Роман Булгар – Таежное смятение чувств. III. Полет (страница 15)
В палате горел приглушенный свет. Ника спала. Посмотрев на Пелагею, Борис неожиданно и для самого себя предложил:
– Шла бы ты домой, Полюшка! Тебя муж дожидается, а мне делать все одно нечего. Иди, я сам с Никой побуду.
– Это не шутка? – вспыхнули радостью глаза Красновой.
– Иди-иди…
Задремавшая девочка неожиданно проснулась, открыла глаза, увидела сидящего рядом с нею Бориса, потянулась к нему.
– Зимин, ты не уехал! Я рада тебя видеть!
Одними подушечками пальцев он легонько дотронулся до ее изможденного тяжелой болезнью лица, грустно вздохнул.
– И я очень рад тебя видеть, моя Принцесса! – произнес он негромко и постарался широко улыбнуться.
Заметив его изучающий взгляд, девочка сразу прикрыла прячущими ладошками свое засмущавшееся личико.
– Не смотри на меня, Зимин! Я стала некрасивой! Носик у меня осунулся, щечки впали! Одни мои глазищи только торчат! Я стала страшной уродиной! Зимушка, не смотри ты так на меня!
Осторожно убрав с девчоночьего лица ее ладошки, Борис губами прикоснулся к ее еще горячему лобику, прошептал:
– Ты всегда, Принцесса, будешь для меня самой красивой девчонкой на свете! Ты у нас и есть самая красивая девочка!
– Правда, Зимин? – улыбнулась Ника довольно. – Я буду для тебя всегда красивее, чем даже моя мать?
Успокаивающей ладонью Борис провел по ее щечке, и Вероника почувствовала, как ей стало сразу легче на душе.
– Для меня ты, – вдохнул он горячим потоком воздуха в ее ушко, – всегда будешь самой красивой на свете! Спи, Принцесса! Я посижу и поохраняю твои сны!
Прижав его ладонь к своей щеке, девочка закрыла глаза, сладко потянулась, повернулась на бочок…
В шесть часов утра в палату зашла ночная медсестра и сделала Нике укол. Прощаясь с девочкой, Борис нагнулся к ней и поцеловал в щечку. Ника приподнялась и обняла парня, обвила его шею руками, прижалась к нему, прошептала:
– Приходи ко мне еще, Зимин!
– Я обязательно приду! Сбегу с лагеря и заеду!
– Я буду ждать тебя, Зимин! – покатилась медленно серебристая слезинка по девчоночьей щеке.
Подходя ближе к дому, Борис увидел у подъезда вишневую «тройку». Чисто машинально он дотронулся рукой до капота своей машины и понимающе усмехнулся.
– И где это мы всю ночь шлялись? – вышла Шатова в коридор в одной короткой мужской рубашке, застегнутой на среднюю пуговку. – Сколько тебя можно ждать, Зимин?
– Только не говорите мне, Виктория Игоревна, – обнял Борис приблизившуюся к нему женщину, – что вы терпеливо ждали меня тут всю ночь! Движок от машины еще теплый.
– От тебя ничего не скроешь, Зимин! – выставила Вика, все еще на него дуясь, перед собой кулачки. – Ты мне, Зимин, не ответил! Экономку Наумова всю ночь ублажал?
Наклоняясь к женскому уху, парень прошептал:
– Я всю ночь просидел в палате у нашей Ники…
– Я люблю тебя, Зимин! – обняли его спину женские руки. – У нас есть еще целых сорок минут! – потянулась Вика к его губам. – Я хочу провести их вместе с тобой! – выдохнула она жарко. – Потом я покормлю тебя завтраком…
Понежившись в его теплых объятиях, Шатова вскочила и быстро приготовила сырники, подала их на стол со сметаной.
Скрыв все излишние детали, Борис довел до Вики то, что она пропустила, покинув званый ужин раньше времени.
– А Волошина тоже зовут Сергеем, и он в молодости всерьез занимался альпинизмом, – почесал Зимин задумчиво щеку. – Сын у него по имени Кирилл. Слишком много совпадений. Чтобы в одном месте столько разнонаправленных факторов сошлось…
– Не верю я в такие совпадения, Зимин. Но я тебе скажу больше! – прищурилась Вика, постучала вилкой по тарелке. – По-настоящему жену Волошина звали не Марией, а Марьям. Родом она была откуда-то с Кавказа. Да и твой дядя Сергей Александрович, по рассказам Павла Андреевича, частенько там бродил по их горам. Как-то и Савельев ездил с ним на пару недель…
Убрав со стола, Шатова переоделась, постояв у зеркала, повернулась к Борису, задумчиво прищурилась и произнесла:
– Я в свете вчерашнего разговора с Наумовым по поводу моего трудоустройства в нашем институте договорилась с Волошиным о встрече. У него в десять совещание на одном из наших заводов. В 9.20 он ждет меня у обкома, и по дороге мы с ним должны были все обговорить. Думаю, что мне надо показать ему эту Смирнову.
