Роман Булгар – Таежное смятение чувств. II. Возвращение (страница 6)
– Эй, проснитесь! – начала она втихаря толкать Петровича.
– А? Кто тут? – заворчал тот спросонья.
Нависнув над дедом, женщина прошептала:
– Это я, Алла! Голова раскалывается. У вас нет таблетки?
– Нету у меня, не держим ничего! – поморщился дедок. – Ты это, коньяка хлебни, враз все снимет, похмелись.
– Не буду я пить! – тряхнула Алла головой. – Утром мне еще хуже станет! Сходите к проводнице, вы же ее знаете!
– Сама иди! – отмахнулся старикан рукой. – Я тебе в глотку не заливал! Сама под конец хлебала, как жеребая кобыла!
– Ну, спасибо… – протянула упавшим голосом молодая женщина. – А я, дура, думала, что вы поможете мне…
– Ладно, краса… – смягчился заслуженный кочегар и нехотя стал спускаться с верхней полки. – Могла бы и уступить свое место старичку, корячусь на верхотуре! – ворчал недовольно дедок, натягивая на себя штаны и выходя.
Не замечая того, Алла горячо дышала в голое Дашкино колено. Будучи уверенной, что попутчица спит, жена Юрка коснулась девичьего бедра и повела рукой выше. Поняв, что Дашка коротает ночку нагой, она быстро отдернула руку.
Глядя на нисколько не закомплексованную попутчицу, она, подумав, сняла с себя спортивные штаны, осталась в трусиках, которые не до конца скрыла короткая футболка. Ее крутые обнаженные белые бедра смотрелись вполне и великолепно.
Купе мягко подсвечивалось плафоном над полкой Аллы, и Дашка все прекрасно видела сквозь свои полураскрытые реснички. С телом Алле явно повезло, а с мужем – не очень.
– Да ты вся у нас горишь! – вернулся старик, протянул таблетку и стакан с водой, пощупал для верности ее лоб, облапил тугое бедро и нагло прошелся пальцами по ягодице. – Жарища у нас в купе, как в кочегарке! – выпрыгнул старикан живо из штанов. – Полегчало тебе, красавица? – прищурил глаз старикашка.
– Спасибо, сразу же полегчало! – прошептала благодарно Алла, отпив из стакана. – Хорошая таблетка!
– Да? – сверкнул глазками дедок. – Значит, авитаминоз тебя, девка, напрочь замучил!
– Почему? – моргнула непонимающе Алла.
– А ты у нас глюконата кальция съела!
От подступившего приступа смеха Дашка чуть было не выпала со своей полки прямо в проход, успела зажать себе рот.
– Вы всегда такой хам, или оно у вас только по пятницам? – разозлилась молодая женщина не на шутку.
Видно, она тоже поняла, что ее игру давно разгадали. Теперь она совершенно не знала, что и как ей сказать.
– Да ты не нервничай, красавица, разыграл тебя один старик, да мы посмеялись вместе! Дай, я тебя обниму! – приобнял дедок по-хозяйски женщину за тонкую талию. – Вижу, хочешь…
– Это уже лишнее! – отвела мужские руки в сторону Алла и присела на полку, а старикан вальяжно развалился рядом.
– Фу, совсем духота одолела! Скоро весь запрею! – стянул дедок ловко с себя черные сатиновые трусы.
Стариково хозяйство бесстыдно и вольготно вывалилось наружу, Алла не удержалась, кинула на него заинтригованный взгляд.
– У вас это было обрезание? – спросила она шепотом.
– Ага! – отпил глоток из бутылки с водой Петрович, с видимым удовольствием крякнул, вытер губы тыльной стороной ладони.
Сдерживая дыхание, жена Юрка поинтересовалась:
– Больно было?
– Нет! – налился гордой бравадой голос старика. – Продезинфицировали спиртом чистым, пощипало немного и все!
– А сколько у вас детей?
– Да ты думаешь, что я знаю? – пожал дедок плечами.
– А самому младшему сколько годков? – не унималась все никак любопытная не в меру женщина.
– Младшенький у меня еще во мне сидит! – зареготал старикан. – Вижу, хочешь ты сама до него дотронуться!
Испуганно вздрогнув, Алла горячо прошептала:
– Я не могу! Да и муж рядом, вдруг он проснется!
– Не проснется! Я его вдрызг напоил! – покосился Петрович на сопящего в две дырки Юрка.
– Все равно я не могу! – вздохнула молодая женщина.
– А ты смоги! – настаивал дедок.
Снова тяжело вздыхая, Алла подняла на старикана призывно заблестевшие глаза, волнительно протянула:
– Я только потрогаю, а вы руки держите при себе!
– Слово даю! Замру пеньком у тропинки…
Прикусив губу, Алла дотронулась, провела пальчиком.
