Роман Булгар – Выстрел в спину (страница 8)
– Если такое и бывает, – пробежалась по поскучневшему женскому лицу грустная тень, – то скоро оно приедается, перестает замечаться. Его не ценят. От налета повседневной обыденности оно тускнеет. Поэтому, видно, нам всем время от времени совершенно необходима хорошая встряска, чтобы всколыхнуть свои чувства, отряхнуть их от налета рутинной обыденности повседневных отношений…
– Сана, в тебе умер философ.
– Нет, он не умер! – ткнулся ее пальчик в мужскую грудь. – Он спрятался внутри и время от времени высовывается и рассуждениями пытается отравить мне всю жизнь.
– И часто оно так бывает? – перехватывая узкую женскую ладошку, блеснул мужчина ироничными глазами. – Когда тебя обуревают настойчивые приступы самоедства…
– Да, – вздохнула Оксана тяжко, – всякий раз, когда мне хочется чего-то большего, чем я имею.
– И часто у тебя появляются такие желания? Разобраться в самой себе и разложить всю свою жизнь по полочкам, всему найти правильное место и дать объективную оценку.
– Бывает, но нечасто, – прищурилась Сана. – Черт, как только увижу тебя на своем горизонте, и тут же просыпается червяк-самоед. И начинает точить меня, точить…
– Это можно принять, как признание?
– Это ты уж сам соображай…
Рыжая девочка встретила их у двери и по маминым отсутствующим глазам сразу поняла, что что-то случилось в их Датском королевстве. У мамы опять неприятности. Может, снова с папой Лешей поругалась она. Или еще что-то. Хотя, папы Леши нет, и мама не могла с ним поругаться…
– Мама, ты что, снова куда-то уезжаешь? – вытянулось детское личико заранее, даже не ожидая ответа.
– Ма, мы тебя не пустим! – прицепился Женька за ее руку и повис якорем. – Без тебя скучно. Ма, не уезжай!
Наверное, настроение старших детей передалось и самому младшему, и он вдруг ни с того и ни с чего захныкал.
– Рыжик, ты всех взбаламутила, – покачала Сана головой. – Ну-ка, помнишь, как папа тебя учил носик поднимать?
– Папы Жеки давно уже нет, – нахмурилась девочка. – А папа Леша не знает, как это делать.
Глядя на ее унылое личико, Сана покачала головой:
– Папа говорил тебе: «Рыжик, выше носик, выше!». И ты поднимала его, тянулась вверх, пока слезки не высыхали, а губы сами по себе не расплывались в веселой улыбке.
– Я помню, мама. Я помню, что он уехал и не вернулся. А ты мне все говорила, что он звонит тебе, звонит. А он тебе не звонил. Его уже не было. Папа не мог тебе звонить. И мне не мог он звонить. Мой папа был самый лучший, он про меня бы не забывал. А ты мне говорила, говорила…
На глазах у девочки появились слезы, она выбежала из комнаты, чтобы не показывать их при чужом человеке,
– А она у тебя все помнит…
– Да, – вздохнула Оксана. – Я какое-то время думала, что она про все забыла. А оно выходит, что нет. Оказывается, Рыжик все это время очень бережно охраняла у себя память про своего отца. Я сначала не могла в это поверить, казалось мне, что это невозможно в ее столь юном возрасте.
– Любила, значит, она его очень.
– Да, его все любили, кто знал его близко, а его любовь ко мне довела Малахова до края могилы…
В 11.30 вечера группа собралась в офисе. Смирнов проверил своих сотрудников, выяснил степень их готовности к выезду. На все многочисленные вопросы коллег только неопределенно пожимал плечами. Он и сам был не в курсе того, куда, зачем и насколько они отправляются.
Странно, но после того, как ему позвонила Оксана, телефон ее больше не отвечал. Так не было принято. Но он знал, что если задачу ему поставили, то надо ее скрупулезно выполнять, так как приказа об отмене не последовало…
– Понятно… суду все стало ясно, – произнес Сашка, как только вошел в кабинет. – Здравствуй, Макс. Значит, это ты тут всех переполошил и взбаламутил. А я-то думал, все гадал, а ларчик-то просто открывался.
– Здоров, майор, – протянул гость уверенную в себе руку. – Или бывший? В том смысле, что уволенный в запас.
– Бывший, – взмахнул рукой Смирнов, подтверждая это. – Но подполковник, – добавил он, шевельнув бровью.
– Извини. Не знал. С чем тебя и поздравляю, – протянул Макс на этот раз уже доброжелательную руку.
– Да, – улыбнулся Сашка криво, – мне это уже как-то побоку. Яка ризница? Ни як я этого не пойму…
– Единственно, что его радует, – хмыкнула Оксана, – так это то, что он меня догнал по званию. Завистливый оказался. И так радовался, так радовался. Как малое дите…
– Мы готовы, Оксана Степановна, – Смирнов и глазом не моргнул в сторону неоднозначного в его адрес замечания.
