Роман Булгар – Распутники (страница 10)
– Резонно… – задумчиво проговорил Дмитрий. – Но кто он такой, зачем ему это надо? Для меня тут ясно одно! Ясно, что… кто бы это ни был, он хочет между мной и Аней вбить клинья. Значит, это точно мужик, и этот прохвост имеет свои интересы на мою Аньку… – выдвинул он версию.
А Анатолий внимательно слушал гостя, аж привстал и вытянулся к нему, замерев и превратившись весь во внимание, словно лайка у дерева, на котором сидел пушной зверь. Внутри у него тревожно стучалось и трепыхалось…
– Да тут, Димон, что тут думать-то! Твоя Анька очень как хороша, на нее тут многие у нас засматриваются. Кто-нибудь услышал от бабок эти сплетни и решил ей донести в надежде на то, что она обратит на него свое внимание! – продолжал все Толик осторожно гнуть свою линию. – Да ты, Димон, пей, пей! – подсовывал хозяин рюмку своему гостю.
Приятели чокнулись и выпили…
– Все может быть… – пробормотал уже пьяненький Дима. – Тут мне еще сказали, что она тискалась с кем-то. Кто-то ее, мол, с работы подвозил и тискал заодно…
– Как?! Где?! С кем?! – аж чуть не подскочил Анатолий, видимо, и сам безмерно ошарашенный этой новостью.
Потерев щеку, Дима вздохнул:
– Да если бы я знал, с кем! Но факт, что ее кто-то подвез на машине и потом тискал у нас во дворе.
– А это точно? – сощурился Толян.
– Ну, свидетелей нет, сам я со свечкой рядом не стоял, но все-таки, скорее всего, больше да, чем нет.
– Понятно… – задумчиво протянул Анатолий.
Дальше допивали они водку молча, каждый думал о чем-то своем. В общем, вопросов меньше у Димы не стало…
Однажды, в солнечное воскресное утро, он возвращался домой от Тонечки, с которой провел весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь. Настроение было хорошим, солнечным, как и с самого утра наступавший день. Вдруг среди толпы куда-то вечно спешащих людей его дернули за рукав:
– Ай, мой золотой, позолоти ручку бабушке!
Притормозив, Дмитрий оглянулся и увидел рядом с собой старую цыганку. С видимым отвращением он отдернул руку и, сузив глаза, недовольно пробурчал:
– Отвали!
Брезгливо кривя губами, мужчина пошел дальше, и тогда вслед ему раздалось скрипучее предсказание:
– Ты думаешь, будешь с ней вечно? Не пройдет и года, как вы с ней расстанетесь! Что, не веришь? Можешь не верить мне, но через год ты вспомнишь мои слова!
Дима остановился, обернулся. Старуха смотрела на него горящими, как уголья, глазами. Казалось, взгляд ее пронзал его насквозь. Дмитрий подошел к старухе.
– И откуда такие сведения?
– Оттуда! – кивнула цыганка головой в небо. – Или же оттуда! – указала гадалка головой вниз, явно намекая на преисподнюю. – Ты сам-то откуда выбираешь? – улыбнулась старуха мужчине зловещей беззубой улыбкой.
Дмитрия мороз продрал по коже, ему стало несколько не по себе, пересилив себя, он спросил:
– Что еще можешь сказать, старая?
– Позолоти ручку, мой золотой…
– А-а, это… сейчас… – достал Дима тысячную купюру. – Хватит тебе этого или как?
Усмехнувшись, старуха проскрипела:
– Вполне! Вижу, щедрый ты, наверное, богатый? Богатый, да, вижу, начальник ты большой…
– Да как сказать… – усмехнулся Дмитрий.
Цыганка опять протянула к нему ладонь. Не поняв этого жеста, мужчина нахмурился и недовольно прогудел:
– Ты же сказала, что этого хватит!
– Руку свою дай! – прошамкала беззубо старуха. – По ней я скажу тебе все, как на духу…
Дима протянул ей свою руку, цыганка взяла ее в свою. В глазах у него потемнело, а когда прояснилось, он видел, словно через прозрачный зеленоватый туман, пронзительные глаза цыганки, они словно заглядывали ему в душу.
– Ну что, мой золотой, говорить?
– Говори, старая, не томи…
– У тебя две любовницы, будут еще две, молодые!
– Куда мне столько? – хмыкнул Дмитрий.
– Тебе лучше знать. Но пройдет немного времени, и у тебя не останется ни одной. Останется лишь только та, которая тебя любит. Но быть с тобой или нет, это уже она будет выбирать. Что выберет она, чтоб остаться с тобой или нет, тут все от тебя зависит! Береги ее, золотой, она та, что судьбой тебе дана. Ты уже упускаешь ее! А если ты упустишь то, что тебе судьбой предназначено, то сама судьба тебя и накажет!
