Роман Булгар – Офицеры. Книга третья. За гранью (страница 14)
Время было позднее, да и усталость, накопившаяся за день, не располагала к продолжительной беседе. А потому, застелив свою, отданную ему по праву молодости, любимую им верхнюю полку, он разулся, скинул рубашку и завалился спать.
Утром, как всегда в дороге, проснулся парень поздно. До Читы оставалось добрых двенадцать часов езды, он решил не торопиться вставать и поваляться в постели, от нечего делать пялился в окно.
Поезд медленно тащил свои вагоны, словно нехотя постукивали колеса. В такт им внизу, на столике, звякали пустые, не убранные с вечера стаканы. Первое время Владлен старался не обращать на них внимания. Но когда их звон надоел ему, он свесил с полки голову и замер, напрочь забыв опустить руку.
Его попутчица уже встала. Прикрыв дверь и, видимо, надеясь, что парень крепко спит, она переодевалась, сидя внизу. Скинув ночную рубашку, она неторопливо и аккуратно натягивала чулки на обнаженные, темные от загара ноги.
Тонкие розовые бретельки лифчика туго обхватывали ее грудь, но чашечки его были настолько малы, что под ними укрылись бы разве что по одной пятикопеечной монетке. И они ничего не скрывали от восхищенного взгляда. Он пошевелился, машинально просовывая руку под одеяло, но полка предательски заскрипела, и женщина, вздрогнув, подняла голову.
Их взгляды встретились, его растерянный и испуганный, ее спокойный и чуть насмешливый. Вместо того чтобы вскрикнуть и поспешить прикрыть свое тело, как часто происходит в подобных ситуациях, попутчица улыбнулась и дружелюбно спросила:
– Что, проснулся?
– Да, – вымолвил Владлен, не зная, как себя вести дальше.
Но то, что поставило его в тупик, женщину, казалось, вовсе не волновало. Спокойно она закончила надевать чулки и неторопливо накинула на себя халат, щедро позволив Владлену еще в течение нескольких минут любоваться своим телом. Застегнув халат на все пуговицы и повязав поясок, она вновь обратилась к парню:
– Скоро обещали принести чай. Так что, если ты собираешься завтракать, поторопись.
– Я мигом! – обрадовался он возможности ретироваться.
Послушно соскользнув вниз, парень нашарил ногой тапочки, захватил полотенце, зубную щетку и мыло, отправился умываться, все еще находясь под впечатлением происшедшего с ним.
«А что случилось? – размышлял он. – Случайно я увидел, как она переодевалась. Все произошло случайно. И потом она, кажется, на меня не в обиде, а значит, мне не в чем себя упрекнуть. Было и было, незачем мне краснеть и прятать глаза, как провинившийся школьник. Тем более, довольно красивая женщина, и ничего, кроме удовольствия, я не испытывал, когда пялился на ее грудь».
В конце своих рассуждений Мартов пришел к выводу, что надо быть проще и вести себя так, словно ничего не произошло. В купе он вернулся совершенно умиротворенный, спокойный и веселый.
Пока он отсутствовал, попутчица собрала на стол немудреный завтрак, преимущественно состоявший из овощей, вареных яиц и незаменимой в дальних поездках колбасы. Снедь она живописно разложила на столе, что сильно возбуждало аппетит.
– Прошу к столу, завтрак подан, – тихо произнесла женщина, указывая ему на место напротив себя. – Чай сейчас принесут.
Отказываться Владлен не думал. Дождавшись, когда парень сядет, попутчица белозубо улыбнулась и доверительно сообщила:
– Меня зовут Матрена.
Мельком подумав о том, что она его старше лет на пятнадцать, Владлен назвал свое имя.
– Ты живешь в Кургане? – поинтересовалась Матрена.
В ответ парень мотнул головой, особо не распространяясь:
– Нет, ездил по делам.
– И я тоже по делам, у меня там сын учится в военном училище, – не без гордости сообщила женщина.
Парень слушал ее невнимательно и думал о своем, о том, что, факт, она уже не девочка, лет за тридцать пять или чуть больше. Не возраст для женщины, если следить за фигурой и лицом.
Ему казалось, что соседка может дать фору семнадцатилетней девушке. Лицо особо красивым не назвать, но довольно приятное, особенно, когда она улыбается. Открытые сероватые глаза, в меру полные чувственные губы, небольшой чуть курносый носик. За ней стоило приударить. Короткий флирт, сближение… и расставание.
Утренняя сцена стояла у Владлена перед глазами, ему до дрожи захотелось прервать Матрену, взять ее маленькую теплую ладошку и всем телом почувствовать прикосновение ее пальцев. От жарких мыслей даже есть расхотелось. Словно уловив, о чем мечтает ее собеседник, Матрена замолчала и виновато улыбнулась.
– Тебе, наверное, неинтересно? – спросила она, глядя на парня широко открытыми и потому кажущимися наивными глазами.
Но только что-что, а простодушной наивности в них не было ни на йоту, напротив, необъяснимо дерзкое таилось в них, манило парня, настойчиво подталкивало его, обещая все или почти все из того, что он мог себе вообразить.
