Роман Булгар – Распутники (страница 8)
Дмитрий особо не задурялся всей диалектикой Гегеля, он опирался на собственный опыт, который подсказывал ему, что если женщина жестко придерживается крайних позиций в отношении правильного поведения, верности, то это означает, что внутри у нее уже зародилась противоположность.
– Она, конечно же, может и не знать об этом! – смотрел начальник на свою секретаршу и анализировал, подводил под свою теорию гипотезы и набрасывал тезисы. – Хотя… сны и проскальзывающие мысли об этом, иногда мечты и фантазии, рассказы подруг, просмотры фильмов и чтение литературы. Все это столь таинственное и одновременно манящее, оно не оставит равнодушной к этому молодую женщину…
Устроившись секретаршей, Тонечка быстро освоилась. Недели через две она полностью вошла в курс дела и теперь уже восседала за столом спокойно, с любопытством глядела на шефа, когда тот делал вид, что не замечает ее изучающего взгляда. Любопытство, искушение, запретный плод…
– Слушать подруг – одно, а попробовать самой – другое! – понимал мужчина то, что творится в душе у Тони.
Борьба внутри уже шла, но девушка подавляла в себе это. Но то, что подавляется, всегда в какой-то момент проявляется, и маятник совершает возвратное движение. Нужно его просто легонько подтолкнуть. Это Дима ежедневно и делал, раздавая Тоне комплименты, подчеркивая привлекательность ее, бросая на нее недвусмысленные взгляды. Ему нравилось искушать, совращать скромную, невинную девушку. Он не спешил, зная, что капля камень точит, главное, чтобы не вспугнуть.
– Чтобы согнуть свечу и не сломать, нужно разогреть ее в руках! – повторял он сам себе, глядя на нее.
Он никуда не торопился, гнул свое, и Тоня постепенно начала таять в его руках. Дима часто замечал, что она тайком бросает на него заинтересованные взгляды.
– Маятник готов качнуться! – определил он верно.
Все случилось на одном из корпоративов. Застолье, тосты, пьяные танцы с обжимами. Тоня была хорошо подпитой, уж сотрудники мужского пола постарались, постоянно подливая ей шампанского, в которое тайком щедро плескали водку. Уже хорошо поддатая, Тонечка не замечала этого, а парни, видимо, строили на нее планы. Когда они повели Тоню в прилегавшие к большому банкетному залу номера гостиницы, к великому их недовольству, Дима перехватил девушку. Парни облизнулись да недовольно скривили рожи, но, что делать, начальник есть начальник, к тому же, она работала его секретаршей…
Придерживая Тоню, Дмитрий глядел вслед парням. Чуть было не проворонил! Задержись он еще немного в курильне, Тонечку увели бы, а потом, где и в каком номере ее искать! Да и ребята ее уже оприходовали бы, парни-то шустрые. Разве только ему в очередь за ними становиться, но это было ниже его достоинства, чтобы делить ее с подчиненными. Вот те и правильная, порядочная и приличная девушка. Не зря говорят, что баба пьяная – дырка чужая. Много ли надо! Ухаживания, комплименты, обжимные танцы, ну и шампанское, да и когда оно еще и с водкой! Все, вместо верной жены новоиспеченная шлюха! А что, кем бы она стала после того, как ее повели в номер пятеро парней! Сделали бы из нее шлюху…
– Ой, Димочка Иванович! – улыбалась Тоня пьяно. – А чего это мы тут стоим, а не идем танцевать, а? И куда это мои кавалеры все куда-то от меня пошли, а?
Дождавшись, когда все его сотрудники уйдут подальше, Дима сам повел Тоньку в номер. А она веселилась, просила шампанского, висла у него на руке. Попав в номер, который был уже заранее приготовлен им и сервирован, Дмитрий налил шампанского и предложил выпить на брудершафт за дружбу и более тесное сотрудничество…
– А давайте, Димочка Иванович! – моргнула Тоня, сама подалась вперед, глядя ему в глаза, выпила все до дна.
После этого по всем правилам полагался поцелуй. Мужик потянулся к девичьим губам, Тоня сначала дернулась, но потом ответила ему. Поцелуи продолжались уже на кровати…
– Ой! Не надо! – прошептала девушка, когда мужчина расстегнул пуговки и стянул с нее блузку. – Ой! Зачем вы? – проводила она взглядом отброшенный в сторону лифчик.
Давя робкое сопротивление, мужик мял и с жадностью целовал большие, упругие груди. Дмитрий не торопился, он то целовал Тоню в губы, то покусывал ей мочку ушка, целовал шею, потом вновь груди. Руки его ласкали ее тело, внутренние поверхности бедер. Дыхание Тонечки участилось, оно стало тяжелым, девушка возбудилась. «Пора!» – подумал Дима, и его рука проникла в уже мокренькие трусики.
– А-а-ах-х! – вздохнула Тоня.
Она подала таз вперед навстречу его пальцам и начала потихоньку подмахивать, когда он совершал ими фрикции. Наконец, и трусики были откинуты в сторону, Дима устроился между приглашающе раздвинутых ножек Тонечки.
