Роман Булгар – Девчонки, погоны. Книга IV. Сквозь тернии и боль (страница 4)
Всю свою сознательную жизнь Саша считалась среднестатистическим ребенком. Из общей массы девочка сильно не выделялась, особенно выдающимися способностями природа ее не наделила, но не без определенных задатков, при развитии которых она могла показывать неплохие и даже блестящие результаты. Вполне обыкновенная и абсолютно адекватная девочка, которая к окончанию школы вытянулась в очень миленькую барышню, хорошо воспитанную, скромную и крайне стеснительную, уравновешенную и очень рассудительную.
Перелом или излом в ее психике случился, когда училась она на первом курсе местного университета. В тот день лекцию у них читал профессор Эпштейн, которого многие считали одним из лучших преподавателей ВУЗа, известного своими нестандартными подходами и навороченными методиками обучения.
– Что такое есть у нас внутренний стыд, смущение и банальная стеснительность? – перестал разглядывать в широком окне высокие кроны деревьев и резко повернулся профессор к аудитории.
– Чего-чего? – воззрились на преподавателя десятки пар глаз, безмерно скучающих, просто и тупо бессмысленных, лишь чуточку заинтересованных и сильно заинтригованных этаким началом.
– Кто скажет своими словами? – пробежалась указка по столу. – Смелее, господа! Я жду от вас ваших откровенных суждений!
Прячась от взгляда профессора, Сашенька пригнулась и ушла в тень впередисидящего студента. Все эти самые вопросы как раз и ее волновали больше всего, так как именно эти качества были присущи ей самой и в самой полной мере.
– Знай я на них ответы, – шептали ее губы беззвучно, – я бы сама себя перевоспитала, сделала из себя настоящего человека. А как на меня со стороны посмотреть, так видна лишь безвольная и ни на что не способная безликая и трусливая тряпка…
Не обнаружив густого леса из рук своих студентов, желающих добровольно взойти на эшафот, Эпштейн нахмурился, кинул указку на стол, осуждающе покачал головой, усмехнулся и заявил:
– Что ж, я предлагаю вам провести эксперимент. С его помощью вы на практике уясните, что есть стыд, смущение и стеснительность. И самое главное – вы и сами научитесь бороться с этими ложными чувствами. Нам нужен доброволец. Женского пола. Участница сразу получит «автомат» на экзамене.
– Только не меня! – нагнула Саша голову еще ниже. – Я не хочу стать посмешищем всего курса! Только не меня! – твердила она, как мантру. – В аудитории куча желающих получить «автомат»!
В среднем ряду поднялась рука Иры Бойчук, разбитной крашеной блондинки, размалеванной боевой окраской, как у индейца, вышедшего на тропу войны. Сидела девица, развалившись на стуле, вызывающе выставив правую ногу в проход между рядами, гоняла во рту пластинку освежительной резинки, кидала во все стороны откровенно полупрезрительные взгляды.
– Нет, Бойчук, ты пролетаешь! Тебе «автомат» никак не светит! – поправил преподаватель очки с усмешкой на губах. – Давайте, дадим шанс тому, кто этого действительно у нас заслуживает, скажем так, кто балансирует у нас на самой грани.
Ирка недовольно фыркнула, она демонстративно отвернулась в сторону, потеряла всякий интерес к обсуждаемой теме.
– Вот, к примеру, Кошкина, – протянул профессор.
Неприметная среди толпы сокурсников девушка, одетая в темно-синие джинсы и светло-зеленый свитер, как от удара током, дернулась всем телом, нерешительно подняла упрятанную за спины впередисидящих студентов голову. Подслеповато щурясь, Саша испуганно посмотрела на преподавателя сквозь стекла очков в простенькой роговой оправе. Ее темно-каштановые густые волосы были собраны в тугой хвостик и перетянуты простой резинкой.
Александра, по обыкновению, сидела в самом последнем ряду и, как правило, сидела Саша одна. Друзьями она не обзавелась, подруг возле нее не замечалось. Саша вела замкнутый образ жизни, хотя ботаником ее никогда не считали. Девушка с хорошей успеваемостью и с полным отсутствием личной жизни.
– Я? – полагала Саша наивно, что, может, ее и пронесет.
– Да-да! Вы! Вам явно не помешает «автомат». К доске! – скользнула хищная улыбка по профессорскому лицу.
Растерянно покрутив головой, Кошкина несмело встала, и, по привычке пряча свой высокий рост, сутуля плечики, она двинулась по проходу между ученическими столами. Слева и справа до Сашеньки доносился едва слышимый шепоток однокурсников. Выйдя к доске, девушка неловко замялась, повернулась к Эпштейну.
– Лицом, лицом к аудитории! – потянулась к ней указка. – Встаньте ко всем лицом!
Повернувшись, Саша встретилась своим взглядом с десятками глаз совершенно чужих для нее людей.
– Вы сейчас испытываете смущение? – задал вопрос профессор, внимательно разглядывая студентку.
– Да… немножко… да… – произнесла Сашенька едва слышно, инстинктивно втянула голову в плечики.
– Эдгар, будьте добры, закройте дверь на замок!
