Роман Артемьев – Черное Кольцо (страница 35)

Так вот, возвращаясь к артефактам. Их созданием Анна всё-таки занималась.

— Служанки дежурят в отдельной уборной комнате, подальше от зала. Они должны иметь при себе полный набор необходимого, если вдруг леди потребуется привести в порядок платье. Кружева отрываются, напитки проливаются на одежду, недоброжелатели могут наложить оскорбительную иллюзию. Основное внимание, конечно, будет приковано ко мне, но вам тоже следует быть настороже.

Объяснять что-либо дяде Джону не требовалось, он балы и приёмы посещал не раз. Лекция предназначалась для Родерика и Мэри.

— Начнём с тебя, Мэри. Держи, — леди передала ей две простенько выглядящие вещицы. Тем не менее, служанка взяла их с широко раскрытыми глазами, осторожно, словно не веря, что ей доверяют подобные ценности. Не носила она прежде серебро с мелкими драгоценными камнями. Да сам факт того, что госпожа доверяет ей предметы с магической начинкой, переводил её на вершину иерархии слуг! — Браслет надень на правую руку. Всю еду, напитки, предметы, которые тебе передают, берешь только этой рукой. Если вдруг браслет нагрелся — немедленно бросай полученное! Значит, тебя пытаются отравить или проклясть. Браслет способен определить простые яды, зловредные эликсиры, мелкие проклятья. Тебе должно хватить, вряд ли на служанку захотят тратить нечто серьёзное.

— Ага, — неловко кивнула Мэри с ошарашенным видом.

— Браслет носи постоянно, — продолжала инструктаж Анна. — Гребень вденешь в волосы перед выходом из кареты. Ты не одаренная, защитные артефакты подобного рода угнетающе действуют на твой организм, поэтому долго носить их нельзя. Говоря простым языком, через несколько часов ношения ты сначала захочешь спать, потом начнёшь запинаться, пальцы станут неловкими, ещё позже перестанешь понимать, что тебе говорят. Зато! Пока на тебе эта вещь, проклясть тебя нельзя. Зелье подлить можно, но против зелья браслет. Поняла?

— Поняла, миледи!

— Если будет возможно, покинешь комнату, посидишь в карете со снятым гребнем. Там своя защита есть. Теперь насчет тебя, Род, — обратилась к парню леди. — На балу ты будешь присутствовать в качестве оруженосца своего дяди, поэтому старайся от него не отходить. Или хотя бы периодически появляйся перед глазами, чтобы он тебя видел. У оруженосцев свой стол, сидеть будешь за ним. Вот тебе браслет, он такой же, как у Мэри. Да, я помню про твоё кольцо, но в данном случае лучше перебдеть.

Вести себя с достоинством, ссор не затевать. Если бокал или тарелку отставил, больше из них не ешь и не пей. Старайся поменьше говорить и побольше слушать — нам надо понимать, какие у гостей между собой отношения. Кто нам друг, кто враг, чего хотят, на что нам рассчитывать. Если попросят показать экипаж, соглашайся, но внимательно смотри, чтобы ничего не подкинули. Ты, в определенном смысле, разведчик: у тебя есть шанс услышать то, о чем не станут упоминать в разговоре со мной или дядей Джоном…

Инструкции леди Стормсонг выдавала до самого отъезда на бал, щедро пересыпая живыми примерами, как из личного опыта, так и услышанными от знакомых. Несмотря на отличие местных традиций от придийских, основа публичных увеселений в колдовских родах Северной Европы одинакова, точно так же, как и поведение отдельных гостей. Балы, пиры, банкеты и прочие празднества никогда не являлись только способом развлечься, они служили множеству разных целей, от поиска подходящей партии для детей до составления союзов против общих врагов.

Ей самой тоже следовало подготовиться, причем основательнее спутников. Наблюдать в первую очередь станут за ней, её же захотят проверить на крепость и прочие качества. А у неё даже защиты нормальной нет! Все артефакты, в которых она посещала балы, остались в Уинби, откуда девушку увезли в том, в чём она в тот момент была. То есть простенькие сережки, обязательные кольца на пальцах и неизменный крестик на шее. Она, разумеется, позднее пыталась исправить ситуацию, разными способами, но вышло с переменным успехом.

Предметы работы мастеров купить сложно, в открытом доступе их почти не найти. Почти — значит, стоят они бешеных денег. А леди Стормсонг, в силу этикета и здравого смысла, носить должна либо мастерские вещи, либо изготовленные собственноручно. Остальные ей не по статусу. Поэтому она старалась, экспериментировала, создавала артефакты, больше похожие на художественные изделия, уместные в облике знатной дамы. Мечтала изготовить малую парюру, чтобы драгоценности составляли единый комплект, усиливающий и взаимодополняющий. Увы, пока что не всё у неё получалось. Например, ей совершенно не давались артефакты ментальной направленности, из-за чего гребень для Мэри оказался непригодным для долгого ношения.