– А если это все же был не наш Волошин? – усомнился Борис. – Что ты тогда ему скажешь? Как это все объяснишь…
– А никак! – пожала Вика неопределенно плечиками. – Скажу, что по пути прихватила с собой подругу…
В 8.30 они подъехали к дому первого секретаря райкома партии. За Наумовым пришла служебная машина, и он пять минут назад уже уехал к себе на работу. Молодожены стояли, ждали Зимина, Мария Алексеевна возилась на кухне, мыла посуду.
– Машенька, быстренько одевайся, прокатишься со мной! – заявила Шатова безапелляционно. – Форма одежды для тебя сегодня парадная! Я тебе потом все объясню…
Молодые люди терпеливо ожидали их, сидели в машине.
– Что там происходит, Зимин? – устала ждать Леночка и начала понемногу нервничать. – Ехать пора!
– Успеем, Елочка! – усмехнулся Борис. – Если наша Виктория Игоревна что-то задумала, ее уже не остановишь! Подумаешь, приедем в лагерь на полчаса позже…
Наконец, великосветские дамы вышли и чинно расселись в машине. Смирнову Вика отправила на переднее сиденье рядом с водителем, а сама втиснулась назад к молодоженам.
– В тесноте, да не в обиде! – улыбнулась Шатова мило. – Поехали, Зимин! Волошин ждать нас не будет…
Оставив Викторию Игоревну с ее спутницей напротив здания обкома партии, Борис свернул на перекрестке налево и помчался к восточному выезду из города.
– И зачем мы здесь на виду торчим? – вздернула Смирнова непонимающе плечиком. – Виктория Игоревна!
– Никого ты не узнаешь? – показала Шатова одними глазами на приближающегося к ним Волошина.
– А кого я должна тут признать? – прищурилась подслеповато Мария. – Черт, ничего не пойму!
В отличие от Смирновой, сам Волошин пока еще на зрение не жаловался и сразу заприметил что-то неуловимо ему знакомое в женщине, стоявшей рядом с Шатовой. В груди защемило от наплыва тихой грусти. Он ускорил свой шаг.
– Маша, ты, что ли? – разглядывал мужчина внимательно ничего не понимающую Смирнову.
– Мужчина, вы это мне? – нахмурилась Мария.
Ей крайне не понравилось то, что незнакомый человек позволил себе столь фамильярное обращение к ней.
Услышав ее голос, Волошин расцвел и воскликнул:
– Маша, наш главный специалист по рукокрылым!
По всему лицу Марии Алексеевны побежали яркие пятна сильного смущения. Дыхание у нее перехватило, и она долго не могла ничего сказать ему в ответ.
– Серж! – выдохнула она изумленно. – Это ты?
– У меня времени в обрез! По дороге поговорим… – повел их Волошин к своей машине, поглядывая на часы.
Глядя на стремительно пролетающие мимо городские кварталы, Смирнова негромко спросила у Шатовой:
– Вы нарочно подстроили эту встречу? Серж все знал?
– Нет, Машенька! – положила Вика успокаивающе свою руку на ее ладонь. – Волошин ничего у нас не знал. Зимин подумал, что ты, Машенька, возможно, знакома с нашим Волошиным, предположил, что это он был твоим хитро сделанным проводником.
– Этого просто не может быть, потому что не может быть такого! – откинулась Мария на спинку и прикрыла глаза.
Она вся ушла в свои воспоминания. Незапланированная поездка на Кавказские горы обернулась для нее внеплановой беременностью, прервать которую девушка не решилась, да и не хотела она избавляться от ребенка. Родилась дочь, и Маша назвала ее Иринкой. Многое же пришлось вытерпеть Машеньке за эти годы, через всякое пришлось ей пройти…
Тем временем Шатова вкратце изложила суть проблемы, с которой она хотела обратиться к Волошину.
– Вика, девочка… – пожал Сергей Александрович непонимающе плечами, – к чему такие сложности? Я и сам запросто засуну тебя в этот институт и без всяких посредников!
– Понимаете, Сергей Александрович, наши ученые мужи крайне не любят, когда им со стороны кого-то навязывают, начинают всячески отравлять жизнь чужакам, – пояснила Виктория Игоревна. – Мне не хотелось бы с первых же дней попасть под желчные жернова ученой братии. К тому же, у меня нет необходимого опыта в этом самом вопросе, и меня мгновенно сожрут с потрохами…
– А ежели тебя сам порекомендуют сородич Наумова, то… – усмехнулся иронично Волошин и покачал головой.
– То получится для всех остальных, будто я для них в доску своя! – подтвердила довольным кивком его догадку Виктория.