Роман Артемьев – Песня штормов. Побег (страница 39)
— У вас на столе, миледи.
— Хорошо, завтра прочту. Дополнительные сведения о Воробьином Луге?
— Полагаю, они в том пакете, что привезли неделю назад с нарочным. Он адресован лично вам, я не стал открывать.
— Спасибо, Ральф.
Сведения о бенефиции приходили частями, по мере поступления к юристу тот пересылал их нанимательнице. Пока обещанное курфюрстом владение выглядело… приемлемо. Не идеально, нет, чтобы его привести в порядок, придется потрудится, но и жутких проблем в Воробьином Лугу нет. Правда, население сбежало, придётся новое набирать. Или не придётся?
Отчитывался управляющий около двух часов. Рассказывал о событиях на вилле, о приходящих из Аутрагела новостях, многое добавил о делах на покинутой родине. Всё-таки он по-прежнему считал себя придийцем, и всерьёз надеялся однажды вернуться туда, где родился и вырос. В отличие от него, леди, хотя и надеялась, на возвращение не рассчитывала. Во всяком случае, пока Хали и его семья живы.
— Жаль, что сэр Джон не приехал вместе с вами, — под конец разговора заметил Ральф. — Не дело Рождество в дороге отмечать, да и вообще он рискует застрять в пути. Ганс обещает снежную бурю, а мы убедились, что его кости верно предсказывают погоду.
Магичка прислушалась к природному фону за стенами. Судить, конечно, сложно, чувствительность ещё не восстановилась, но похоже на правду. И ветер задувает как-то предвкушающе, словно набирает силу перед долгой пляской.
— А кости Ганса не говорят, сколько буря продлится?
— Пару дней, максимум — неделю. В этих местах они редко бывают долгими, миледи.
Предсказание сбылось той же ночью. Разбушевавшаяся вьюга ревела, засыпая снегом крошечную виллу, стучала в ставни, просачивалась ледяными струйками стужи в мельчайшие щели. В темноте казалось, будто духи и демоны с хохотом пытаются вломиться в жилище людей. Напуганная Мэри тихонько пробралась в спальню госпожи и под различными предлогами отказывалась уходить, суеверно полагая, что уж магичка-то сумеет её защитить. Уверения, что снаружи никого нет, не помогали, поэтому Анна разрешила ей ночевать на диванчике. Опять же, какой-никакой, а праздник. Прежде Рождество проводили в кругу родных и близких, сегодня и здоровье не позволяло, и компании нет. Родные — далеко, Ральф празднует с семьёй, Род отсыпается после дороги, стыдясь показаться Анне на глаза. Дядя Джон вовсе предпочел лошадь обществу госпожи и воспитанницы. Остаётся трусливая Мэри.
Утром снегопад продолжился. Двор засыпало снегом выше головы, дорожки между строениями откопали с большим трудом, и помощью магии. Особенно старался Род, проведший ночь в одиночестве — пацан ничего не говорил, но вид имел бледноватый, не выспавшийся. Очевидно, снова оказаться запертым ему не хотелось. Возвращавшаяся временами вьюга застлала небо тяжелыми тучами, скрыв солнце, даже в полдень приходилось работать, запалив лучину. Люди с опаской выглядывали в окна: матушка-природа в очередной раз указала им, насколько слаб род человеческий, насколько уязвим.
Испуганная служанка навевала двойственные чувства — её хотелось пожалеть, и в то же время возникало желание чуточку поиздеваться, напугав ещё сильнее. С искушением Анна боролась. У леди мелькали мыслишки немного
Поэтому Анна, поигравшись с идеей стать говорящей-с-духами, легко отбросила её и засела за бумаги. Благо, документов скопилось достаточно — Ральф не всю корреспонденцию пересылал ей в Букель. Отчеты Ванденбергов, личная переписка с Торнтонами и другими родственниками требовали прочтения, чем леди и занялась.
Первым делом — письмо дяди. Он, похоже, окончательно уверился в прогнозе племянницы насчет ближайшего будущего страны, даже в шутку спрашивал, не прорезались ли у неё пророческие способности. Слава Создателю, ни малейших признаков этого дара Анна у себя не находила. Сообщения барона дополнили рассказ Ральфа, принципиально ничего не изменив.
Письмо тетушки девушка прочла с грустной улыбкой. Змея не влезет в сброшенную кожу: Анна не хотела знать, кто на ком женился, кто с кем помолвлен, у кого родился ребенок и как того назвали. Ей было скучно это читать, теперь её интересовали совсем иные вещи. Она изменилась. А вот тётя, если семья всё же переберётся во Фризию, останется прежней — сосредоточенной на детях, боготворящей мужа, обожающей посещать многочисленных подруг ради возможности перемыть косточки общим знакомым. Возможно, это и есть счастье.
