— Ну, зачем ты делаешь мне больно? Мы же почти родственники…

— Я сказал — неси! — набычившись рыкнул бугай.

— Нет, вы посмотрите на этого поца! Стоит, потеет и делает мне нервы!

— Приказ Че. Или ты несешь, или я сам возьму.

— Хорошо, хорошо, не надо так кричать. Тот паровоз, и то пыхтит не так натужно. Сейчас все принесут. Марк, братишка! Тащи то барахло, что мы таки не разобрали.

Забавный малый. Колоритный такой.

— Дальше сам, нянькаться с тобой не нанимался — это уже мне. Блокиратор на шее щелкнул замком и исчез в бездонных карманах сопровождающего.

Не то, чтобы отвечать было выше моего достоинства. Но, во-первых, Игнат и не ждал ответа, сразу же оттер меня плечом с дороги и прогрохотал своими ножищами к выходу. А во-вторых, я просто не нашелся, что ему сказать на прощание. Плевать. Свобода! Здравствуй родимый интерфейс!

Когда за здоровяком закрылась дверь, хозяин деликатно взял меня под локоток, выдернув из омута перебирания вкладок.

— Молодой человек ….

— Троян.

— Очень, очень приятно. Давид.

— Так вот, Троян, у меня к Вам будет деловой разговор ….

— Уважаемый, таки не тяните кота за все подробности. Предлагайте, а мы будем посмотреть — каюсь, не смог удержаться и не подколоть продавана.

— О! Юноша понимает-таки как вести дела приятно! — послышалось из-за прилавка, где копался, собирая мои пожитки, брат Давида.

— Ближе к телу — запас аутентичных заготовок в моей подкорке себя исчерпал.

— А как хорошо начинали! Но, как скажете.

— Как Вы смотрите, на то, чтобы избавиться от пары пустяковых безделушек из Вашей коллекции?

— Пристально, но только пока это интересно. Что вы хотите приобрести?

Еще бы вспомнить, что я там успел нахапать в последней вылазке. Тьфу ты! Тормоз. Есть же логи. Отвык за пару дней. Вот теперь меня точно не нагнут и вернут все, что было в карманах.

— Сущие мелочи. Несколько средних аптечек, старые платы на запчасти и, пожалуй, тот ржавый колун. Толку от него ноль, но он неплохо будет смотреться в моей коллекции — произнесено это все было скучающим тоном, чуть ли не зевая.

Щас, разбежался! Все ходы записаны, меня так просто не нагнешь. Так, с «колуном» все понятно — хрен ему по всей морде — не продается. Вот аптечку можно и слить, за нормальную цену. Но не несколько — обойдется. Осталось разобраться с платами. Понятия не имею, что это за электроника. Та-а-к … управляющие модули «Агат». Яснее не стало, но раз ими заинтересовался Зажим, а затем и этот хмырь — ценность имеют. Будем торговаться.

— Отсекатель не продается. Не обсуждается. Аптечку готов предложить одну, а платы, если сойдемся в цене.

— Зачем Вам этот металлолом?

— Не продается. Точка.

— Но …

— Закрыли тему. Или я ухожу.

— Ну, хорошо … пять рационов за все.

Я не понял, что за херню мне здесь активно наматывают на уши? Очень выразительно уставившись за спину Давида, максимально лениво переспросил:

— Сколько? Простите, не расслышал…

Надо отдать ломбардщику должное, он быстро понял свою ошибку и почти справился с эмоциями. Если бы я не ждал, то вряд ли бы заметил тень мелькнувшей во взгляде досады.

— Да, да, что-то сегодня заговариваюсь — и куда делись все еврейские нотки? — мы же еще о платах договаривались. Семь.

— Если я сейчас выйду на улицу и крикну, что продаю платы «Агат» за семь…

— Восемь.

— Да, по восемь за штуку. Как думаете, быстро у меня их выкупят?

— Скорее всего, Вам просто пустят пулю в голову. А стража даже не почешется. Вас здесь никто не знает.

— Поэтому, я все еще в Вашем, Давид, магазине, и жду приемлемую цену.

— Девять за все. И это мое последнее слово.

— Неплохая наценка. Если мне изменяет зрение, точно такие же стоят на витринах по десятке за шутку.

— Но Ваши в ненадлежащем состоянии.

— Их сохранность сто процентов, и Вы это знаете. А пыль сдуете. Готов вернуться к первоначальной цене, но за каждую. Плюс двадцатка за аптечку. Итого пятьдесят пять рационов. Справедливая цена.

