Роман Артемьев – Песня штормов. Побег (страница 10)

Он помолчал, отдавая дань уважения ещё живому племяннику. Анна с трудом давила желание разрыдаться, удержать сознание помогала боль от впившихся в кожу ладоней ногтей. Сейчас в кабинете решалась её дальнейшая судьба, девушка понимала, что не время проявлять слабость.

— Давайте обсудим, что делать дальше, — лорд Эдвард недовольно мотнул головой, будто отбрасывая неприятные мысли. — Ты всё ещё намерена перебраться во Фризию?

— У меня нет иного выбора. Под опекой Хали ничего хорошего меня не ждёт. А во Фризии правит Серый курфюрст, как он относится к нашему королю, общеизвестно. Оттуда меня не достанут.

Внезапно её пронзило пугающее подозрение, и Анна уточнила:

— Запрета на мой выезд из страны ведь нет?

— Запрета не установлено, — задумчиво кивнул Норрис. — Скорее всего, никто не ожидает подобного шага. Вы титулованная дворянка, не состоите в свите её величества или иной службе, не включены в особые списки. Получается, вы можете совершенно законно покинуть страну, и чиновники не имеют права вам препятствовать.

— Задержать корабль можно и без бумаг, — проворчал барон.

— Тогда мне следует отплыть как можно скорее. Сразу после… сразу после казни. В тот же день.

Мужчины переглянулись между собой. Предложение звучало разумно. Сбежать под шумок, пока все заняты и стража дежурит не в порту, а в центральных районах, намного проще, чем на следующий день. Кроме того, неизвестно, когда документ с назначением опекуна покинет королевскую канцелярию; не исключено, что буквально через час после казни его на подпись подсунут. Сейчас нельзя, потому что Виктор жив, а барон вовремя подсуетился и провозгласил право защиты над племянницей — воспользовался законом, идущим из старых времен.

На казнь Анна собиралась прийти, несмотря на просьбу брата. Это был её долг, последний долг, и она твердо намеревалась его исполнить. И, вдобавок, её появления ожидают, если она не придёт, враги встревожатся, увеличат число наблюдателей… Нет.

— Почему бы и нет? — сказал барон. — Прямо с площади на корабль, только в другую карету пересесть.

— Один из моих знакомых, милорд, капитан вместительной шхуны, — сообщил юрист. — Молчаливый и надежный человек. Он с радостью доставит леди Анну до Аутрагела.

— Договоритесь с ним, — приказал лорд Эдвард. — С ним и с таможенниками, чтобы не чинили препятствий отплытию.

Они ещё недолго обсудили детали предстоящей авантюры, затем мэтр отправился домой, хозяин дома проводил его до выхода. Анна помедлила в кабинете, дожидаясь дядю. Сидя в тишине, она чувствовала, как опускаются плечи, а в груди нарастает жгучий ком. Пока мужчины были рядом, говорили, спорили, вовлекали её в беседу, девушка отстранялась, не позволяла отчаянию захватить её. Оставшись в одиночестве, она с ужасом осознала, что — да, худшие опасения сбываются. Ничего не изменить.

Ей очень хотелось пойти в свою комнату и дать волю чувствам, прорыдавшись, но требовалось сделать ещё одно. Поблагодарить дядю. Вопреки страхам, он оказался порядочным человеком, не пожелавшим нажиться на бедственном положении родственницы. Конечно, ещё всё можно переиграть, целая неделя впереди, но зачем устраивать спектакль? Сегодня, сейчас? Анна понимала, что, по сути, находится в полной власти барона Торнтона, если бы тот хотел ей навредить, то никак помешать ему она бы не смогла. Было немного стыдно за свои подозрения, и радостно, что они не сбылись.

Наконец, дядя Эдвард вернулся. Причем не один — его сопровождала жена. Барон, по-видимому, сообщил тёте Милдред грустные новости, потому что женщина, не говоря ни слова, подошла к Анне и обняла её. Просто, обняла, прижала к груди, и начала тихо гладить по голове.

Стена, возводимая перед чувствами, рухнула. Горе прорвалось потоком слез и глухими рыданиями, девушка на время потерялась в теплоте рук и отдалась скорби. Сколько времени она так стояла, судорожно цепляясь за тетю, потом она сказать не могла. В памяти осталось ощущение теплоты, поддержки, заботы. Именно то, что тогда ей было нужно.

Так плохо ей не было никогда. Ни в с трудом вспоминаемый день смерти матери, ни после известия о казни отца. Может, потому, что брат оставался последним из близких родственников; может, благодаря бессмысленной, глубинной, отвергаемой вслух надежде. Как бы то ни было, успокоилась она не скоро. От всплеска эмоций накатила слабость, Анна с трудом, с неохотой отстранилась от тети, и, вытащив платок, принялась приводить себя в порядок.

— Крепись, дорогая, — вздохнула тетя. Только сейчас девушка заметила, что глаза у той тоже красные и припухшие. Заплаканные. — Ты теперь последняя Стормсонг. Тебе надо быть сильной.

