Роман Булгар – Офицеры. Книга третья. За гранью (страница 15)
– Ты не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю…
Левой рукой Пестиков стальным хватом вцепился в запястье тоненькой девичьей руки. Не вырваться. А с виду, будто парочка одна влюбленная гуляет по бульвару, любуется видом на море.
– Чё я, – фыркнула Славка, – должна каждого фраера бояться…
А у самой в глазах притаился испуг. Прошлое настигло ее в тот момент, когда она уже начала забывать о прежней жизни.
– Пойдем со мной, поговорим…
– Чё зря рот проветривать, зубы стынут…
Будто загипнотизированная, она пошла за ним. Удобно вышло, гостиница оказалась всего в двух шагах, идти далеко не пришлось.
– А чё, коньяку ты не держишь? – Славка пренебрежительно кинула растаявшее мороженое на тарелочку и плюхнулась на стул.
С видимым принуждением Борис отвел свой взгляд от развязно раздвинутых в стороны гладких бедер, округлых коленок, красиво очерченных икр, сильных, не худых и не слишком полных.
– Ростом ты не вышла! – Пестиков откровенно наслаждался комизмом сложившейся ситуации. – Мала еще, сявка…
– Я? – Славка вскочила, словно выпущенная катапультой. – Да ты чё гонишь-то! Глянь! – девчонка вся вытянулась.
Действительно, в свои четырнадцать она вымахала под все метр семьдесят с хвостиком. Не знай ее точных паспортных данных, он вполне дал бы ей все семнадцать-восемнадцать.
– Ну, если так…
Особыми моральными принципами Пестиков не отягощался и знал, что в их нелегкой работе все методы и средства хороши. Он достал из холодильника армянский «Арарат», накапал в стакан. Свои действия он объяснял исключительно интересами службы: под воздействием алкоголя углублялся психологический контакт, возрастала степень доверительности, повышалась искренность. Все это в полной мере относилось и к случаю физической близости с вербуемым или действующим агентом. Но о том, чтобы переспать с девчонкой, Борис не думал. Смущал и останавливал ее возраст.
– Красильникова, подпиши! – Борис подсунул девчонке заранее заготовленную бумажку.
– Ты чё? – Славка непонимающе округлила глаза. – На понт меня берешь? За пять капель вонючего пойла решил купить?
Вытянув из пачки сигарету, она закурила, пустила дым прямо ему в лицо, выказывая свою полную независимость.
– Чё ты на меня имеешь?
– Забыла, Красильникова, – скинул он козырь, – как выставили хату профессора Чижевского? Или, скажешь, не твоя работа?
Пестикову вдруг показалось, что девчонка вдохнула в себя весь сигаретный дым обратно, поперхнулась, сильно закашлялась. Лицо у Славки приобрело багрово-пунцовый оттенок…
Ей не исполнилось и девяти, когда ее приобщили к воровскому промыслу. Вместе с паханом поднялась она по пожарной лестнице на четвертый этаж. Потом по карнизу пробралась к окну, влезла в форточку. Узка, как кошка, и гибка, как змея. Играючи справилась она с замком, отперев его изнутри. За порогом ее ждали пацаны с баулами в руках. Вынесли почти все, кроме мебели.
– Не докажешь, начальничек! – девчонка быстро пришла в себя.
А потому эффект неожиданности пропал впустую. Крепким орешком оказалась подружка, с одного наскока не расколоть.
– Накапай еще в стаканчик…
До сих пор еще Славка помнила ощущение высоты и липкого страха. Шла по карнизу, подталкиваемая жестким взглядом пахана, а сама обмирала, живот судорогами сводило. Хотелось прижаться к стене и навечно прилипнуть. Камешек сорвался, нога потянулась за ним вниз. Она вся покачнулась, еле удержалась. Долго стояла на месте, все никак не могла отдышаться.
– Рассмешил, чуть не описалась одна…
А тогда ей точно стало не до смеха. Чувствовала, как намокли трусишки, как горячее противно потекло вниз по ногам. Очнулась, зашагала дальше. Форточка оказалась приоткрытой, протянуть руку и толкнуть. Встала ногами на отлив. А сил влезть не осталось. Все силы утекли в сандалии, пудовым якорем прилипли к карнизу…
– На, прочитай… – Борис протянул протокол допроса.
– Подстава…
Славка небрежно откинула листок, хотя определенно заметила, что на нем имелись необходимые печати. Не «липу» подсунули ей, а взаправдашний документ, где белым по черному прописали, что некая Красильникова М. А. принимала участие в краже…
– Чё те от меня надо?
Несмотря на внешнюю браваду, она сильно перепугалась. Не знала, что ей делать. Немалый опыт общения с представителями закона нашептывал ей, что она вляпалась по самое невозможное. А недостаток жизненной мудрости не позволял принять единственно правильное решение. Славка прибегнула к первому, что пришло ей в ее отчаянную головенку.
– Выпусти меня, гад! – в правой руке у нее появился складной ножичек. – Попишу, век воли не видать!