– Отрастили себе дрын! Только не хочет он вставать! – произнесла она с жалобой в голосе. – А сами говорили, что на меня и у мертвого встанет! Обманули вы меня!
– Так ты, красавица, трусики скинь, футболку задери! – хохотнул дедок. – Распахнись перед ним, покажись ему!
Внутренние желания боролись с жалкими остатками сомнения в правильности ее поступка. Запретный плод в чужих штанах казался настолько сладким, что Алла, словно сомнамбула, приподнялась с полки, спустила с себя трусики, раскорячилась перед дедом, руками развела бедра в стороны. В этот миг она больше не принадлежала себе, ею полностью овладели сладкая похоть, горячее желание лично познать то самое, о котором слышала от старших и более опытных по жизни разбитных подруг.
– И точно, встает! – прошептала восхищенно Алла.
Кривая головка воспарила духом и уперлась в живот деда высоко над заросшим волосками пупком. Стоя на раскоряченных ногах, Алла коснулась проснувшегося удава, жадно глядела на него, одной рукой сжала через футболку упругую грудь. Петрович страдальчески отвернул голову вбок, прикрыл веки. Дашка сверху хорошо видела, каких сладких мучений стоит ему эта постановочная прелюдия. Не выдержав иезуитской пытки плотским искушением, старик нагло просунул руку между подрагивающими от напряжения женскими ногами и удовлетворенно протянул:
– Да ты вся, краса моя, дрожишь! Хочешь, приголублю?
Словно вспугнутая птичка, Алла очнулась, угрызения совести перевесили чашу весов, в испуге она кинулась на полку. Поджав под себя ноги, жена Юрка сидела, крепко обвив ноги руками, уткнув пылающее лицо в дрожащие от волнения колени.
– Дай мне! – попросил ее старик. – Дай мне, краса моя! Я тебя жизни научу! Заполню тебя всю питательным кремом! – увещевал змей-искуситель. – И прыщики разом пройдут! Личико твое станет белым-белым! Грудки твои силой нальются!
– Нет! У меня муж! – шептала бабенка себе в колени.
– Сегодня я стану твоим мужем! – вдувал в ее ушко дедок. – Будешь мне любящей женой на всю эту ночь! Исправно исполнишь супружеский долг! Я предлагаю тебе руку и сердце! – вскинул картинно старикан и протянул ей руку.
Как завороженная, бабенка, не поднимая лица, страстно пожала ее, прижала к себе, тем самым дуреха согласилась на все.
– Сейчас, краса моя! – свернул старик постель, быстренько скатал, легко закинул ее на полку для багажа, поднял свою полку. – Все готово, краса моя! – потянул Петрович женскую футболку вверх, открывая остро торчащие белоснежные груди.
– Нет, я тут не могу! Мы тут не одни! И потом тут не подмыться и ничего! И резинка нам нужна. Без нее я не могу, понимаешь меня! – глянула Алла с мольбой в глазах на совратителя, словно хватаясь за последнюю соломинку.
– Не пользуюсь я! – признался дед. – Без нее слаще!
– Я могу от тебя залететь! – слабело сопротивление женщины с каждым ее вопросом и его уверенным ответом.
– Я мимо отстреляюсь! – заверил старикашка.
– Я боюсь рисковать! Врачи сказали, что достаточно всего одного сперматозоида! А если я сделаю аборт, то никогда не смогу иметь детей. Если залечу, то придется мне рожать! У меня самые опасные дни… – раздавался тихий шепот в ночи.
Молодая женщина говорила настолько искренне чужому для нее мужлану, словно исповедовалась перед ним во всех своих грехах. А дедок все ее объяснения пропустил мимо своих ушей.
– Сказал тебе, краса, что мимо стрельну, значит, мимо! У меня опыт! А крем мой размажешь себе по лицу! – присел змей-искуситель на нижнюю полку. – Я жду! Гляди, и передумаю…
Решившись, Алла вспорхнула на полку с ногами, и Даше теперь стало понятно, зачем Петрович поднял вверх вторую полку. Жена Юрка уселась спиной к темнеющему проходу и ловко расположилась над заслуженным кочегаром.
– Только осторожно! – умоляла она горячечно.
Дедок ухватил бабенку за крепкие ягодицы, прижал к себе. Алла утробно охнула. Дашкой овладели самые разные чувства. Мысли и эмоции ураганом гуляли внутри у нее. Она была вне себя от того, что старикан предпочел не ее, а капризную Аллу. Дашка не таилась, открыто во весь голос вздыхала, шумно ворочалась.
– Ох! – выдыхала на все купе жена дрыхнущего без задних ног Юрка. – Ох, хорошо! – закатывала Алла глазки.