Роман Булгар – Девчонки, погоны. Книга III. Обстоятельствам вопреки (страница 18)
Застолье продолжилось. Всем налили, и снова все выпили. Едва стоявший на ногах прапор Сахно громко выпалил:
– Девчонки, давайте, как в прошлый раз, а? Стриптиз, а? Света! Юля! Начинайте! Ночное рандеву на бульваре Роз!
В быстром танце Света вплотную подошла к Юле, жене в тот самый вечер дежурившего старшего лейтенанта Панова, и принялась расстегивать на ней юбку. Запрокинув голову, Юля смеялась. Юбка ее отлетела в сторону, явив всем шикарные бедра и узкие трусики, почти ничем не закрывающие массивные ягодицы.
Не отставая, Сахно ухватился за блузку жены начальника станции Поршнева. Поршнев спокойно смотрел на то, что его жена покорно вскинула вверх руки, показался кружевной лифчик с колышущимися в такт музыке объемистыми грудями.
Подскочив к Леночке, Хмелька ухватился за ее платье. Туго соображая, командир не мог допереть, как его снять. Глуповато икнув, жена Ступки, убирая от себя руки капитана, посмотрела на своего мужа. Хмелька перехватил ее взгляд и гаркнул:
– Лейтенант, помочь жене! Платье приказываю снять!
Дашка задержалась возле окна, хотела узнать, сможет ли Леночка переступить через свой природный стыд, сможет ли ее муж, став безвольной тряпкой, тупо позволить раздеть жену на глазах у всех. Интрига лихо закручивалась…
Неловкая пауза затягивалась, и Леночка поманила мужа пальчиком. Ступка приблизился. Жена взяла его руки в свои и начала стаскивать с себя платье. Леночкина одежка отлетела в сторону. Все вокруг громко заулюлюкали, бурно захлопали в ладоши.
– Другое дело, лейтенант! – не отходил командир от Леночки ни на шаг, его настырные руки непрерывно ложились ей на покатые плечи, на тугие груди, на мягкие бедра, на упругие ягодицы, улыбаясь, Леночка старательно убирала от себя его руки, не позволяла ему нагло лапать себя.
Праздник продолжался. Прапор Сахно схватил Юльку, жену дежурного по станции Панова, усадил к себе на колени, шепнул:
– Иди ко мне, Юлька, мы с тобой еще с самого прошлого раза не договорили! На чем мы, интересно, остановились?
– Светик, спаси меня! – вскинула Юля картинно руками.
– Никому я тебя, Юля, не отдам! – делала вид смеющаяся жена начальника станции, что она всецело помогает своей подруге, тащит ее к себе. – Ты только моя!
– К личному досмотру женского тела приступить! – обхватил Юльку обеими руками Сахно, нахально ощупывал у всех на глазах голое женское тело, зажимал ее груди и запускал ладошку между неплотно сведенных женских бедер. – А что мы тут прячем…
Довольная публика зашлась смехом. На Свету прямо при всех набросился муж. Они неистово целовались и ласкались…
Командир и жена лейтенанта сидели и созерцали происходящее. Девушка теребила в руках салфетку, старалась не замечать того, чем занимались руки капитана. При этом она раз пять мягко отдергивала его ладони от своей груди. Но Хмелька был настойчив и не в меру нахален. Через некоторое время его настойчивость и наглость дали свои плоды: капитан расстегнул лифчик, урча и довольно сопя, мял грудь лейтенантской жены. Лена низко опустила голову и покрылась еще более густым румянцем.
– Полный писец! – выдохнула в ужасе Чиж и отпрянула от окна, где вконец потеряли ощущение реальности происходящего в избе-столовой. – И чтобы да я и осталась в этом вертепе служить? Да ни за что! Как будто все с ума посходили…
Не успела Даша пройти десятка шагов, как из столовой выскочили две фигуры в накинутых на себя белых поварских халатах. В руках они охапкой тащили небрежно скомканную одежду.
– Понеслась звезда по кочкам! – усмехнулась Дашка и вернулась к окну, чтобы за ради любопытства узнать, чьего полку убыло.
В большом окне не проглядывались ни Хмелька, ни Леночка. Остальные участники пьяной оргии никак и не заметили, и не отреагировали на пропажу из их рядов двух своих бойцов.
– Полный писец! – усмехнулась Дашка желчно. – Можно точно сказать, что служба у лейтенанта началась! Жена Ступки деятельно включилась в построение его блестящей карьеры…
Подойдя ближе к солдатской казарме, Чиж в нерешительности остановилась. Дашку страшила сама мысль о том, что может с нею произойти, если голодная солдатня всей толпой накинется на нее. Все начальство базы тупо напилось и принимало деятельное участие в дикой оргии, и защиты ждать ей было не от кого.
– Новенькая, блин, пришла! – прокукарекал обрадованно тот боец, который, по всей видимости, был дневальным.
– Тащи ее к нам! Проверим, ха, лейтенанта на вшивость! – держал в своей руке кружку с разведенным спиртом, хищно щерился солдатик с сержантскими нашивками.
