Роман Булгар – Офицеры. Книга третья. За гранью (страница 10)
Поправив белый передник официантки, Машка вышла, через минутку вернулась, приведя с собой Шутова, который завтракал через стенку. Серж по-прежнему питался в столовой. Выходило им обоим с женой удобно, избавляло от излишних хлопот с готовкой.
– Все у тебя получилось? – тихо спросила Славка, когда дверь за Машкой плотно прикрылась.
Отпив из рюмки глоток, старший лейтенант кивнул. Коньяк ему нравился. Плохого пойла для начальства у них не держали.
– Пусть Сеня передаст товар вот этому человечку, – женщина развернула листочек, дала Шутову прочитать, а потом щелкнула зажигалкой. – Загоруйко на днях сделал ему заказ.
Моргнув, мужчина невольно потянулся рукой к рюмке. Теперь у него в голове все сложилось. Задуманная Славкой комбинация приобрела реальные очертания. Человечек из бумажки давно уже занимался сбытом краденного, скупкой его и перепродажей. Речь шла о боеприпасах, приборах и об оружии…
Подполковник Загоруйко исполнял обязанности заместителя командира части по тылу. Под метр девяносто ростом, с бычьей шеей и лицом, не вмещающимся в фотокарточку на документы.
Нагловатый, хитрый и расчетливый хохол непостижимым для многих простых людей образом умудрялся за год отправлять на родину по два-три пятитонных контейнера, набитых сантехникой и плиткой, декоративными плитами ДСП, и все ему сходило с рук…
– До праздника осталось два дня… – напомнила Славка.
– Я помню, – Серж усмехнулся. – Я приду…
Вернулась Глаша, присела рядом, смотрела на жену Баталова по-собачьи преданными глазами. Всегда она помнила о том, чьими стараниями досталось ей место заведующей столовой.
– Как муж? – Славка прищурилась.
– Он привыкает ко мне…
Постучав пальчиками по столу, гостья посмотрела Глаше прямо в глаза и в упор спросила:
– А ты?
– Мне другого мужа не надобно.
– Вот и ладненько, – Славка поднялась. – Не провожай, дорогу сама найду…
Свою миссию она выполнила. Задачу Сержу поставила, заодно подтвердила договоренность о встрече с ним. Баталова дома на праздник, как всегда, не окажется, и она, наконец, отведет душу.
На восьмое марта Рэму, как молодому и холостому, доверили несение службы в наряде. А еще говорили, что дедовщины среди офицеров в армии не существует. Так что, в город он постарался попасть с утречка пораньше, чтоб к шести вечера вернуться.
Сами немцы, как и во всем оставшемся мире, женский праздник с упорством не признавали. Хоть и придумала его их знаменитая землячка Клара Цеткин. А международным он являлся единственно в кругу братской семьи народов, населяющих СССР.
Вернулась с ночной смены Маринка немного усталая, но, как обычно, веселая и жизнерадостная. Настроение ее взлетело, когда она увидела на вешалке его одежду. А букетик нежных алых тюльпанчиков привел ее в окончательный восторг.
Сколько всего, вообще-то, женщине надо? Немного внимания, капельку душевного тепла, и она готова растаять от счастья.
Маринке казалось, возможно, так оно и было, что становится она парню все ближе и ближе. А все его слова – одни лишь слова.
Просто он боится признаться кое в чем самому себе. Время исподволь свое дело ладит. После возвращения с полигона, он у нее появляется все чаще.
– Рина, если хочешь, то мы можем съездить и посидеть где-нибудь пару часов, – парень, как галантный кавалер, предоставлял ей возможность сделать окончательный выбор самой.
– Нет, Рэм, – не задумываясь, отказалась она. – Я хочу видеть только тебя. У нас есть, что поставить на стол. Получится не хуже, чем в ресторане.
– Как скажешь…
…Она то засыпала, то снова просыпалась, словно от испуга, что он уже ушел. А он был рядом и смотрел на нее с ласковой улыбкой, стоило ей чуть приоткрыть глазик, чтобы в том удостовериться.
– Рэмка, ты всегда бываешь такой разный. Ты почти никогда не повторяешься.