От Торнтонов Анна плавно перешла к сообщениям Ванденбергов, пухлым и объёмистым. Юристы отрабатывали каждый пфенниг. Представляя нанимательницу, они уточнили границы принадлежащего ей земельного участка, подготовили введение её в наследство, подтвердили дворянское достоинство рода Хингемов, собирали нужную информацию по запросам. В первую очередь Анна хотела получить сведения о Воробьином Луге, и Ванденберги желание леди выполнили.
Бенефиций являлся умеренно-проблемным владением. Конечно, было бы странно, вручи курфюрст (или, вероятнее, кто-то из его близких слуг, тот же Пау) доходную землю чужестранке. А ведь, в определенном смысле, именно так он и поступил, потому что ещё двадцать лет назад Воробьиный Луг приносил своим сеньорам до четырёх тысяч гульденов. Огромная сумма, учитывая его размеры. Хозяева успешно добывали ценные минералы и растения в Черном кольце, продавали их купцам и горя не знали. До тех пор, пока не погибли — всё семейство со слугами и жившими в небольшой деревеньке крестьянами уничтожил старший дух, непонятно по какой причине выбравшийся в реальный мир.
С тех пор Воробьиный Луг стоял пустой, никому не принадлежа. Селиться там никто не хотел, боясь происшедшей трагедии; соседи тоже не торопились забирать выморочное владение, не желая вешать на шею обузу. Хотя, судя по всему, заходить на бесхозный участок и собирать на нём ценности не гнушались. Надо будет с ними что-то делать — отдавать деньги чужакам Анна не собиралась. Впрочем, особых сложностей в данном вопросе она не ожидала, потому что в марке жили по примерно тем же традициям, способы разрешать спорные ситуации давно известны. Небольшое беспокойство вызывала политика, ведь дворяне Черного Кольца склоняются на сторону федералистов, а Стормсонг на землю посадил курфюрст. Но то в теории, в жизни личные отношения важнее. Как сложатся, так и будут жить.
За два дня, проведенные в компании документов, Анна малость осатанела. Она прекрасно понимала пользу бюрократии, бухгалтерии и юриспруденции, ей были очевидны причины, по которым следовало проверять даже верного Ральфа. Однако это не значило, что она должна любить работу с цифрами! И буквами, и законами. Девушка заставляла себя сидеть за столом, вчитываясь в сухие строчки документов, зная — стоит прекратить, и тогда искус заняться чем-то иным может стать необоримым. Поэтому целых двое суток она ни на что не отвлекалась, желая разделаться с ненавистными обязанностями.
Не передать словами, с каким облегчением леди Стормсонг отложила последний листок бумаги в стопку завершенного. Настроение портило понимание, что ещё ответы на письма надо писать, но они могут подождать до Аутрагела.
Таким образом, утро третьего дня магичка встретила выспавшаяся, с хорошим настроением и желанием творить. Мэри сразу подметила, накладывая овсянку:
— Вы сегодня улыбаетесь, миледи.
— Вчера долги разгребла, больше перо в руки не возьму, — пообещала Анна с довольным вздохом. — Буду делать, что хочу! Может, даже на прогулку выйду.
Служанка со скепсисом посмотрела на окно с закрытыми ставнями. Словно в насмешку, ветер взвыл особенно сильно.
— В полдень обычно затишье. Мужчины со двора снег убирают, можно во флигельки зайти, посмотреть, поболтать, — предложила Мэри единственно возможный на её взгляд вариант. — За околицу не выйти, там сугробы выше роста намело.
Снега, действительно, нападало много. Развлечения и тренировки ради Анна очистила от него двор — после утренней уборки там успел появиться новый толстый слой — испробовав все доступные ей способы. Даже заклятье щита по высоте растянула, правда, продержалось оно недолго, считанные минуты, лопнув из-за непредусмотренных нагрузок.
На сём упражнения с магией не закончились, приобретя отчасти криминальный оттенок. Хотя в противозаконности своих действий мигранты из Придии сомневались — в разных странах к магии крови относились по-разному. Где-то запрещали полностью, где-то разрешали отдельные разделы или конкретные обряды. Стормсонги к любым запретам были настроены скептически, и сами решали, следовать им или нет, особенно если имелись веские основания для тревоги.
— Скорее всего, сэр Джон где-нибудь на постоялом дворе сидит. Он опытный человек, знает, что в метель путешествовать опасно.
— Так то у нас, — возразил Род. — Здесь зимы обычно мягкие. Вдруг не сообразил, и в поле мерзнет?