Роман Булгар – Девчонки, погоны. Книга III. Обстоятельствам вопреки (страница 17)
Об их дальних гарнизонах легенды и байки ходили всегда. Зашлют молодых офицеров с женами туда, куда и Макар телят не гонял, лет так на пяток, а то того и больше. Кругом степи, леса или горы. Офицеры сутками в нарядах и на дежурствах пропадают. Ни личной, ни иной или еще какой-то жизни. И стоило ей ради всего этого целых пять лет лопать кирзовую кашу, вымывать сортиры и драить коридоры в общаге. Получила одна дура себе на голову диплом юриста и военного переводчика…
2
До Вены Оленька добралась к половине первого дня, ехала около суток. Складировав на перроне свои вещи, она оглянулась и тяжело вздохнула. Судя по ее билету, поезд на Франкфурт-на-Майне отправлялся около трех часов дня.
Откуда-то изнутри поднималась неясная тревога, не добавляло ей особого комфорта и то, что все сильнее и сильнее сосало под ложечкой, хотелось пойти и, наконец-то, заморить червячка.
– Guten Tag, Olga Wladimirowna! – произнес тихо по-немецки остановившийся возле нее незнакомец. – Ich bin Peter Klaus! – улыбнулись едва заметно его губы.
У Оленьки отлегло от души. Это был условный знак. Ее вели, ее сопровождали. Когда выдавали ей служебный паспорт и билеты на поезда до Брюсселя, Олю предупредили, что к ней будут подходить люди и называть себя Петером Клаусом. О том, кем на деле были эти люди, знать ей было совершенно и ни к чему.
– Guten Tag, Peter Klaus! – выдохнула она обрадованно.
– Alles ist in Ordnung? – спросил незнакомец ее о том, все ли у нее в порядке.
– Ja-ja, alles ist gut! – сообщила Левченко о том, что все у нее хорошо и волноваться особо и не о чем.
Отворачиваясь в сторону, незнакомец объяснил ей, где и в какой стороне находилось недорогое кафе, где она могла бы быстро и плотно перекусить, незаметно передал Оленьке купюру в сто евро, доброжелательно моргнул, качнул головой.
Опекавший Ольгу, Петер Клаус остался на перроне возле ее дорожной поклажи, а Левченко поспешила в указанную ей сторону, быстренько нашла кафешку, заказала себе картофельное пюре с сосисками и зеленым горошком, попросила чашечку кофе и с десяток небольших булочек себе в дорогу.
– Auf Wiedersehen, Olga Wladimirowna! – улыбнулся тепло ей незнакомец, когда занес ее вещи в вагон и стал прощаться.
– Auf Wiedersehen, Peter Klaus! – попрощалась с ним Оленька и помахала рукой своему неразговорчивому соотечественнику.
Не дожидаясь отправления поезда, незнакомец неторопливо покинул перрон, и девушка грустно вздохнула и печально моргнула. Еще ей добираться и добираться.
Поезд до Франкфурта шел более шести часов, и у нее еще была уйма времени, чтобы, глядя в окошко, сполна насладиться красотой австрийских и чешских гор…
Добирались они долго. Сорок километров преодолели лишь за два часа с гаком. Остановились возле рыбачьей пристани.
– Дальше ты уж сама! – усмехнулся прапор и показал рукой на темнеющую в море точку. – Остров Гадючий. Попроси, дай им на бутылку, и рыбачки вмиг тебя, лейтенант, подбросят!
– Полный писец! – хлопала глазами Дашка и смотрела вслед удаляющемуся военному вездеходу. – Приплыли…
Моторная лодка шла до острова не больше часа, но это прошло мимо Дашкиного внимания, она пребывала в полном трансе, ничего вокруг себя попросту не замечала.
– Утречком-то за вами заскочить, а? – спросил у нее шкет лет двенадцати. – Я подгребу часикам к восьми…
– Ага… – кивнула машинально Чижик, даже не поняла, что именно хотел от нее юный рыбак.
Посреди острова стоял военный городок в три домика, а рядом с ними притулилась приземистая солдатская казарма.
Встретили Дашу хорошо. Начальник РЛС улыбался, чуть ли не подобострастно жал ей руку, потом вдруг подмигнул:
– Не переживайте, Дарья Григорьевна, все утрясется! Коллектив у нас небольшой, но дружный! В обиду никого мы не даем! Чем можем, всегда поможем. Завтра вернется наше островное начальство с материка, определит вас с жильем…
Поселили Дашу в комнате отдыха в солдатской казарме. От зверски голодных до баб солдатиков ее отделяла хлипкая дверка из ДВП, толкни пальцем, и образуется зияющая полным бесстыдством дыра. За тонкой стенкой переговаривались солдатики:
– Первый раз вижу, чтобы баба и лейтенант!
– Заступит на дежурство, там ее и раскрутят!
– Не, она еще раньше сбежит!
– А баба вся из себя ничего! Зачетная!
– Фигурка у нее… обалдеть!
– У командира своей бабы нет, себе ее возьмет!
