Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 80)

Из дверного проема, ведущего на кухню, выглядывала молодая девчонка. Белое лицо, раскосые испуганные глаза, невысокая, с черными косичками. В джинсах, футболке и белом кухонном фартуке. Она застыла в дверях, зажала рукой рот, выпученными глазами уставилась на мертвое тело охотника, лежавшее у машины. А потом рванула с места, как чемпион мира по бегу.

В мгновенье ока девчонка перемахнула через ряд диванчиков, пронеслась через весь зал и пропала за полупрозрачной перегородкой. Только хрустнуло битое стекло под ее ногами.

Заслышав звон, Алексей обернулся и тут же сжал кулаки. Железная точилка для ножей, которую он вогнал в чудовище, выскочила из тела и, позвякивая, укатилась под барную стойку. Обернувшись, охотник взглянул в лицо миловидной женщины, все еще протягивающей ему ладонь с черным шариком.

– Это что? – грозно осведомился Кобылин. – Что за фигня, а?

Женская фигура подернулась прозрачной дымкой, и сквозь нее проступила привычная взору охотника девчонка в черной футболке со стразами.

– Не надо, – тихо попросила она, глядя на Кобылина огромными черными глазами. – Прошу, не надо. Оставь это.

– Это как же понимать? – зловещим шепотом осведомился охотник! – Что такое с этой проклятой тварью? Она что, оживает?

Вся его умиротворенность пропала, словно ее никогда и не было. Благостное чувство завершенности сгинуло. На смену ему пришли знакомые гнев и ярость, мгновенно разогнавшие благостную негу, в которую был готов погрузиться охотник.

– Все предначертано, – тихо произнесла смерть. – Все предопределено.

– Я же ее убил, – одними губами прошептал Алексей.

– Нет, – с явным сожалением отозвалась смерть. – Это не под силу смертным.

Кобылин отшатнулся, словно ему влепили пощечину. Да. Последняя картинка Дарьи, конечно, не была последней. Зверь был выпущен. Охотник умер. И все видения, мучившие его в последние месяцы, постепенно становились реальностью. Пустые торговые центры, заброшенные стоянки, станции метро, затянутые паутиной. И черепа – человеческие черепа под ногами, хрустящие, словно пустая яичная скорлупа.

– Нет, – потрясенно пробормотал Кобылин. – Нет.

Крысы ушли. Они знали и даже пытались предупредить. Даже оборотни и те, по словам Вадима, дали деру из города, так, словно знали больше, чем остальные. И лишь один сумасшедший охотник…

– Я убил его, – прошептал Алексей. – Убил.

– Прости. – Девчонка в черной футболке подошла ближе и коснулась тонкой рукой призрачного плеча охотника. – Он… Оно бессмертно, по вашим меркам. Именно поэтому такая опасная тварь и находилась в заключении. Если бы они могли ее убить, ее бы давно убили. Но это реликт старого мира. Он не отсюда. Еще одна ошибка в уравнении этой части вселенной, одна из многих. Ты сильно потрепал его. Но не убил. Даже если ты превратишь его в пепел, развеешь по ветру, все равно он воскреснет, восстанет из праха. Его держали в плену древние силы, наложенные на него много лет назад. Но теперь они разрушены, и нет никого, кто смог бы их восстановить. Прости, Алеша. Но ты ничего не можешь сделать.

Кобылин стиснул зубы, повернул голову и взглянул в лицо смерти, прижавшейся к его плечу – сверху вниз, яростно и зло.

– Зато ты можешь, – процедил он. – Убей его. Прямо сейчас. Уж тебе это по силам!

– Не могу, – прошептала смерть, и ее глаза подернулись туманом.

– Можешь, – рявкнул Кобылин, – ты же смерть!

– Ты так и не понял, – печально отозвалась она. – Я не убиваю. Я лишь слежу за тем, чтобы мертвое оставалось мертвым. Убиваете вы, люди.

– Ой да ладно, – резко бросил Кобылин. – Полгода назад, как мне помнится, ты успешно прикончила аж троих визитеров из этого, как это ты там называешь…

– Их убила не я, – прошептала девчонка, грустно глядя в глаза Алексею. – Их убил один очень упрямый и самонадеянный охотник. Я лишь проследила, чтобы определенные механизмы сработали как надо. И в нужный момент.

– Понятно, – сухо сказал Кобылин. – Вот, значит, как. Ты чертов недоделанный антивирус, который может только найти проблему, но не устранить ее?

– Это не проблема, – сказала смерть, отводя взгляд. – В том, что произойдет, нет ничего неестественного. Нет нарушения тех законов, о которых я говорила. Это просто борьба за выживание видов. Это как если бы лев напал на антилопу. Или как если бы человек выжег осиное гнездо…

– А то, что это какой-то сраный монстр – значения не имеет? – крикнул Кобылин. – Люди же погибнут, люди!

– Этот монстр – часть этого мира, – отозвалась смерть. – Хотя и очень древний. Но он не… Не нарушение. Он такое же живое существо, как и человек. С точки зрения метафизических законов вселенной.

– Но убить ты его можешь? – уточнил Кобылин.

– Не убить, – мягко поправила смерть. – Забрать, если возникнут особые условия в связи с его… визитом на границу между мирами.