– А-а! О-о-ох-х! – выдохнула девица.
К большому удивлению Димы, ее пещерка оказалась узка, стеночки ее трепещущего нутра плотно сжимали его.
– Ой! – вскрикнула она, когда он вошел глубже.
Тонины глаза широко открылись, в них отражались и страх, и удивление, девушка уперла свои дрожащие руки в его грудь. Поняв, что для Тонечки это непривычно и она жутко боится, Дмитрий остановился и успокоил красавицу:
– Все, все, Тонечка! Я буду потихоньку.
Дружок у него был средних размеров, но, как говорили ему женщины, очень толстеньким. Видимо, девица привыкла к другому размеру, и толщина его дружка пугала ее.
– Ох! Ох! – вздрагивала Тоня от каждого толчка.
Постепенно она расслабилась, начала томно постанывать, громко вздыхать. Дима наращивал темп и вскоре уже долбил ее по полной. Продержался мужик недолго, быстро залив ей живот и груди. По привычке он ткнулся к ее рту, но Тонька воротила голову. Дмитрий непонимающе моргнул.
– Нет, я не делаю этого! – состроила девушка страшно округлые глаза, будто он просил что-то запредельное.
Приподняв ее подбородок, Дима уточнил:
– Разве ты мужу этого не делаешь?
– Нет! – отвернулась девушка демонстративно. – У нас в семье такими гадостями заниматься не принято.
Давя в себе усмешку, мужчина протянул:
– Ну, ладно, нет, так нет. Но обычно это нравится всем женщинам. Они обычно сами просят об этом…
– А у вас их, Димочка Иванович, много было? – спросила с любопытством Тонечка.
Видно, этот вопрос ее интересовал не меньше других, ей хотелось знать, одна ли она оказалась столь беспутной…
– Хм-м, ну, достаточно. Были… – сощурил мужчина глаз и пристально смотрел на смущающуюся девицу.
– А у меня муж был первым! – призналась Тонечка. – А вот сейчас вот вы стали у меня после него вторым…
– Не жалеешь? – притянул мужчина ее к себе.
Прикрыв глазки, Тоня мечтательно протянула:
– Не знаю…
– Ладно, шампанского тебе налить или сок? – нащупал Дмитрий торчащий сосок, помял его в пальцах.
Протяжно простонав, Тонечка негромко ответила:
– Сок. Упилась я уже шампанским, вот даже в постели с вами оказалась, Димочка Иванович…
– Но тут нет ничего плохого, новый опыт! – ласкал мужик девичьи груди, целовал губами девичье ушко. – Всегда полезно в жизни чего-нибудь попробовать, дабы не была она прожита зря. Тебе же сейчас хорошо? Тебе же нравится?
Пряча глаза, девушка неуверенно протянула:
– Не знаю… Стыдно. Как же сейчас перед мужем… Я же ему еще ни разу не изменяла, как же сейчас…
– А никак! – поцеловал Дмитрий девицу в щеку. – Все так же и осталось, ничего, по сути, не изменилось!
– Ну, не знаю… Мне кажется, что я теперь стала другой, и мой муж сразу это заметит… и я боюсь…
– Не грузись! – усмехнулся мужчина. – Если ты будешь вести себя правильно, то муж ничего не заметит! Все зависит от того, как ты сама на это посмотришь. Будешь чувствовать вину, будешь себя поедать, в конце концов, попадешься!
Пожав плечиками, Тонечка тяжко вздохнула:
– Даже не знаю, как мне жить дальше!
– Думай о том, что ничего особого с тобой не случилось. Воспринимай это, как всего лишь один аспект из той яркой жизни, что дарована тебе! Дарована не для того, чтобы ты держалась догм и шаблонов. Наслаждайся и радуйся всему новому, что ты впускаешь в свою жизнь! Зачем умерщвлять себя? Ты же не монашка, посвящающая свою жизнь Богу?
– Нет…
Выдержав паузу, Дима снова спросил:
– А ты верующая?
– Нет… – пожала Тоня плечиком.
– Понятно! Значит, ты у нас верующая!
– Я же сказала, что нет! – вспорхнули вверх ничего не понимающие пушистые девичьи реснички.
– Значит, ты верующая, верующая в то, что ты не веришь! – занимался Дмитрий самой банальной казуистикой.
Не переварив услышанное ею, Тоня спросила:
– А ты сам, ты сам верующий?
– Нет. Я не сомневающийся.
– А это как? Почему ты ни во что не веришь?
– Зачем верить в то, в чем нет сомнений? Вера умышленно создана для того, чтобы человек убедился на собственном опыте в существование того, частью чего он сам и является. Веруют те, кто сомневаются! С помощью веры им суждено убедиться, и тогда вера им станет не нужна. Уж таков дуализм: вера-безверие или сомнение. Человек мечется между этими двумя понятиями, пока не придет к тому, что нет ни того, ни другого, но есть нечто большее, чем все это, частью чего он, человек, и является! – философствовал мужчина.
Моргнув, девушка почесала носик:
– И ты так уверен в том, что это что-то есть?