– Вай! Какой женщина! Цветок!
Приоткрыв дверь, в купе заглянул мужчина, явно кавказского происхождения, скользнул оценивающим взглядом по Матрене.
– Не смотри такой грозный, эй! – он недовольно поморщился, наткнувшись на помрачневшее от хамской бесцеремонности лицо сидящего напротив женщины парня. – И сам ухожу, да…
Гордый джигит отправился дальше в поисках приключений, и дверь медленно и с неохотой вернулась на место.
– Ты такой сильный, – произнесла Матрена.
Парень не знал, что она имела в виду под словом «сильный», да оно его и не интересовало, у него имелись собственные взгляды на происходящее и собственное понимание ее слов.
Повернув защелку замка, Владлен опустился на полку рядом с женщиной. Она доверчиво улыбнулась и отложила яблоко, которое с удовольствием грызла. Нежно взяв руку Матрены, еще пахнущую свежестью яблочного сока, парень поднес ее к своим жаждущим губам. Он быстро скользнул вверх от запястья и, прочертив языком полоску на ее коже, замер там, где начиналась ткань халата.
– Подожди, торопиться не надо…
Откинувшись к стенке, женщина постанывала от получаемого удовольствия. Стоны ее, стук колес, шаги и голоса где-то за дверью в коридоре слились в одну чудесную музыку, которая кружила парню голову и воодушевляла его на новые ласки…
Некоторое время Матрена лежала без движения, затем открыла глаза и, повернувшись, прикоснулась к нему губами. Женщина благодарила его за краткий миг бабьего счастья. Но не более того. Никаких чувств, кроме похоти и животной страсти…
Проводница в коридоре объявила о скором прибытии в Читу. Владлен выходил на остановку раньше.
– Мы еще увидимся когда-нибудь? – спросил он возле двери.
– Когда-нибудь? – равнодушно повторила Матрена. – Лет через пять я стану старой и некрасивой бабой, я стану тебе не нужна, как и сейчас я тебе, в общем-то, не нужна. Постарайся меня забыть. Я уже ничего не помню. Смотри на жизнь проще…
Поезд остановился, заскрипев вагонами. Вышел Владлен, что называется, по-английски, не прощаясь. Поскучневшая женщина осталась сидеть в купе, безразлично глядя в окно. Думала она, что пройдет время, и все забудется о мимолетной интрижке в дороге.
Но судьба распорядилась по-иному. Буквально через месяц у Матрены трагически погиб сын Игорек. Экипаж боевой машины, провалившейся под лед, задохнулся, не сумев выбраться.
Узнав о постигшем ее горе, женщина поседела. Потеряв все в своей жизни, Матрена попыталась покончить с собой, приняла огромную дозу снотворного. В больнице ей сообщили о том, что она ждет ребенка. И Матрена очнулась…
Всего этого Мартов не знал. Он несколько лет ходил по тем же самым улицам, что и его малолетняя дочь, пока его не перевели на новое место службы.
Вторая их встреча уже не носила случайный характер, но, увы, большой радости не дала. Ни ему, ни Матрене…
6
Оформив командировку, Пестиков отправился на Юга. Он не торопился. Он нисколько не сомневался в том, что найдет ту, кого искал, хотя все запросы вернулись с отрицательным ответом.
Первым делом Борис поселился в гостинице «Аркадия», в двух шагах от пляжа. До конца недели он занимался релаксацией своего уставшего на трудной работе организма. И, лишь почувствовав прилив новых сил, Борис вышел на охоту…
– Те чё надо? – сузив шалые глаза, выпустила острые коготки девчонка, когда Пестиков схватил ее за руку чуть выше запястья.
– Может, поговорим? – Борис вытянул перед собой сливочный пломбир в шоколаде. – Хочешь?
За прошедший год Красильникова сильно вытянулась, почти до неузнаваемости похорошело ее округлившееся, видно, на хороших харчах личико. Голубая майка девчонки в двух местах сильно оттопыривалась крупными сосочками налившихся соком грудок. Из-под коротко обрезанных джинсов вызывающе торчали ноги, длинные, стройные, загоревшие до бронзового оттенка.
– Ты чё, дядя, офонарел? – деваха попыталась вырваться. – Я, блин, с незнакомыми фраерами на улице фуфло не перетираю…
– Брось, Красильникова, строить из себя цацу…
В девичьих глазах промелькнул испуг и притаился в уголках. Ее все еще немного по-мальчишески угловатое тело напряглось, готовое к отчаянному рывку, выжидало удобного момента.
– Павлова я! – упрямо вздернулся ее гордый подбородок.
Пресекая малейшую попытку к бегству, Борис цепко обхватил правой рукой девичью талию и вкрадчиво прошептал:
– Конечно, Павлова. Я все про тебя знаю, Красильникова…
К тому времени он успел многое прояснить. Генерал удочерил эту девчонку, но фамилию ей свою не дал, новые документы они оформили как на Павлову Мирославу Аркадьевну.