Роман Артемьев – Россыпью (страница 9)
- Или просто имеет привычку сканировать окрестности женских бань, - пробормотал змеиный саннин. У него, кажется, только что улучшилось настроение.
- И она наложила на тебя печать? – продолжал расспросы Сарутоби.
- Удивительно, как вы заметили, сенсей! – на мгновение задохнувшись от возмущения, ядовито ответил Джирайя.
- Что печать делает?
Здоровяк открыл рот, чтобы снова что-то крикнуть. Закрыл. Снова открыл. Облизал пересохшие губы. Ткнул пальцем в греющих уши постовых, чьи любопытные лица выглядывали из окошек небольшого строения.
- Пусть они уйдут.
- Нет-нет, им не стоит покидать пост, - отказался хокаге. – Лучше мы отойдём.
- Цунаде-чан пусть тоже останется здесь.
- Чтоо?! – подбоченилась принцесса Сенджу, почуявшая нечто занимательное. Лишить её зрелища сейчас не смогли бы и оба дедули, явись они во плоти. – Даже не рассчитывай!
- Ей в любом случае придётся это увидеть, Джирайя-кун, - покачал головой Сарутоби.
- Тогда пусть пообещает не ржать!
Цунаде уперла руки в бока, но под взглядом сенсея выдохнула, качнув тяжелой грудью, и неопределенно пообещала:
- Посмотрим.
Поняв, что большего он не добьётся, Джирайя немного потоптался на месте и направился в лес. Следом за ним, на приличной дистанции, двигалась остальная троица.
Отойдя от места встречи шагов на пятьсот, чтобы их уж точно не услышали оставшиеся изнывать от любопытства постовые, жабий саннин развернулся и принялся объяснять, до чего его довела любовь к приключениям. Или любовь к красивым женщинам, что, в принципе, одно и то же.
- Печать реагирует на мою чакру. В небольших дозах использовать чакру безопасно, то есть бежать я могу и присутствие чужих очагов чувствую. Но стоит только применить хенге, - тут он махнул рукой и пожаловался. – Она ведь не поленилась, на каждую тенкецу отдельный блок посадила. Причем ещё и функцию самовосстановления туда впендюрила, я поэтому такой и хожу. Снять не получается!
- Не тяни, показывай, - с предвкушением облизнулся Орочимару.
Помявшись, кидая тоскливые взгляды на свою даму сердца, тоже взиравшую на него с ожиданием и крайним интересом, Джирайя наконец решился. Технику он создавать не стал – ограничился выбросом чакры из тенкецу.
На глазах пораженных наблюдателей мужчину начало окружать многослойное хенге. Сначала появился яркий свет, мешавший разглядеть происходящее, но не до конца – смутно видимый контур мужского тела словно ужимался, на глазах превращаясь в изящную девичью фигурку. Яркие блестки разлетались вокруг, в ушах возникла громкая музыка, заставив шиноби рефлекторно применить «кай». Спустя пару секунд перед пораженными наблюдателями стояла молоденькая симпатичная девушка, одетая в непристойно короткую синюю юбчонку, красные сапожки и нечто вроде белой блузки с двумя красными бантами, на груди и на заднице. Длинные белые волосы её были перехвачены двумя золотыми лентами.
- Во имя силы любви! – громко прощебетала она миленьким голоском. – Я – прекрасная Джирайя-чан, божественная защитница любви и справедливости! Сотни лет меня сковывало заклятье злобного колдуна, но теперь оно пало, и я свободна! Даже ценой собственной жизни я вновь буду защищать этот прекрасный мир!
На поляне воцарилась тишина. Секунда, две…
- Ха-ха-ха!!!
Цунаде всё-таки не сдержала своего обещания. Справедливости ради надо сказать, что и Сарутоби-доно, и Орочимару тоже не удержались, правда, смеялись не настолько самозабвенно. Безуспешно. При виде такого единодушного предательства Джирайя-чан рухнула на колени и, сжав кулачки, горько заревела.
- Обманщики! Зачем вы меня обижаете!
Понятное дело, её действия породили новую волну хохота. Цунаде просто упала на траву и каталась, держась за живот.
- Джирайя, ты что, действительно плачешь? – утирая выступившие слезы, подошел поближе сенсей. – Ну, не плачь, не надо. Она сейчас прекратит.
- Не могу-у-у! – провыла рыдающая девчушка. – Эта штука накладывает на меня какое-то гендзюцу-у-у! Оно меняет восприятие-е-е!
- Повышает эмоциональность, точнее говоря, - облизнулся возбужденный Орочимару. – Прекрасная разработка. А техники ты использовать можешь?
- Могу-у-у! На меня по пути напали!
- И что?!
- Когда я превратился в это, они сказали «ну, нахер» и убежали-и-и!
Воспоминания, похоже, доконали Джирайю-чан, потому что она упала лицом в траву и принялась самозабвенно рыдать, молотя кулачками по земле и по-детски дрыгая ногами.
- Сможешь снять? - всё ещё посмеиваясь, спросил у Орочимару хокаге.