— Грабеж! Тридцать или уходите.

— Верните мои вещи и до свидания.

— Хорошо! Тридцать пять.

— Пятьдесят. Я начинаю уставать от этого бессмысленного балагана.

— Да Вы меня просто раздеваете! Тридцать восемь, на больше не рассчитывайте, даже при всей моей симпатии к вам!

— Пятьдесят. Уверен, что в этом прекрасном городе, совершенно точно этот ломбард не единственный.

— А-а-а! Дева, Мария, Иосиф! Черт с тобой! Договор.

— Договор. С Вами приятно иметь дело.

— Не делайте мне нервы! Вы и так пустили по миру, бедного Давида!

Через десять минут, я покинул лавку уже при своих вещах и с местной наличностью в кармане. Осталось выяснить, как сильно меня обул «несчастный» торговец. Надеюсь, я не слишком продешевил.

Для начала выяснил у бугаёв, охранителей спокойствия ломбарда, маршрут до центральной площади, м-м-м, пусть будет города. И получив целеуказующий тычок перстом в нужном направлении, поплелся грязными подворотнями к цели. Хочу осмотреться. Что есть? Какие магазины, лавки, бары, развлечения? Короче окунуться в гущу жизни. Сомневаюсь, что смогу оказаться здесь еще раз. Закрытая локация с очень … интересными персонажами. Стараюсь не думать неписи это либо кто-то или что-то другое. Берегу моральную стабильность, пытаясь не расшатывать нервную систему анализом ситуации. Просто плыву по течению.

Приключения начались за ближайшим поворотом. Стоило мне скрыться с освещенного клочка грязного тротуара, как в мою печень уперлось что-то. Вероятно нож. Благо успел натянуть комплект «Хищника». Да потрепан он знатно, но от ржавой финки точно спасет.

— Гони все что есть! Быстро! Иначе умирать будешь долго! — прохрипел в ухо прокуренный бас.

Дебил! Решил напугать ежа голым задом. Тем более ежа бронированного. Наотмашь врезал придурку локтем. Хруст сминаемого носа оповестил о попадании в яблочко. Мельком глянул на горе-налетчика. Тело, заросшее клочковатой бородой, каталось в грязи, зажимая руками покалеченный нос, пытаясь остановить хлещущую кровищу, и тоненько скулило. Безразлично пожав плечами — в следующий раз умнее будет, направился к своей цели.

Вообще заметил за собой, что стал гораздо жестче, резче и черствее к чужим страданиям. И что удивительно, это не вызывает во мне угрызений. Хватит пытаться быть белым и пушистым, барахтаясь по уши в дерьме. Пора выгребать на берег.

Минут через пять вынырнул из очередной подворотни, если скинув с себя назойливых «дам» не первой свежести. Мрак какой, в гроб краше кладут, а туда же! Добрался. Привет центральная площадь. Не могу сказать, что она уж слишком отличалась от прочих мест города. Тоже грязная, заваленная бутылками и почерневшим снегом, точнее серо-свинцовой кашей, в которую он превратился под десятками и сотнями ног. Зажатая между грязно-серыми же стенами пятиэтажек, утканных надстройками на крышах. И все это великолепие освещалось десятками рекламных огней самых ядовитых расцветок.

Арена, бары, магазины, казино и публичные дома. Здесь продавалось и покупалось все, что только имело оборот. И естественно имелся в наличии и обменник, он же залоговая касса. К слову, было их более десятка на паре квадратных метров. Мне было совершенно все равно, в какой из них сунуться, условия для меня будут точно одинаковые. Давид совершенно прав — я здесь никто, и имя мне пока: «не нравится — вали».

Подойдя к истерзанному временем киоску, уставился на грубо нацарапанный, на куске жести, курс обмена. Заодно просвещаясь на тему местной валюты. В ходу было многое: аптечки, рационы, патроны разного калибра и соответственно ценности. Боеприпасы, естественно, выступали основной обменной единицей и самой ходовой «денежной» единицей.

Пайки и заживляющие пакеты, это уже серьезные «суммы». От двадцатки до сотни патронов в зависимости от качества и комплектности. Жить можно, наверное. Надо обменять немного бронебойных на обычные и завалиться в ближайший бар. Там то и посмотрим на срез цен. Оценив текущий курс, один к двум, решил избавиться от двух десятков «стальных пчел повышенной кусачести». На мой вежливый стук ободранными костяшками, открылось окошко, в котором показалась заспанная, помятая харя и, дохнув перегаром, совершенно не вежливо рявкнула:

— Ну?