Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 79)

– Прощай, Кобылкин, – сказал Фродо, улыбаясь до ушей. – Может, еще увидимся, на той стороне, где бы она ни была.

– Кобылин, – автоматически поправил Алексей. – Что за…

Здоровяк вскинул кулак к потолку, и обе фигуры исчезли, словно их никогда и не было. Разъяренный, Кобылин обернулся к хрупкой девчонке. Та, присев на капот розового «Кадиллака», прикуривала новую сигарету от черной зажигалки.

– Это что? – возопил Кобылин. – Что происходит, а?

– Восстановление разорванной ткани вселенной и латание дыр в законах бытия, – мрачно отозвалась девчонка. – А что?

– Э, ну, – буркнул озадаченный Кобылин. – Так… дело было в этом? Два призрака помогали мне? Поэтому все получалось? Но как, черт возьми!

– Это просто, – пробормотала смерть, затягиваясь сигаретой. – Ты поднимаешь руку, прицеливаешься. Команду твоим мышцам отдает лучший стрелок, олимпийский чемпион по стрельбе. Как поставить руку, как вздохнуть, с какой силой потянуть курок, какое упреждение сделать. Он давно умер. Но его навыки живы. А лучший наемный убийца, давно умерший от сердечного приступа, в это же время подсказывает тебе, что тень в соседнем углу неестественная и после выстрела надо шагнуть вправо. А лучший из покойных акробатов дает команду твоим ногам, как нужно шагать и как изогнуть спину, вот прямо сейчас, чтобы сохранить равновесие и выполнить прыжок…

Потрясенный Кобылин застыл, не в силах отвести взгляда от бледного лица девчонки, окутанной сизыми клубами дыма.

– Но это, – пробормотал Кобылин. – Это же одержимость. Я просто одержим духами покойников? Мое тело было для них всех домом? И откуда взялись все эти самые-самые, когда я видел только Фродо и Сэма?

– Они были всего лишь передаточным звеном, – мягко сказала смерть. – Антеннами. Теми самыми дураками, что шастают через стену туда-сюда. Твоей связью с той стороной. Без них ты бы не мог связаться с тем, что прячется за стеной.

– Я знал, – прошептал Кобылин, не обращая внимания на слова девчонки. – Я всегда чувствовал себя просто инструментом в чужих руках. Игрушкой. Пешкой. Ничего не изменилось. Фродо и Сэм это начали… И продолжили. Великий охотник! Палладин в белых доспехах! Как же. Бомжара, одержимый духами. Вот в чем, оказывается, мой секрет, вот в чем моя сила, да? Ха!

– Твоя? – Девчонка изящно расплела худые ноги в черных джинсах и соскользнула с капота машины на пол. – Нет, такие связи, и даже просто возможность существования таких связей и мостиков – это моя сила. Одержимым может стать любой дурак, случайно наткнувшийся на того, кто не захотел уходить. Ты сам видел, как это бывает. Безумное неприкаенное сознание овладевает человеческим телом и начинает метаться, круша в своем безумии все окружающее. Но обеспечить связь с той стороной, широкополосный канал к миллиардам сознаний в одном поле… Ха! Не присваивай себе чужих заслуг, Кобылин. Ты просто умеешь призвать нужную математическую функцию в нужном месте в текущий момент времени.

Девчонка вдруг запнулась и грозно глянула на охотника. Глаза ее превратились в водовороты черной материи, пытавшиеся высосать из Кобылина последние слова, те, которые ему, похоже, не надо было слышать. Но сейчас уже ничего не пугало охотника.

– Минуточку, – медленно произнес он. – Значит, если Фродо и Сэм были мостиками, а вернее – антеннами, то я, получается, радиоприемник? Который сам настраивается на нужную волну, выбирая из вселенского эфира мятущуюся душу, которая может решить мои проблемы в данный конкретный момент времени?

Смерть прикусила нижнюю губу жемчужными зубками и попыталась прожечь охотника взглядом. Тот не дрогнул. Теперь-то уж чего бояться.

– Значит, – медленно продолжил Кобылин, – я не одержимый. Духи не имеют власти надо мной. Но я имею власть над ними. Пусть и неосознанно, я пользуюсь их умениями, а это уже называется, кажется, призыватель? Или некромант?

– Перестань, – буркнула девчонка, отводя пылающий взгляд. – Это пустой разговор. Теперь.

– Ну, нет, – отозвался Кобылин. – Я хочу разобраться. Довести это до конца. Когда еще, если не теперь? Значит, я призываю духов?

– Без мостика из Фродо и Сэма ты ноль без палочки, – буркнула смерть. – Ровно так же может призывать духов и дядя Вася, грузчик из продуктового отдела. Да, ты удивительным образом регулируешь степень одержимости. Пускаешь в себя десяток духов, но не позволяешь овладеть собой. Ты так привязан к самому себе, к своей личности, к своему «Я», что им просто не за что уцепиться. Они становятся лишь эхом, отголосками, математическими функциями, прежде чем исчезнуть. Такое бывает у людей. Но редко. Голоса духов в голове, это, знаешь ли, диагноз.