Ей по малолетству подумалось, что стоило ей снова оказаться под защитой Мартова, как все утрясется само собой. Стоило ей лишь переступить спасительный порог генеральской квартиры…
– А бумажками ты своими подотрись! – девчонка отступила к двери, но та оказалась заперта. – У, сучий потрох!
Лениво улыбнувшись, Пестиков даже не встал с кресла. Он все предусмотрел. И финт с острым ножичком в том числе.
– Ты думаешь, Красильникова, я не знаю, кто отворил кровь Дуньке-стекольщице? Да так, что бедняга к утру аж посинела…
Славка побледнела. Ей подурнело. Если проделки с кражами ей могли списать по малолетству и глупости, то тут дело пахло не одним годом. Дуньку она пырнула пикой в драке и убежала. Даже не подумала, что девка окочурится. Поделом Дуньке, стервой была еще той. Только Славка считала, что их никто не видел, дрались они на пустыре вдвоем, без свидетелей.
– Чё те от меня надо? Может, это? – девчонка пустила в ход свой последний козырь, рывком сдернула с себя шорты.
Широко расставив ноги, она бесстыдно открыла лобок, едва начинающий покрываться редкими волосиками. Что именно стало в тот момент для него спусковым крючком: ее беззащитная нагота или гуляющий в девчоночьих глазах страх, Борис так и не понял.
Скользящим движением он шагнул к Славке, крепко обхватил руками, нащупал губы, запустил ей в рот свой язык, почувствовал прикосновение двух жемчужных рядов.
Вопреки его ожиданиям, деваха не осталась безучастной. Ее рука занялась его брюками, умело расстегнула ремень…
– А ты ничё…
Когда он потянул края майки, обнажая плоский, подтянутый живот, волнующе подрагивающую выемку пупка, узкую талию, чуть расставленные по сторонам остро торчащие тугие груди с длинными сосками, Славка вытянула руки вверх, помогая ему.
– Не торопись…
Целовалась она неумело, но охотно училась, открывая для себя новый мир. Широко раскрытые ее глаза изумленно сверкали. Охнув разок, второй, третий, она сама впилась в его губы, показывая ему, что из нее со временем выйдет неплохая ученица.
– Подожди…
Подхватив деваху на руки, Борис отнес ее на постель, зарылся лицом в нежные складки, ощущая языком юную плоть. К щекам его прикасались своей внутренней поверхностью девичьи бедра. Кожа их оказалась нежна, шелковиста. Она искрила и возбуждала.
– Чё ты ждешь? Давай…
Корчась под его ласками, Славка уже изнемогала. Закинув ее долгие бронзовые ноги себе на плечи, мужчина соединился с нею, почувствовав своей обостренно-чувствительной частью тела все ее напряжение и желание. И он забыл и про цель своего появления в южном портовом городе, и про то, что нарушает все должностные инструкции, и про то, что имеет дело с малолеткой. А за связь с нею ему могла светить статья…
Хитрая девчонка так сладко стонала, так благодарно елозила по нему, продлевая ему состояние блаженства, что Борис в какой-то момент расслабился, поверив в то, что он одержал полный верх.
– Искупнемся? – лукаво прищурившись, спросила Славка.
И он всецело повелся, наивно согласился:
– Давай…
Пока спускались к пляжу, он успел проанализировать сам факт вступления в половую связь с несовершеннолетней девчонкой. Его не волновала моральная сторона вопроса. Красильникова давно уже не оставалась девочкой в том самом смысле. Она вполне созрела для любви. Бориса мучило смутное чувство вины перед женой, Кларой Карловной. Он страстно любил супругу. Остальные бабы существовали единственно для удовлетворения его потребностей.
Его Клара Карловна не отличалась особой страстностью, и ему время от времени требовалась разрядка, которую он получал, имея короткие и ни к чему сильно не обязывающие отношения с другими женщинами. Борис до сих пор не мог себе внятно объяснить, что же безудержно притягивало его к жене.
– Плывем к волнорезу…
Пестикову пришлось признаться в том, что он переоценил свои силы. Красильникова отлично плавала, он ей здорово проигрывал. Плутовка доплыла раньше и уже успела избавиться от купальника, дразня и показывая ему в руке пестрые кусочки материи. Он и не догадывался о том, что бестия успела вытянуть шнурок из лифчика.
– Я выиграла! – радостно выкрикнула она и бросилась ему на шею, в поцелуе свинцовым грузилом уходя вместе с ним под воду.
Принимая игру, Борис дотронулся до ее распрямившейся на глубине восхитительной груди, и в это время жесткая удавка легла на его ничего не подозревающую, а потому беззащитную шею.
Пришлось ему напрячь и мобилизовать все имеющиеся силы, чтобы выжить. Он вспомнил, чему их учили, и попытался спасти себя, вытащить из могилы, в которую он залез обеими ногами.
Ему повезло. Будь на месте Славки мужик, на крайний случай, баба с опытом, ему бы не выжить. Большим пальцем ему удалось пролезть под шнурок и ослабить давление. Судорожно дергаясь, он выпустил часть воздуха, пузырьки побежали вверх и обманули девчушку. Борис высунул набок язык и безжизненно обмяк.