- Скорее всего, - задумчиво ответил змеиный саннин. – Не сразу, конечно же. Кушина-чан наверняка предусмотрела моё вмешательство.
- Тогда отправляйтесь в деревню и приступайте, - приказал сенсей. – Чем раньше уберете печать, тем лучше. Мне не хотелось бы обращаться за помощью к Узумаки. Они сердиты на Джирайю и могут не согласиться.
- Учитывая привычки балбеса, сложно найти клан, не сердитый на него.
Снять творение гениальной Немой Смерти не удалось ни за неделю, ни за месяц. Орочимару ходил возбужденный и восхищенный, Цунаде не удержалась и растрепала, в какую лужу вляпался её сокомандник. Джирайя старался не выходить на улицу, где на него смотрели с улыбками и всё глубже погружался в пучину отчаяния. Его сенсей не выдержал унылого вида ученика и обратился к Узумаки. Те предсказуемо отказались помогать – боевые возможности не пострадали, а остальное служило неплохим наказанием любящему подглядывать за голыми женщинами извращенцу.
В конечном итоге змеиный саннин справился. Только не до конца. Время от времени печать восстанавливалась и Джирайя на глазах восхищенной публики превращался в прекрасную, но очень неприлично одетую девушку, несущую миру любовь и справедливость. По странному совпадению рецидивы случались именно в те периоды, когда он особенно сильно доставал своего погруженного в науку сокомандника.
Орочимару ехидно улыбался и утверждал, что это не более чем случайность.
Банкай. Омак к "Немой смерти". Наруто
Про особые отношения носителей шарингана и Узумаки Кушины-химе, пожалуй, наиболее известной представительницы своего клана, в Конохе слышали многие. Правда, мало кто мог сказать, в чём оные отношения заключаются и при каких обстоятельствах возникли, но слухи ходили, да. Тем более странные, что имя «принцессы в отшельничестве» прочно связывали со змеиным саннином, регулярно наведывавшимся в Страну Рек, где та обосновалась.
И всё же письмо с просьбой оценить уровень её ученика, полученное Нобору-сама, выбивалось из общего ряда.
- Даже с учетом присущей ей эксцентричности довольно странное предложение.
- Она объясняет его желанием проверить лично разработанную защиту против гендзюцу, - глава клана зашуршал бумагой. – Смотри, что она пишет: «Конечно, хотелось бы испытать защиту против сильнейшего из возможных противников! Как жаль, что сейчас нет никого, владеющего мангеке шаринганом. Мне хочется верить, что однажды Фугаку-доно сумеет достичь нужного уровня, но пока что моя натура исследовательницы со смирением готова удовлетвориться и тремя томоэ.»
- Она знает.
- Именно. В утечку от нас я не верю, значит, Фугаку-кун был где-то неосторожен. После испытания отправишься к ней, выяснишь, откуда она получила сведения и чего хочет за молчание.
- То есть мы согласимся?
- Почему бы и нет? Признайся, Каташи - тебе самому интересно, на что способен её ученик.
Рядовое, в общем-то, событие собрало едва ли не половину воинской верхушки Конохи. Ну в самом деле – экзамены на патент проводятся раз в полгода, и бывает так, что звание присваивается шиноби, недавно пришедшему в деревню. Мелкие кланы или одиночки довольно часто присоединяются к великим деревням, соблазненные относительной безопасностью и сравнительной лёгкостью жизни. Их не пугают даже огромные потери в войнах – живя самостоятельно, рискуешь не меньше.
Сейчас звание никому присваивать не собирались и вообще администрация к происходящему отношения не имела. Испытания являлись внутренним делом клана Учиха и гости находились на клановой территории по приглашению и с разрешения Нобору-сама. А гостей было много! Двое из учеников ныне правящего хокаге (третий сидел в деревенском храме и отказывался покидать священную землю), представитель Узумаки в лице старейшины Кейтаро-сама, представляющая Кушину-химе её старшая ученица Абэ Сачико-сан, хороший друг хозяев Намикадзе Минато с учениками и женой, Йоко-сама и кое-кто ещё. Не считая самих Учиха, с независимым видом прогуливавшихся неподалеку от полигона.
- Ку-ку-ку, кажется, вашим соклановцам не чуждо обычное любопытство, Каташи-доно, - поглядывая на нехарактерное оживление на боковых дорожках, обратился к сидящему рядом наследнику змеиный саннин.
- Не могу их винить, Орочимару-сама, - с достоинством ответил соседу мужчина. – Кушина-химе знаменита не только своим мастерством шиноби. Её ученики также являются известными бойцами, подтверждением чему служит присутствующая здесь Абэ-сан. Конечно, всем хочется взглянуть на ещё одного, никому не известного. Возможно, мы присутствуем при рождении легенды?
- Прошу вас, господин Учиха, не говорите такие смущающие вещи, - низенько поклонилась Сачико. – И, пожалуйста, зовите меня по имени.
- Тогда и вы меня зовите так же. Однако почему же смущающие? Уверен, вы уже достигли А-ранга и стали бы истинным украшением шиноби Конохи, пожелай остаться здесь.