Кудрявый парень, сидевший в первом ряду, был любимчиком профессора. Круглый отличник, он на всех семинарах принимал активное участие, подавал большие надежды. Гордость всего курса, надежда всей страны. Охотно исполнив просьбу Эпштейна, Эдгар вновь уселся за парту, аккуратно, как прилежный школьник, сложил он перед собою руки, приготовился слушать и смотреть. Сполна насладившись зрелищем своей морально раздавленной студентки, лектор приступил к эксперименту:
– Итак, Кошкина! Если вы сделаете все правильно, вы не только получите «автомат», но и научитесь преодолевать те самые чувства, которые мучают большинство людей, мешают им жить полноценной жизнью. Снимите свою кофту!
– Что? – глянула Сашенька в сторону несущего чушь профессора с оторопью в непомерно расширившихся глазах.
В аудитории немедленно раздался сдержанный смешок. По рядам побежал шепоток. Студенты разом оживились, глядя на то, как стоявшая перед ними девушка вся нервически скукожилась. Думая, что это шутка, попросту неудачный розыгрыш, Саша машинально вытерла свои вспотевшие ладони об джинсы и виновато улыбнулась, опустила голову, потупилась.
– Прошу обратить всех внимание, что наш эксперимент уже идет! – повернулся преподаватель лицом к аудитории.
У многих сразу создалось впечатление, что студентка Кошкина в данный момент стала выступать в роли подопытной свинки, цинично выставленной перед всеми напоказ.
– Снимайте кофту! – приказал Эпштейн.
Жалобно издав сдавленный звук полного отчаяния, Саша сняла очки и, зажав их в руке, замерла. Профессор помог ей и принял очки, положил их на стол. Осторожно взял девушку за плечи, подтолкнул ее к первому ряду столов.
– Мы все ждем! – повысил голос педагог.
В аудитории вдруг повисла гробовая тишина. Девушка готова была расплакаться, перебирала сильно потеющими руками.
И вновь по всем рядам и партам побежали шепотки. Атмосфера в аудитории стремительно накалялась.
– Хватит тебе ломаться, как целка! – выкрикнула Ирка. – Снимай бегом кофту! – надула Бойчук из жвачки пузырь и смотрела по сторонам, искала всестороннюю поддержку, и Ирка ее получила в полной мере, вмиг полетели возгласы горячего одобрения, поощрительные свистки, раздался уничижительный смех.
На глазах у Кошкиной выступили бессильные слезы.
– Да прогоните вы эту жалкую курицу! – вскочила Ирка с места. – Давайте, я выйду! Я не буду ломаться…
– Бойчук, сядь! – выкрикнул резко Эпштейн.
Ирка испуганно вздрогнула и кулем рухнула на свое место. В аудитории вновь воцарилась гробовая тишина.
– Кошкина, у вас в журнале стоит несколько точек! Вы что это, имеете желание превратить их в «неуды»?
Затравленно взглянув на жестокого экзекутора, Саша ухватилась пальчиками за низ свитера и медленно потянула его вверх. Хвостик темных волос с едва слышимым шуршанием скрылся под шерстяной тканью. Взмахнув головой, девушка сняла свитер, осталась в одной светлой футболке.
– Можете пока положить свой свитер на парту, – давил мягко на нее мужской голос. – Мы все ждем…
Сашенька почувствовала, что теряет над собой контроль, перед глазами у нее все поплыло…
С трудом вернувшись в реальный мир, Кошкина вся похолодела. Мужские руки настойчиво дергали ремешок ее джинсов. С ужасом посмотрев на мужчину, девушка ясно увидела, как Эпштейн, сладострастно высунув кончик своего языка, держа указку под мышкой, расстегивает ее джинсы.
– Не надо! – пискнула она тоненько. – Нет!!
Конвульсивно ухватившись за наглые руки профессора, Саша попыталась высвободиться. Резко дернувшись назад, она принялась судорожно вырывать ремень своих джинсов из рук вцепившегося в него мертвой хваткой ставшего неадекватным Эпштейна.
– Георгий! Быстро ко мне! Борис, ко мне! – не отпускал ремень, мелкими шажками семенил не на шутку разгоряченный педагог вслед за отскакивающей назад студенткой.
Возле вырывающейся Сашеньки выросли кудрявый ботаник и его сосед, прыщавый, коротко стриженный парень. Без всякой подсказки ретивая парочка ловко ухватила бедную девушку за ее руки, оторвала девичьи ладошки от ремня. Жалобно заверещав, Кошкина от бессилия замотала головой по сторонам, она бросала испуганные и затравленные взгляды на лица любимчика профессора Эдгара и его ближайшего соседа.
– Держите ее крепче! Заткните ей рот! – выкрикнул громко Эпштейн, шагнул к ним поближе.
Прыщавый сосед двумя руками зафиксировал девичьи кисти, ботаник выхватил из кармана носовой платок, затолкал его девушке в рот. Услышав глухое и возмущенное мычанье, он вдобавок зажал Саше рот своей потной ладонью. Распятая и обездвиженная, несчастная жертва жестокого эксперимента могла лишь судорожно мотать головой, издавать едва слышимые нечленораздельные звуки. Из глаз ее ручьем полились горючие слезы. Ощутив, как с ее бедер сползают джинсы, как воздух холодит разгоряченную кожу на бедрах, Кошкина отчаянно задергала ногами.