– И что со мной будет? – выдохнул мужик шумно.
– Ты, золотой, оставшись один, будешь постоянно пить и проклинать ее, судьбу, а потом ты повесишься!..
– Я? – почувствовал Дмитрий, как пелена опускается на его глаза, на несколько мгновений он отключился.
Когда Дима пришел в себя, цыганки уже нигде не было, словно бы старуха испарилась. Появилась гадалка неизвестно откуда и исчезла неизвестно куда…
– Вот же черт! – впечатлился мужик сильно всем, только что им услышанным, настроение вмиг сменилось.
Что за хрень старуха эта ему наплела, какие у него будут любовницы? Почему он расстанется со всеми? Кто та, которая его любит, и почему она будет выбирать? С каких это щей он повеситься должен? Это явно был гипноз, цыганский гипноз. Ему говорили, что цыганкам нельзя смотреть в глаза, а он смотрел. Ему говорили, что нельзя позволять им касаться себя, а он, дурак, дал ей свою руку. Дмитрий внезапно остановился и принялся быстро проверять свои карманы. Достав бумажник, он навскидку проверил деньги, вроде бы все лежали на месте. Ключи от дома тоже находились в кармане. Дима облегченно вздохнул и неспешно поплелся вялой походкой домой. Откуда-то накатили усталость, сонливость. Он списал все это на то, что всю ночь кувыркался с Тонечкой, даже не подозревая о том, что щедро поделился с цыганкой своей энергией…
– Что с тобой? – поразилась жена его нездоровому виду. – Снова переработался? Не бережешь ты, Димка, себя…
Вздохнул мужик, болью резанула его мысль о том, что кто-то, кроме него, пользует его Анечку…
Вечерами Дима выходил гулять в надежде увидеть того, кто подвозит его жену. Но безуспешно. Жена приезжала тогда, когда его на улице не было. Лишь спустя пару недель прогулок он увидел, как подъезжает «Bentley», и из него выходит его жена. Анька лишь помахала кому-то ручкой и пошла к дому. Стекла у дорогого авто оказались тонированы, и поэтому не было видно того, кто находился в салоне.
– Зараза! – чертыхнулся Дмитрий.
В один из вечеров Анна пришла домой раньше обычного, Света дома отсутствовала, сказала, что переночует у подруги. Дима достал заранее купленную им бутылку хорошего и очень дорогого вина, поставил на стол и предложил:
– Дорогая, вина не выпьешь? Неплохое, французское, с провинции Бордо, хвалили мне его очень…
Прищурив глаз, жена улыбнулась и кивнула:
– Ну, если с Бордо, а не наше дерьмо, то выпью. Давно я от тебя не слышала слово «дорогая», да еще вино предлагаешь с тобой выпить. Обычно ты нажрешься где-нибудь с друзьями, до жены и дела нет. Как тогда, прошлым летом, в кафе со своим Сашком. Чуть не посадили вас обоих! Мне пришлось все расхлебывать, еле вытащила вас, но могло бы плохо кончиться. Хоть бы спасибо сказал, дорогого мне это стоило.
– Мы же тебя, Ань, – моргнул муж виновато, – защищали, азиаты могли бы тебя увезти, а их там человек восемь было! Представь, если бы они тебя все, да и еще всю ночь…
Должно быть, не подумав особо, женщина брякнула:
– Ну, восемь не так уж и много…
– Ты сейчас это, Ань, серьезно? – отвисла челюсть у мужика от оплошно брошенных женой слов.
Поняв свою ошибку, Анна перевела все в шутку:
– Серьезней не бывает! Если бы человек двадцать, тогда да, наверное, для меня многовато было бы! А тут, подумаешь, всего-то восемь мужиков! – фыркнула громко женщина, глядя на физиономию мужа, закатилась со смеху.
– Закатилась в зад ей сайка! – дошло до Димы, что жена его разыгрывает, и буркнул в ответ. – Все-то тебе смешки да охи и ахи! Я тебя серьезно, а ты!
– Видел бы ты сейчас свою морду, муженек, ха-ха-ха! Ну, давай уж выпьем, дорогой! – сделала Аня акцент на последнем слове, произнеся его с иронией в голосе.
– Присаживайся, дорогая!
Они пили вино, непринужденно болтая, будто уже между ними и не произошло жутко напряженного разговора.
– Хорошее вино! Налей, дорогой, мне еще…
– Айн момент, дорогая…
Когда Аня встала из-за стола, чтобы достать еще фруктов, муж, перехватив жену, усадил ее к себе на колени.
– Что, Дим, зудит, что ли, где? – хмыкнула с сарказмом женщина, она хотела добавить еще что-то, но мужчина заткнул плотно ее уста требовательным поцелуем.