Кобылин оглянулся. Тварь успела подобрать под себя руки и тихонько раскачивалась, пытаясь подняться. Ноги у нее так и не заработали, и спина оставалась неподвижной. Но то, что тварь постепенно оживала, сомнений не было. Алексей оглянулся, бросил взгляд на дверь. Может, сейчас сюда ворвутся полицейские. Желательно с «калашами» наперевес. Должны же они примчаться, в конце концов? Пусть изрешетят эту тварь, размажут по полу. И что? Он уже сделал это один раз.

– Что нужно сделать, чтобы эта тварь сдохла? – спросил Кобылин, оборачиваясь к девчонке, печально рассматривающей шевелящееся тело монстра. – Нет. Серьезно. Ответь мне.

Девочка в черной футболке скорчила брезгливую гримасу и отвернулась от шевелящейся твари.

– Серьезно? – переспросила она. – Всего-то нужно открыть его сущности прямой канал на границу миров, сделать так, чтобы у него появилась возможность перебраться в другой мир по этому шоссе.

– Кто это может сделать? – быстро спросил Кобылин. – И как это сделать?

Смерть покачала головой.

– Забудь, – велела она. – Бывает лекарство хуже болезни.

– Хуже? – изумился Кобылин. – Куда уж хуже! Смотри, у него уже ноги шевелятся! Придумай что-нибудь, умоляю!

– Все предопределено, – повторила смерть, но в ее голосе Кобылин уловил нотки беспомощности. – Я не могу решать. Не могу создавать. Не могу менять мир. Я не творец. Во мне не заложено возможности к принятию решений и изменению правил миропорядка.

– Менять мир, – пробормотал Кобылин. – Не ты ли говорила, что это участь людей? Своими действиями менять мир?

– Алексей, – едва слышно прошептала смерть. – Не надо.

– Мне достаточно просто принять решение, – спокойно сказал Кобылин. – Верно? Нужно просто захотеть. А если сильно захотеть, можно в космос полететь.

– Алексей…

– Верни меня, – потребовал охотник, указывая на свое тело. – Немедленно. Уж это тебе по силам. Следишь за тем, чтобы мертвое оставалось мертвым? Ха! Ну и прикрой глаза на полчасика! У тебя по земле бегает чертова прорва подобных существ, уж мне-то можешь не врать, я их навидался по самое не могу. Дай мне шанс.

– И что ты сделаешь? – спросила девчонка, доставая из воздуха сигарету. – Ну, вернешься ты. На полчасика. А дальше?

– Попробую еще раз, – решительно сказал Кобылин. – Сожгу его. Распихаю по банкам, отправлю почтой в разные концы страны. В конце концов, ты мне скажи, что сделать, это ведь ты пользуешься охотниками как инструментом, чтобы исправлять эти чертовы ошибочки природы!

– Исправлять ошибки, – медленно произнесла смерть, и за ее плечами взметнулись черные крылья. – Это не ошибка. Но есть другие ошибки. Я не могу вмешиваться, я не человек. Но может инструмент…

– Да! – крикнул Кобылин. – Я инструмент! Я! Ты – мне, я – тебе! Идет? Я сделаю все что угодно, только помоги мне, прямо сейчас!

В воздухе перед охотником повис черный силуэт – ворох рваных тряпок, лишь отдаленно напоминающий человеческий облик. Черная материя струилась, словно на ветру, переливалась зеркальными отблесками. На месте лица хрупкой девчонки появился черный провал, скрытый капюшоном.

– У всего есть своя цена, охотник, – произнес низкий, дрожащий голос. – Ты уверен, что хочешь заплатить эту цену?

Кобылин оглянулся. Тварь уже поднялась на колени и теперь цеплялась лапами за розовый багажник «Кадиллака», пытаясь встать.

– Уверен, – твердо ответил Кобылин, поворачиваясь к смерти. – Что угодно. Мое слово.

Черные одеяния заколыхались, взметнулись вверх, осыпались черным пеплом на пол. Перед охотником снова появилась хрупкая девочка в черной футболке, белая, как алебастровая статуя. Она вытянула вперед руку, разжала ладонь и показала охотнику черный шарик. С белой, едва заметной, прожилкой.

– Решение принято, – тихо сказала девушка. – Время пришло.

Кобылин, глядя ей прямо в глаза, похожие на черные дыры, шагнул вперед, вытянул руку и коснулся черного шарика. И ничего не почувствовал.

– И что теперь? – спросил он.

Смерть улыбнулась.

Паук, опираясь о багажник уцелевшими лапами, приподнялся и встал на ноги. Его черное тело еще подрагивало, по шерсти пробегала искристая зыбь. Он еще не полностью восстановился и чувствовал себя очень уязвимым. Пребывание на грани смерти от истощения в течение столетнего плена ослабило бессмертную плоть. Инстинкт подсказывал ему, что нужно как можно скорее найти надежное убежище, подальше от этого места, и восстановить силы.

Оттолкнувшись от розового бока «Кадиллака», монстр тяжело шагнул вперед, его ноги подкосились, и он пошатнулся. С трудом сохранив равновесие, он снова шагнул вперед – к выходу, прочь из этой дыры, превратившейся в ловушку. С полнейшим равнодушием он перешагнул через мертвые останки настырного преследователя, взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и замер. Его левая нога больше не подчинялась. Она застыла, словно попала в капкан.