— Я понимаю, — кивнула Анна. Последний раз провела платком по щекам, обернулась лицом к родственникам. Поколебавшись, уточнила малость гнусавым голосом: — Дядя рассказывал вам о моих планах?

— О Фризии? Да, конечно. Не хочу сказать, что отъезд мне нравится, но, наверное, так и в самом деле будет лучше.

— Надеюсь, моё бегство доставит вам не слишком много неприятностей?

— Не переживай об этом, — из кресла пробасил барон. — Серьёзно навредить нам Хали не в силах. Он устроит скандал, поняв, что тебя в доме нет, но мы его переживём. Хотя бы пару месяцев веди себя тихо, чтобы о твоём местонахождении следователи сразу не узнали, большего не требуется.

— Я постараюсь. С подачей заявления о желании принести присягу курфюрсту в любом случае следует ждать до совершеннолетия, до тех пор буду избегать публичности. Однако, как быть с вступлением в права наследования? Официально бесхозную виллу могут конфисковать.

— Завтра-послезавтра появится Норрис, поговори с ним. Пусть посоветует кого-нибудь из тамошних коллег, наверняка ведь кого-то знает.

— Спасибо, так и сделаю.

— Ладно, время позднее, — вздохнул мужчина. — Пора ложиться. Милдред, дай девочке снотворного, иначе она не заснёт, а завтра многое предстоит сделать. И не только завтра, вся неделя предстоит тяжелая.

Глава 8

Сборы усложнялись необходимостью соблюдать осторожность. Старшие Торнтоны хмуро признавали, что не могут дать гарантий абсолютной преданности всех обитателей дома. В столице постоянно проживало около двух десятков вассалов и слуг семейства баронов, вполне возможно, к кому-то из них подходили с предложением делиться сведениями за денежку. Что перевесило — деньги или верность — угадать нельзя.

Способы обеспечить тотальную преданность существовали, но ментальная магия слишком уж сильно влияла на разум. Заклятые слуги сразу или постепенно превращались в равнодушных болванчиков, не имеющих иных желаний, кроме исполнения воли хозяина. Кроме того, за ними постоянно приходилось следить, потому что в порывах энтузиазма они всякое творили, причем внезапно и творчески. В плохом смысле. Из-за многочисленных кровавых инцидентов к идее промывки мозгов относились отрицательно, во многих странах закон запрещал наложение Оков Верности. Королевство Придия относилось к числу последних.

Младших Торнтонов в планы кузины тоже решили не посвящать. Девушек отец считал болтушками (по мнению Анны — правильно считал), Чарльз излишне прямолинеен и не сможет правдоподобно изобразить незнающего. Поэтому сборы проходили тихо, проводили их фактически втроём — сама Анна, Мэри и Родерик. И если у подростка вещи заняли всего один сундук, даже с учетом подаренных или приобретенных в столице, то девушкам пришлось повозиться. В первую очередь, разумеется, леди Стормсонг, которую тетя завалила платьями и прочей одеждой, обязательной по статусу, хотя приехавшая буквально в одном платье и туфлях горничная тоже внезапно оказалась обладательницей множества вещей. Почти все они были поношенные и перешитые — с другой стороны, обычные крестьяне или ремесленники на сравнимое богатство надеяться не могли. Но личная горничная знатной дамы должна выглядеть соответствующе, поэтому о ней Торнтоны тоже позаботились.

Помимо одежды, багаж Анны включал в себя десяток килограммов железа в виде слитков, килограмм бронзы и ларец с различными минералами. Довольно дорогой набор, частично позаимствованный в усадьбе и переплавленный, частично купленный в лавке алхимика. Имелись у магички определенные планы, которые она намеревалась опробовать по пути в новый дом. В том же большом сундуке разместились кошель с серебром и целых три книги, их разрешил скопировать барон из своей библиотеки. Книги переписала сама Анна, попутно тренируя навык телекинеза, они не были украшены миниатюрами сверх необходимого, у них был простой переплет и обложка из обычной кожи, без вставок из драгоценных металлов. Однако девушка не продала бы их ни за какие деньги. Сейчас, пока библиотека Стормсонгов находилась вне досягаемости, любые источники информации по развитию магического дара представляли для неё особую ценность.

Собиравшаяся поначалу заодно всучить племяннице Святую Книгу тетя позднее передумала. Церкви Фризии и Придии из-за расхождений в теологических вопросах периодически проклинали друг друга, в периоды обострений таможни обеих стран свирепствовали, запрещая провоз предметов «еретических» культов. Поэтому решили не рисковать.

Лекарств набрали ящичек, зеркала осторожно упаковали… Зеркала, кстати, диковинкой не считались. Маги изготавливали их достаточно часто, один из этапов становления артефактором включал в себя демонстрацию создания зеркала. Те, которые везла с собой Анна, не несли на себе никаких зачарований, и предназначались исключительно для бытовых нужд.