– Ты про что? – не понял он и поэтому прищурил левый глаз.
– Я хотела тебя спросить, – она немного смутилась и замолчала.
Не представляла она себе, как про то спросить, с чего начать. Может, он сам ей поможет? Кинула женщина на Рэма призывный взгляд, но он в ответ лишь пожал плечами:
– Я, Рина, теряюсь в догадках по поводу твоего вопроса…
Не в первый раз он вынужденно признавался в том, что не улавливает смысла и не понимает того, к чему она клонит. Дину он всегда понимал с полуслова. Понимал или думал, что понимает…
– У тебя было много женщин? Я до сих пор о тебе почти ничего не знаю. Ты мне никогда ничего не рассказываешь про себя.
– Много, Рина, много, – загадочно улыбаясь, пряча под маской все свои потаенные мысли, обронил он.
– Много? – женщина оживилась.
Так она и полагала, судя по его искушенности в некоторых деликатных и интимных вопросах.
– А сколько, если не секрет? Какая я по счету?
– Ты? – в его глазах сверкнули веселые огоньки. – Ты у меня по счету… раз, – он принялся загибать пальцы, – два… вторая.
– Вторая? – женские глазки озадаченно хлопнули.
Марина ждала, что у него не хватит всех пальцев на руках, а тут… Нет, он, по обыкновению, слегка подтрунивает над ней.
– А где же все остальные?
– Ты, Рина, ты и есть все мои остальные женщины, кроме одной, первой, – он дотронулся пальчиком до пуговки ее носа и нажал на него, как на кнопку электрического звонка.
– Подожди-ка, – Марина посмотрела на него недоверчивым взглядом. – Ты хочешь сказать, что она?
Кое-что женщине припомнилось. Дина ей рассказывала. Но она отнеслась к тем словам с некоторым скептическим недоверием.
– Да, она была у меня первой, – он грустно усмехнулся. – И я думал, что она будет единственной в моей жизни. Не вышло…
Судьба-разлучница распорядилась по-иному, вдрызг разбила всю его жизнь, безжалостно развеяла по ветру все его «розовые» мечты и крест-накрест перечеркнула все благие намерения…
– Откуда же все твои познания в…
– Ты хотела сказать в… – он показал на постель.
– Да, – она смутилась и покраснела.
Посмотрев на нее, Рэм снисходительно усмехнулся. Неужто для того, чтобы уметь любить, следует зайцем перепрыгивать из одной постели в другую, доведя счет своих побед до сотен…
– У меня, Рина, в свое время была прекрасная учительница, искусно разбиравшаяся во всех тонкостях.
– Так, значит, ты у нее был не первым? Она не была…
Женские брови задумчиво сошлись у переносицы. Выходит, что Дина поведала ей чистую правду.
– Получается, что так, – согласился он.
– И как же ты к этому относился? – Рина затаила дыхание.
– Я? – Рэм неопределенно пожал плечами и пренебрежительно усмехнулся. – Никак. Меня данный вопрос просто не волновал. Для меня данного вопроса не существовало, и все. Для меня ее жизнь началась со встречи со мной. Ее прошлое меня не интересовало.
Марина моргнула. Как можно? Нет, этого она постичь не могла.
– Тебя трудно понять, но, может, ты и прав, – женщина забавно подвигала носиком. – И ты мог бы, случись чё, простить ей измену?
Глядя ей в глаза, Рэм качнул головой:
– Это, Рина, вопрос гипотетический. Как можно предположить то, чего никогда не может быть? Честно сказать, я ей полностью доверял. Подобной мысли у меня никогда не возникало.
– А сейчас?
– А что толку говорить сейчас? У меня своя жизнь, как видишь, рядом с тобой. А у нее? Я не знаю, я сейчас… ничего не знаю…
По его немного растерянному взгляду она, наконец, поняла, что своими расспросами ненароком влезла чуть дальше, чем следовало бы. Нельзя все время дуть на угасающие угли…
В огромной печи ровно гудело пламя. Невысокий, худощавый мужчина в черной спецовке сквозь круглые отверстия смотрел на угли, жарко пылающие розовым цветом.