Роман Артемьев – Песня штормов. Побег (страница 18)

Выслушавший соображения клиентки Вандерберг покивал лысоватой головой, и неожиданно предложил встретиться с одним из руководителей Компании. Дескать, завтра он зайдёт, чтобы обсудить оформления гарантий по банковскому кредиту, и вы, драгоценная домина, сможете задать ему свои вопросы. Если пожелаете. Анна, конечно же, пожелала. У неё и вопросы имелись, и устанавливать связи в деловых кругах Фризии пора.

Встреча действительно состоялась на следующий день, после визита молодой леди к портному, и поставила окончательную точку в принятом решении.

— Продаём, — оставшись наедине с юристом, подтвердила Стормсонг. — То есть избавляемся от паёв. Если не отдадим их Пау, то другим способом.

— Молодой господин Витт был недостаточно убедителен?

На фоне восьмидесятилетнего Вандерберга сорокалетний Витт в самом деле выглядел молодым, пусть и потасканным. Анна его аргументов не оценила.

— Язык у него подвешен великолепно. Говорил красиво — жаль только, что ничего не сказал. Если у них в правлении хотя бы четверть такие, то ничего хорошего компанию не ждёт.

Ещё Анне не понравилось отношение. Она привыкла, что её, самое меньшее, не считают дурой, здесь же на неё смотрели, как на милую глупышку, зачем-то лезущую во взрослые мужские дела. Зато комплиментов наслушалась!

Аудиенция у его сиятельства состоялась через три дня, прошедшие чрезвычайно напряженно. Следовало подготовиться к встрече, причем подготовка включала в себя визиты к двум дальним родственницам с материнской стороны. Аристократия северной Европы состояла в родстве между собой, при необходимости Анна нашла бы приют в дворянских семьях в большинстве крупных городов. И её бы приняли. Отказать молоденькой девушке из знатного рода в крове и пище означало покрыть себя позором, о подобном бесчестье судачили бы поколениями. Обошлось, Стормсонг явилась просительницей, но не нищенкой. Поэтому в гостях её видеть были рады… во всяком случае, легкая настороженность во взглядах сменялась на заинтересованность, когда узнавали, что живёт она на своей вилле и планирует остаться во Фризии. Вот только не знает, как лучше это оформить, не посоветуете ли? Особое внимание исходило со стороны пожилых дам, немедленно начинавших вспоминать, кто из их внуков-племянников-младших кузенов не женат. Они с удовольствием перемывали косточки представителям высшего света Аутрагела, выдавая полноценные характеристики царедворцам под видом забавных сплетен. Анна внимательно слушала и запоминала.

Таким образом, к моменту аудиенции она примерно понимала, что из себя представляет граф. Что ему нравится, что не нравится, с кем дружит, с кем враждует, где проходят границы его возможностей. «Тётушки» признали Пау кандидатурой, подходящей для представления интересов молодой сироты при дворе курфюрста, хотя и поведали о нём парочку пикантных историй. Отчасти поэтому Анна решила для первой встречи выбрать не изящное платье или траурный наряд, а надела стилизованный под охотничий костюм. Ей требовалось напомнить, что Стормсонги — род боевых магов, и себя она собиралась позиционировать в первую очередь в этом качестве.

Кстати сказать, юбка-брюки у портного получилась не с первого раза. Он даже сначала не понял, что хочет от него заказчица, ей пришлось взять карандаш и набросать эскиз. Ничего похожего дамы не носили, Анна рисковала, отказываясь следовать моде. С другой стороны, многие магички открыто появлялись на публике в мужских нарядах, и ничего, высший свет и церковь терпели. На их фоне Стормсонг, в длинной мантии, с заплетенными в косу волосами, смотрелась консервативно — и плевать, что коса боевая, с наконечником-артефактом.

Дворец Пау располагался в центре города. Гости к хозяину попадали, преодолевая въездную арку с двумя стражниками, входя через центральный вход со швейцаром и ещё одним охранником, внутри их встречал слуга в ливрее, осведомлявшийся о личности и причине визита. В случае, если посетитель имелся в списке приглашенных, или отказать ему не имелось возможности, его провожали на второй этаж, мимо ещё пары охранников. У кабинета графа сидели два секретаря с воинской выправкой, Анна уловила исходящий от обоих слабый магический ток. Предосторожности не были излишни — партия курфюрста свирепо враждовала с партией федералистов, поддерживаемой агентами моравов и черным дворянством, от покушений страдали обе стороны.

— Несказанное удовольствие видеть вас в моём скромном жилище, леди Стормсонг! Прошу, располагайтесь!

— Благодарю, ваше светлость, что согласились принять меня.