Вспомнив, как своими командами наводил на них страх и ужас их начальник Шпак, Дашенька набрала воздух в легкие и, делая угрожающе страшные глаза, оглушительно гаркнула:
– Чего, вашу дивизию мать, вытаращились, шнурки, а? А ну, марш… живо… все по койкам, вашу дивизию мать! Я вас всех, ядреный корень, на цугундере сгною! Кому говорю!
Оторопев, бойцы расступились, и Дашка с высоко приподнятой головой проследовала к комнате отдыха, вошла, заперла дверку на замок и облегченно вздохнула. Осмотревшись, она двинула к двери один стол, второй, надежно забаррикадировалась и выдохнула, присела на койку, вытерла со лба липкий пот…
– Сука! – грохнул кулаком по стенке старослужащий боец. – Придется дуру Тоньку по кругу запустить! Приелась жирная корова, хотелось бы свежатины! Но… на безрыбье и рак живая рыба…
По команде старшего сержанта солдатик-повар быстро метнулся и притащил к ним не сильно-то упирающуюся немолодую бабищу, вольнонаемную повариху Антонину.
– Давай ее к станку! – последовала резкая команда.
Молодые солдатики ловко скинули на пол парочку матрацев и устроили широкое ложе. В несколько пар рук бабу раздели. Она не сопротивлялась, сама охотно поднимала вверх свои руки и все время глуповато хихикала, нарочито трясла баба огромными и поистине необъятными молочными железами.
– Нежнее, мальчики, нежнее! – лыбилась бабища.
– Тонька, живо встала в позу! – шлепнула повариху смачно по ее объемистому заду похотливая солдатская клешня.
Шагнув к матрасам, бабища, кряхтя, опустилась на пол, встала на четвереньки, раздвинула свои колени, сама прогнулась в спине. Огромные буфера расплющились, под тяжестью книзу неприятно свесились крупные жировые складки, на тучных ляжках волнами перекатывался толстенный целлюлит…
Не сомкнув глаз, Даша дождалась утра. Решив не испытывать судьбу, Чижик открыла окно, выскочила наружу, тихонечко прикрыла створки, двинулась к берегу. С моря ощутимо тянуло прохладой. Хотелось раздеться и окунуться в воду, но Чиж побыстрее отогнала от себя эту поистине в данный момент крамольную мысль. Она боялась, что пока будет купаться, солдатня сможет подобраться к ней, и тогда ее уже никто и ничто не спасет.
Время тянулось медленно. В семь часов утра на базе так никто и не поднялся, личный состав базы подъем и зарядку тупо и нагло проигнорировал. В столовой завтрак не готовился.
– Не! – мотнула головой лейтенант Чиж. – Чем так жить, лучше сразу повеситься! Одни извращенцы и дегенераты… – уткнулась она головой в прижатые к груди коленки. – С утра рвану в Приморск, бухнусь на коленки перед тем уродом… – защипало в девичьем глазу, и Чиж жалобно всхлипнула.
Дашка с тоской думала о том, что ее жизнь снова резко пошла под откос. Не то, что у ее лучшей подружки Левченко. Олька в полном шоколаде, катится сейчас себе в фешенебельном вагончике по цивилизованной Европе, тащится от радости. Хотелось бы ей, хотя бы на несколько мгновений, очутиться на ее месте…
Ближе к семи Олечка встала, пошла, плотно позавтракала и прихватила с собой свежих булочек и литровую упаковку сока.
– Auf Wiedersehen, Olga Wladimirowna! – улыбнулся тепло ей незнакомец, когда занес ее вещи в вагон и стал прощаться.
– Auf Wiedersehen, Peter Klaus! – попрощалась с ним Оленька и помахала рукой опекавшему ее всю ночь соотечественнику.
До бельгийского Брюсселя скоростной поезд пролетал больше трехсот километров за три часа с копейками, заметить она не успеет, как они приедут. И начнется совсем не та жизнь, что ожидала бы ее на месте местами и временами безалаберной Дашки…
Около восьми где-то вдалеке появилась черная точка, и стала она постепенно увеличиваться в размерах. К счастью Даши, шкет не забыл о своем обещании и прибыл к обещанному им самим сроку. Лодка, шурша, ткнулась в желтоватый песок.
– Мы идем или как? – смотрел мальчонка на девушку со своим изучающим прищуром. – У меня через час другой фрахт, мне тут с тобой впустую лясы точить недосуг…
Не дожидаясь повторного приглашения, Дашка перебралась на лодку. Шкет спрыгнул в воду, оттолкнул нос лодки от берега, снова забрался в лодку, сноровистым рывком завел движок. Ветер поутих, море было умиротворенно спокойным, по нему размеренно катилась переливающаяся на солнце рябь.
– У тебя нет знакомого таксиста? – спросила Дашенька, сполна расплатившись с лодочником. – Мне надо бы в Загорск…
– Зачем тебе в Загорск? – прищурился шкет.
– Чтобы, черт, вернуться в Приморск! – моргнула Чиж.
Издевательски сплюнув, мальчонка показал ручонкой на узкую и извилистую тропку, уходящую через густые заросли камыша куда-то вдаль, назидательно произнес:
– Иди по ней, через пять-шесть кило выйдешь на трассу!
– На какую трассу? – моргнула, не понимая, молодой лейтенант. – Мне срочно надо в Приморск!