– Но все равно, это твоя работа, – мягко сказал Кобылин. – Ты могла бы, ну, не знаю, прогнать Фродо и Сэма, или что ты там делаешь с нарушителями. Но ты не сделала этого. Оставила их здесь. Чтобы я мог взаимодействовать с ними. И с тобой?

– Ты был нужен, – быстро сказала девчонка, нервно поправляя единственный белый локон. – Было действие. Сила ответила, началось противодействие. Твоя ситуация… Никто не планировал этого. Это тоже противодействие, часть защитного механизма. Так сложилось. Так повернулись силы. Так разрешились задачи. Вселенная повернулась, и один человек с редким даром получил возможность его проявить. Ты был нужен мне. Но не ты лично. Ничего личного, Кобылин, слышишь? И не смей ухмыляться! Как же трудно с охотниками! Вы все просто ненавидите правила! Если что-то можно сделать не так, вы сделаете не так. И не туда. И не тем концом. И не тем местом! Не знаю, откуда вас выплевывает мироздание на мою голову, я лично об этом не просила!

Кобылин засмеялся в голос, вскинул руку, вытирая проступившие на призрачных глазах слезы. Рассерженная и оправдывающаяся девчонка выглядела очень забавно – если помнить, кто она такая.

– Ты, – пробормотал сквозь смех Кобылин. – Ты слишком человечна для беспристрастной силы природы. Либо ты врешь насчет всех этих законов вселенной, либо ну очень сильно заразилась от нас, людей, разумом.

– Кто сказал, что от людей, – буркнула девчонка, сложив руки на груди. – От вас разума набираться, все равно что воду решетом черпать.

– Ладно, – пробормотал Кобылин, все еще усмехаясь, – я понял, понял. Я вижу, что ты делаешь. Я понимаю. Потому последний вопрос – мои решения…

– Да, – протянула смерть, и сквозь ее облик проглянуло черное пятно. – Все решения ты принимал сам. Ты решал, когда нужно вынуть пистолет и спустить курок. А как это сделать ловчее – да, об этом заботились другие. Но твои решения остаются твоими, Кобылин. И ты несешь за них ответственность. И черт его знает, как тебе удается принимать эти твои решения – в нужный момент, в нужном месте, в нужное время.

– Спасибо, – медленно сказал Кобылин, все еще улыбаясь. – Спасибо за эти слова. И спасибо за то, что ты сделала сейчас.

– Что я сделала? – с опаской осведомилась девчонка с белой прядью, поглядывая на улыбающегося охотника.

– За то, что довела этот разговор до конца, – прошептал Кобылин. – Ты позволила мне узнать все, что я хотел знать. До самого конца. Ты выполнила свою работу. У меня не осталось незаконченных дел, и на все вопросы я получил подробные ответы. Вот и все. Больше меня ничего здесь не держит. Это конец. Теперь я готов.

Хмурое лицо худой девчонки разгладилось. Всякое выражение пропало с него, оставив после себя лишь неподвижную плоть мраморной статуи. Лишь глаза… глаза остались кипящими водоворотами черной материи. Черная футболка с черепом дрогнула, резко удлинилась, превратившись в черную мантию. Белоснежная прядь в черных волосах исчезла. Лицо чуть округлилось, раздались щеки, смягчился подбородок, губы стали бледнее, но полнее. На Кобылина теперь смотрела взрослая женщина в черной мантии, спокойная, уверенная в себе и знающая о себе все, что нужно знать. В ней еще проглядывали черты той худосочной девчонки, но они были смазаны, расплывчаты… Так, намеки, не более того.

– Такой бы она стала? – прошептал Кобылин. – Та девочка из соседнего подъезда?

– Она стала, – мягко произнесла женщина. – Но не здесь.

Медленно вытянув вперед руку, она раскрыла белоснежную ладонь. Черный шарик появился всего на миг – и тут же исчез. Кобылин, печально улыбаясь, вытянул руку, чтобы прикоснуться к этой мягкой и нежной ладони своими грубыми, потрескавшимися, окровавленными пальцами.

Время тронулось с места. Медленно, потом все быстрее и быстрее, набирая скорость. Едва заметный рывок – и мир вокруг Кобылина снова ожил. Все еще улыбаясь, он бросил последний – прощальный – взгляд на свое мертвое тело. Его призрачная рука застыла над ладонью смерти, а улыбка сошла с губ.

Что-то шевельнулось там, на полу.

Отступив на шаг, Кобылин резко повернулся и с изумлением уставился вниз. Отсюда ему было видно, как подергивается тело монстра, почти скрытое за машиной. Длинные ноги, похожие на трубы, покрытые черной шерстью, едва заметно подрагивали, словно внутри них сновали мелкие животные. Уцелевшие руки чудовища, раскинутые в сторону, были неподвижны. Но железный штырь, торчащий из основания шеи, заметно вздрагивал, словно тело пыталось избавиться от инородного предмета.

– Что за… – пробормотал Алексей и резко обернулся, заслышав шум.