– У себя в домике поселит, и нам всем обломится…
Густо покраснев, Дашка нервно сглотнула. Приехала одна…
Во Франкфурт-на-Майне поезд прибыл где-то в половине десятого вечера, отмахал он за шесть с половиной часов семьсот двадцать километров. Поезд на Брюссель отправлялся в восьмом часу утра. Оля оглянулась в поисках того, кто должен был ее встретить. Но никого поблизости не наблюдалось. Это, возможно, был прокол. Пожав плечиком, Оля задумалась и отвлеклась.
– Guten Abend, Olga Wladimirowna! – раздалось вдруг возле ее уха, и от неожиданности Левченко вздрогнула. – Ich bin Peter Klaus! – произнес незнакомец условный сигнал.
– Guten Abend, Peter Klaus! – выдохнула она радостно.
– Alles ist in Ordnung? – прищурился незнакомец.
– Ja, alles ist gut! – кивнула Оленька.
Незнакомец помог донести вещи до зала ожидания, всунул в девичью ладошку хрустящую бумажку, сел в кресло, прикрыл глаза, но его веки продолжали подергиваться, он делал вид, что расслабился, а сам внимательно сканировал обстановку в зале.
Набив желудок сочным стейком, Оля выпила кофе, улыбнулась. Сытость придавала ей уверенности, да и присутствие рядом с нею очередного Петера Клауса добавляло душевного комфорта.
Когда Левченко присела возле вещей, незнакомец встал, прошелся по залу, купил себе газету, сел в другом углу, оттуда следил за тем, что происходило вокруг его подопечной девицы.
К Олиному счастью, ничего вокруг нее не происходило. Ее скромная персона никого никак не интересовала, никому она не была нужна, никто к ней не подходил и не подсаживался.
Чувствуя в желудке приятную тяжесть, Оленька задремала. Ей снился Зимин. В его глазах она читала немой укор. Жора молчал, ничего не говорил, от его молчания Оле становилось еще хуже. Она ощущала себя самой последней предательницей…
Поздно вечером к Даше зашла жена начальника станции Света, пригласила в гости в их гарнизонную избу-столовую:
– Командир наш вернулся, и у нас сегодня молодой лейтенант проставляется! Два дня назад, как прибыл он к нам с женой. Ездили они с командиром за выпивкой и закуской. Вернулись мужики раньше срока, на твое, Дашенька, счастье…
Пили, пели, ели. Дашка не пила, лишь делала вид. Было немного диковато и страшновато. Народ захмелел. Казалось, что коллектив и на самом деле был хорошим и спетым. Так оно, должно быть, бывало в маленьких и дальних гарнизонах. Командир взмахнул своей рукой. Наступила тишина. Капитан Хмелька поднял налитый до самых краев стакан и произнес:
– Ну, молодое пополнение, пью за вас!
Быстренько налили всем в стаканы, стали дружно чокаться, но командир, хитро прищурив глаз, запротестовал:
– Жене лейтенанта Леночке и Даше полные стаканы налейте! Иначе ваше проставление в зачет не пойдет!
– Семен Иванович! – заулыбалась сильно засмущавшаяся жена лейтенанта Ступки. – Я же вообще не пью!
– Так! – повысил резкий голос капитан. – Это приказ! А в армии все приказы выполняются бегом и на «Ура»!
Начальник РЛС быстренько наполнил стаканы у Дашки и у Ленки, на цыпочках вернулся на свой стул. Удовлетворенно крякнув, Семен Иванович продолжил:
– Ничему, Леночка, твой муж тебя не учит! Ну, и не беда! Мы всем коллективом тебе поможем! Иди сюда, со мной рядом садись! На брудершафт мы с тобой пить будем!
Не поднимая стакана, Дашенька с удивлением смотрела на то, как Леночка, задыхаясь и морщась, «хлопнула» граненый стакан разбавленного спирта, громко закашлялась.
– Молодец! – похвалил ее Хмелька. – А теперь ты губы свои подставляй! Целоваться тебя будем учить!
Краснея, Лена украдкой стрельнула глазками в сторону своего чересчур захмелевшего мужа. Ступка или ничего толком уже не понимал, или он дипломатично не хотел портить вечер сценами дикой ревности. А все окружающие, похоже, дружно воспринимали поведение своего островного начальства, как озорную шутку. Возможно, подобное уже случалось и раньше, стало делом привычно обыденным.
– Я жду! – гаркнул басисто Хмелька, и Леночка, закрывая глаза, неуверенно потянулась к губам Семена Ивановича.
Не церемонясь, капитан сгреб жену Ступки в охапку и принялся целовать ее взасос. Леночкины руки опустились и безвольно повисли вдоль крутых девичьих бедер. Леночка вся обмякла в тесных объятиях командира. Поцелуй их продолжался неестественно долго. Наконец, Хмелька отпустил от себя девушку, стол разразился одобрительными аплодисментами. Подвыпившая жена начальника станции, шатаясь, подошла к магнитофону, включила музыку. Начались танцы. В домике стало невыносимо душно, и Даша вышла на свежий воздух. Она видела в окно, как Хмелька танцевал рядом с женой лейтенанта. Леночка лихо отплясывала, бесстыдно вертела бедрами, временами прикасалась телом к пышущему жаром и разошедшемуся не на шутку капитану. Натанцевавшись, они вернулись за стол.
– Хмелька сейчас отдышится, – прищурила Дашенька глаз и усмехнулась, – и снова ринется в кавалерийскую атаку!