Приседая в глубоком реверансе, Анна воспользовалась паузой, чтобы рассмотреть графа. Задницу с кресла тот поднял, приветствуя посетительницу, однако сделать несколько шагов, и помочь той расположиться на стуле не соизволил. Очевидный знак, демонстрирующий, что она здесь не гостья, а просительница.

Внешне худощавый мужчина с гладко выбритым лицом и длинными, подвязанными шелковой лентой каштановыми волосами выглядел лет на пятьдесят-пятьдесят пять. На самом деле ему около ста сорока. Люди богатые имели возможность оплачивать услуги целителей-мастеров; люди по-настоящему влиятельные, венценосцы и их приближённые, обращались за помощью к магистрам. Последние могли продлить срок жизни неодарённого человека до двухсот лет, очереди к ним стояли огромные.

— Разве мог я поступить иначе? Ваш приезд во Фризию наделал изрядно шума. Стормсонгов прекрасно помнят в нашей осененной всевышней благодатью стране! И сам я был знаком с вашим батюшкой, и ваш брат был представлен мне на одной из ассамблей. Прошу — примите мои соболезнования. Они оба были прекрасными людьми, молодыми, полными надежд и стремлений. Жаль, что они оставили нас так рано.

— Спасибо, ваша светлость. Ваша поддержка очень важна для меня.

— Немыслимо, что юная дева подвергается столь тяжким испытаниям! В вашем возрасте надлежит блистать на балах, сражая красотой сверстников и услаждая взоры стариков. Мы можем лишь уповать на мудрость Спасителя. Разве не Его замысел позволил одинокой девушке, без подобающей ей свиты, преодолеть суровое море и добраться до Аутрагела? Расскажите, как это произошло? С самого начала — почему вы решились на отъезд?

Легкое изменение тона на последнем предложении указывало, что отказ не подразумевается. Граф хотел знать всё. Скрывать Анне было нечего, поэтому она покорно склонила голову и начала:

— Добравшись до Линадайна, я поселилась в доме моего дяди, барона Торнтона. Слуги доставили меня в бессознательном состоянии…

Правду можно преподнести по-разному. Повествуя о своих злоключениях, магичка делала акцент не на слабости, а на силе; не на прошлом, а на будущем. Пау, как и подавляющее большинство людей, эгоистичен, всерьёз помогать постороннему человеку не станет. Нет, он, безусловно, может и денег одолжить, и кров предоставить, и в высшее общество ввести, и мужа найти. Примерно, как котенка на улице подобрать и сделать домашним питомцем, с той только разницей, что в данном случае его действия диктовались бы не только сердечным порывом, но и существующей моралью. С девушками-сиротами из дворянских семей всегда примерно так и поступали.

В опекуне Анна не нуждалась, она хотела совершенно иного. Несколько необычного, по местным меркам. Поэтому ей требовалось показать, что она является не «девой в беде», а ресурсом, в который потенциально выгодно вкладываться. В расчете на будущую прибыль можно и потрудиться. То, что граф, с его возрастом и положением, данные нюансы просчитывает мгновенно, девушка не сомневалась. Исходя из собранных ей сплетен, Пау не чурается действовать нетипично, хоть и консерватор на публику.

Слушая рассказ, мужчина не задавал вопросов, только сочувственно кивал и выражал словесную поддержку. Время спрашивать пришло позднее. Вельможа принялся въедливо уточнять показавшиеся ему странными или не до конца понятными детали, периодически возвращаясь к важным моментам. Его, разумеется, волновали совсем иные вещи, чем Анну — он хотел знать о состоянии королевского двора Придии, устойчивости положения той или иной личности, силе её влияния на события в королевстве. Многого рассказать ему девушка не могла, о чём честно предупредила. Всё-таки не то у неё положение, чтобы разбираться в глубинных течениях политики. Вместе с тем, её анализ группировок и их возможностей приятно удивил графа, после короткого спора насчет одной из них у него взгляд изменился, а из голоса исчезли снисходительные нотки. Почти исчезли.

Когда Пау удовлетворился поведанной ему историей, пришло время торга. Прикрываясь вежливыми фразами и высокопарными речами, стороны обменивались ударами — хотелось бы сказать Анне. Увы, на практике выходило несколько иначе. Девушка по-прежнему выступала в роли просительницы, и, пусть за прошедшие минуты её переоценили в лучшую сторону, многого предложить она по-прежнему не могла. А когда стороны не равны, одна из них является ресурсом.

Каждая фраза имела подтекст.

— Позвольте пригласить вас на осенний бал, который я устраиваю через два месяца. Её высочество обещала почтить мой скромный дом своим присутствием! Поверьте, это неплохой способ начать знакомство с высшим светом для юной девушки, недавно прибывшей в страну.