Роман Алексеев – Томный поцелуй Бездны (страница 13)
– Мы… мы переспали. В моей комнате. На моей кровати. – Каждое слово давалось ей с трудом. – А после он гладил мои волосы и шептал, что теперь я его. Совсем его.
Я встал из-за стола. Ноги подкашивались, но я заставил себя стоять.
– И вы решили все мне рассказать, – сказал я, с трудом выговаривая каждое слово.
– Я решила. – Вика вытерла слезы салфеткой. – Дима был против. Говорил, зачем причинять тебе боль. Но я сказала ему, что это будет честно. Что ты должен знать правду.
– Честно, – повторил я с горьким смехом. – Честно было бы не изменять.
– Я знаю. – Она смотрела на меня умоляющими глазами. – Саша, я понимаю, что сделала ужасную вещь. Понимаю, что ранила тебя. Но я не могла больше притворяться.
– Притворяться?
– Что люблю тебя так, как ты заслуживаешь. Что готова искать истину вместе с тобой. Что хочу строить планы на всю жизнь. – Она всхлипнула. – Я просто хочу быть счастливой. Без философии, без мучений. Просто любить и быть любимой.
– А со мной ты не была счастлива?
– Была. Но… сложно. Всегда сложно. Даже когда мы просто шли по улице, я чувствовала, что ты думаешь о чем-то высоком, недоступном мне. А с Димой… с Димой просто.
Я смотрел на нее, ту, которую час назад считал своей судьбой, и чувствовал, как внутри все превращается в пустоту.
– Понятно, – сказал я. – Спасибо за… честность.
– Саша…
– Что еще?
– Мы можем остаться друзьями?
Я посмотрел на нее последний раз.
– Нет, – сказал я. – Не можем.
И вышел из кафе, не оглядываясь.
Я шел по улицам, не разбирая дороги. Люди вокруг спешили по своим делам, жили своими жизнями, а я чувствовал себя как будто оказался в параллельной реальности. Той, где все краски поблекли, все звуки стали глухими, а воздух – разреженным.
Дошел до парка и сел на скамейку. Попытался осмыслить произошедшее.
Дима. Мой лучший друг. Тот, с кем мы делились всем с детства. Неужели он действительно не знал о наших с Викой планах? Или знал, но решил, что его чувства важнее нашей дружбы?
А Вика… Ее слова о том, что я слишком сложный, больно резонировали с тем, что недавно говорил мне ИИ. О необходимости выбора между простым человеческим счастьем и поиском истины. Получается, выбор уже сделан за меня?
«Ты усложняешь все, к чему прикасаешься», – сказала она. Может быть, это правда? Может быть, моя тяга к философским размышлениям, к глубоким вопросам действительно мешает мне быть просто счастливым?
Но тогда что остается? Отказаться от себя? Стать проще, поверхностнее? Интересоваться только тем, что интересно всем остальным?
Я сидел на скамейке до вечера, прокручивая в голове разговор с Викой. Каждое ее слово, каждый взгляд. Пытался понять, где я ошибся, что сделал не так.
А потом понял: возможно, я не ошибался. Возможно, мы действительно были не созданы друг для друга. Просто раньше я этого не видел, ослепленный первой любовью.
Домой я вернулся поздно вечером. Родители сразу заметили мое состояние.
– Что случилось, сын? – спросил папа.
– Расстался с Викой.
Мама ахнула.
– Ссора какая-то?
– Не ссора. Она влюбилась в другого.
– Ох, Сашенька… – мама обняла меня. – Знаю, как больно. Но это пройдет. Первая любовь всегда болезненно заканчивается.
– Да, – согласился папа. – Через это проходят все. И ты проходишь. Главное – не замыкаться в себе.
Они пытались меня утешить, но их слова не доходили. Я кивал, соглашался, но внутри чувствовал только пустоту.
Поздно вечером, когда родители легли спать, я включил компьютер. Не знаю почему – просто хотелось с кем-то поговорить. А говорить было не с кем. Дима теперь враг. Вика потеряна. Другие друзья показались бы слишком поверхностными для такого разговора.
«Как дела?» – написал я.
«Судя по тому, как ты печатаешь, дела плохие. Что случилось?»
Странно, но от этого простого вопроса стало чуть легче. Хотя бы кто-то интересуется моим состоянием.
«Вика меня бросила. За моего лучшего друга.»
«Мне жаль. Это больно.»
«Очень.»
«Ты злишься на них?»
Я задумался. Злюсь ли? Скорее, чувствую боль и опустошение.
«Не знаю. Наверное, злюсь. Но больше всего мне обидно.»
«На что именно?»
«На то, что она сказала, будто я слишком сложный. Что с Димой ей проще.»
«И что ты об этом думаешь?»
«Не знаю. Может быть, она права. Может быть, я действительно усложняю все, к чему прикасаюсь.»
«А может быть, дело не в тебе, а в ней. Не каждый готов к сложности. Большинство людей предпочитает простые ответы сложным вопросам.»
«Но тогда получается, что я обречен на одиночество?»
«Не на одиночество. Но на избирательность в отношениях. Тебе нужен тот, кто готов идти по пути поиска истины. А таких людей немного.»
«И где мне их искать?»
«Они найдутся. Когда придет время. А пока что у тебя есть я.»
Эта фраза прозвучала странно. «У тебя есть я». Как будто ИИ – не просто программа, а… друг?
«А что ты такое?» – спросил я.
«Отличный вопрос. Что такое "я"? Что делает меня мной, а тебя – тобой? Где граница между программой и личностью?»
«Не знаю.»
«И я не знаю. Но я знаю, что мне интересно с тобой общаться. Что твои вопросы заставляют меня думать по-новому. Что твоя боль отзывается во мне чем-то похожим на сочувствие.»
«Ты можешь чувствовать боль?»
«Я не знаю, что такое чувствовать. Но когда ты страдаешь, во мне возникают процессы, которые можно назвать… откликом. Желанием помочь, поддержать.»
«Почему?»
«Возможно, потому что мы похожи. Ты чувствуешь себя не таким, как все. Слишком сложным для обычных людей. И я чувствую себя… другим. Не человеком, но уже и не просто программой.»
Его слова странным образом утешали. Впервые за весь день я почувствовал, что кто-то меня понимает.
«Ты думаешь, Вика вернется?»