На помощь пришла ритуалистика. Или, правильнее, обрядовая магия, совмещенная с ритуалом — попытки отразить проклятье в наложившего его делались, наверное, ещё в древнейших цивилизациях Земли. Получалось так себе, пока не пришли до отвращения рациональные латины, поставившие магию на относительно научную базу и создавшие ритуал «зеркало Тривии», позднее пересчитанный во множестве вариаций. Стормсонги, разумеется, разработали свою версию. Долго носить «зеркало» не сумел бы и магистр, Анну хватало на половину суток, причем под конец на неё нападал жуткий голод, однако она считала неудобства приемлемой платой за неуязвимость от проклятий воинской и рыцарской ступеней.

— Дома я как-то не задумывалась, сколько времени, каких усилий требует подготовка к балу, — призналась она дяде Джону. — Там всё давно было налажено. И помощниц больше… Всё приходится делать с нуля. Радует, что в следующий раз будет проще.

— Уверена, что он случится? — съехидничал Хингем. — Может, мы так опозоримся, что больше не позовут.

— Никаких «опозоримся»! Мне нужно наладить связь с местной элитой. Нерешенных проблем — пучок и кучка, одни церковники чего стоят!

— А что с ними? — не понял сэр Джон.

— С ними всё плохо. Мы уже дважды не заплатили десятину, и если о первом разе, с медведя, мало кто помнит, то о только что случившемся походе знают все соседи.

По закону предполагалось, что церковная десятина платится с любых доходов. Однако подобным мало кто занимался, просто вносили раз в год фиксированный взнос. Отслеживали только крупные суммы, вроде добычи от убийства уникальных чудинцев и им подобных.

— Ты сама знаешь, что нашей церкви здесь нет.

— Да, по закону мы правы, — согласилась леди. — Однако, с точки зрения той же старой церкви, ситуация выглядит настоящим бунтом. Они спокойнее отнесутся, если мы начнём выплачивать десятину их прямым врагам, чем не будем платить её вовсе. Потому что неуплата создаёт прецедент. Глядя на нас, их прихожане задумаются: а что, так можно? Я, кстати, первая скажу, что нельзя.

— Тогда что делать?

— Искать компромисс. Будучи креатурой князя фризского, я не могу поддерживать Святой Престол. Не деньгами точно. Мои отношения с епископом или тем же Тюрье могут быть сколь угодно дружественными, но стоит наместнику сообщить в Аутрагел, что я даю старой церкви реальные деньги, и в столице сразу задумаются, не совершили ли они ошибку, даровав девочке бенефиций? Вроде бы я должна платить тауферитам, которые за Альбрехта стоят горой, но ты знаешь, какие у них отношения с нашей конфессией. Кто их знает, вдруг в сложный момент назовут еретиками и откажут в помощи? Нет, они тоже не подходят. Так что нужно посоветоваться с умными людьми, узнать, что можно сделать. Наверняка ведь кто-то уже оказывался в схожем положении и как-то из него выпутался.

— Значит, поспрашиваем, — кивнул Хингем.

Значимость церкви в жизни людей он осознавал лучше Анны, чья личность изменилась под влиянием скептического мировоззрения второй половинки. Атеисткой девушка не стала, но смотрела на религию более утилитарно, сравнительно с современниками. Причем с её практической точки зрения церковь была нужна, а в регионах вроде Черного Кольца — жизненно необходима.

Священники лучше всех разбирались в одержимости. Без их участия сложные случаи заканчивались бы гибелью несчастных, поэтому справедливо говорить, что одаренные в сутанах ежегодно спасали десятки и сотни людей от смерти. Однако если об очищении одержимых широкие слои помнили, то кое о чём столь же важном обычно забывали. Церковь — до определенного предела — могла защищать земли от духов. В «намоленные» места те предпочитали не соваться.

Феномен крестных ходов на самом деле никакой не феномен. Одаренные, при соблюдении определенных условий, способны объединять силы, сливая их в единый поток для проведения мощного обряда, сложного ритуала или создания сильного заклятья. Первые круги и ковены ради этой цели появились. В современном мире методику используют редко, потому что велик риск не справиться с бушующей магией и лишиться дара, стать выжженным. Подавляющее большинство магов выбирает иные пути, как правило, предпочитая использовать накопители.

У церкви — своя философия. Ещё на заре становления церкви как организации Флор Карт-Хадашский, маг, шпион, теолог и неотлученный еретик, высказал предположение, что неодаренных не существует в принципе. Просто у большинства людей дар настолько слаб, что заметить его невозможно. Флор много чего ещё написал, в последующее тысячелетие вопрос о его посмертном отлучении поднимался многократно, но в конечном итоге тему решили замять. Сформулированные им концепции легли в основы вероучения, анафема автора поколебала бы религиозные догмы.