И невооруженным посторонним глазом заметно было, что это обстоятельство не в первый раз становилось предметом обсуждения и дружеских подколов. И чувствовалось, что благодатная почва для этого все-таки была…
– Поехали, ребята…
Две мощные машины мчались по уснувшему городу. Минут через тридцать проскочили КПМ у Трех Столбов, вышли на ровную и прямую трассу. Смирнов проснулся и плотно насел на Макса. Оксана прикрыла глаза и помалкивала. Внутри боролись два человека. Один небезосновательно укорял ее за совершенную измену. А второй голос резонно твердил о том, что ничего предосудительного не произошло. Смотря, как и на что посмотреть.
Может, она где-то и виновата перед Ковальчуком. Но все это постольку и поскольку. Лешка хорошо знал, на что идет, когда предлагал ей выйти за него замуж. Она согласилась, но лишь для того, чтобы у детей был отец. А все остальное – как оно получится. И одно время начало получаться. И неплохо. А потом в их отношениях потянуло холодком.
Может, в этом виноват Лешка. После того, как она родила ему сына, в нем произошла странная метаморфоза. Чем хуже она до той поры относилась к нему, как к мужу, тем он ее больше боготворил. А тут он словно бы уверовал в то, что навечно привязал ее к себе, стал каким-то другим. То ли чувства его со временем остыли. Или же они перегорели.
– Да люблю я тебя, Ксана! – отмахивался муж.
Неприятным открытием для нее стало то, что полгода назад Ковальчук завел на стороне интрижку. Что подвигло его на это? То, что она в те дни все время возилась с малышом и уделяла ему все меньше и меньше внимания? Павлуша капризничал, плохо спал. Она полностью выматывалась. А днем ездила на работу. Не до мужа стало ей…
– Ой, Лешка, – морщилась она, отворачивалась в сторону, отказывала мужу в близости и доигралась.
Или это у него все-таки началось чуть раньше? И чему тут было сильно удивляться, если он и раньше, до знакомства с нею, мимо себя не пропускал ни одной смазливой девицы, взмахнувшей перед ним широким подолом. Она никогда не следила, не контролировала его. Ей и в голову даже оная мысль не приходила. Привыкла доверять. Может, у него и в первые годы их совместной жизни возникали легкие, ничего не значащие связи. Вполне может быть. Мужик он видный собой, и бабы к нему как липли, так и поныне липнут. Может, она ему, как женщина, приелась. Видно, особо дорого-то то, что считается недоступным. А после того, как добиваются своего, быстро привыкают. И былой восторг, и преклонение проходят. Может, случилось именно это.
Может, возраст у него такой наступил. Про таких-то мужиков говорят, что седина в бороду, а бес в ребро. Вот и ее Лешка на старости лет тоже, видно, пошел в разнос. Вкусил, так сказать, все прелести переходного периода.
– Вот же козел! – удивилась она неприятно.
Нет, она, конечно, не стала устраивать скандал, кричать, выцарапывать глаза своей сопернице. И выносить сор из избы она не стала. Но отношения между ними сразу же похолодели. Может, Лешка кое-что и понял. Видела она в его глазах горячее желание вернуть все на свои места.
Только у нее подобного стремления не возникло. Внутри что-то перегорело. Она, как и должна была, родила ему сына, и совесть ее чиста. Она ему ничего особо не обещала…
– Оксана Степановна, что скажешь? – донесся откуда-то издалека до нее голос Смирнова.
– Что? – повернула она медленно голову в его сторону. – Кажется, я задремала. Прошу меня извинить.
Досадливо крутанув головой, Сашка повторился:
– Что мы предварительно возьмем за рабочие версии?
– А ты сам-то что предлагаешь? – уступила она своему заму сознательно всю инициативу.
У Смирнова это неплохо выходило: задать ей вопрос, а потом самому же искать на него ответы. А она в это время хорошенько все обдумает и взвесит…
– Первая версия: банальный несчастный случай, – загнул палец бывший подполковник. – Непредумышленное убийство. На охоте – дело такое – всяко случается. Ружье – не палка. Да и та, говорят, раз в год стреляет.
– Логично, – кивнула головой Оксана согласно.
– Вторая: в него стреляли специально, к этому готовились, выбрали подходящий момент. Наняли профессионального стрелка. Скорее всего, пойдет за основную версию. Нравится это кому-то или нет. Хочется кому-то или не очень…
– Кто? – сузил Макс глаза и весь собрался.
Кинув в его сторону косой взгляд, Оксана усмехнулась. Если бы они знали это, то сейчас не мчались бы по темени, а лежали бы уютно в широкой постели…
– А на кого следствие показывает? – отфутболил Смирнов мастерски от себя крайне неудобный вопрос.
– И так, Макс, ваша версия… – пробежалась по женским губам ироничная усмешка.
Да-да, пусть теперь он выкладывает перед ними свои соображения. А они его со всем вниманием послушают.
– Считается, – пожал Макс неопределенно плечами, – что в него случайно попал сосед слева.