Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 77)

Он не учел только одного – дополнительной пары рук у проклятой твари. Увернувшись от первых двух, Кобылин вдруг почувствовал, как его рука, сжимавшая сковородку, вдруг замерла, перехваченная на лету. Что-то мелкое и острое, ничуть не напоминающее человеческие пальцы, вцепилось в его предплечье, кроша остатки пластика, защищавшего руку. Кобылин успел мотнуть головой, уворачиваясь от выстрелившей в лицо черной лапы, но ее дублерша тут же саданула его в корпус, заставив захрустеть ребра. Руку со сковородкой вдруг сильно дернули вперед, и Кобылин тут же понял, что сейчас произойдет.

Он успел – прыгнул следом за своей рукой, которую тварюга дернула на себя. Если бы охотник попытался сопротивляться, то просто бы лишился руки. А так он взмыл в воздух. Тварь дернула его на себя и отшвырнула в сторону, как пластиковую игрушку.

Кобылин перелетел через монстра, упал на разделочные столы, проехался по ним, сшибая чашки и тарелки, и, наконец, грохнулся на пол, осыпаемый кухонной утварью. Тварь даже не обернулась – устранив препятствие, она прыгнула к двери, надеясь убраться подальше. Но не успела – разъяренный Кобылин подхватил с пола упавшую микроволновку и, поднимаясь на ноги, рывком метнул ее, как метают ядро. Печка настигла монстра у самого прохода – ударила в голову, припечатав тварюгу к стене. Зашипев, тварь скатилась на пол и попыталась подняться.

С ревом Кобылин метнулся вперед. Вытянувшись в струнку, он рыбкой прыгнул на гадину, пытавшуюся ускользнуть, хлопнулся животом об пол и в самый последний миг успел ухватить вытянутыми руками черную лапу. Тварь зашуршала, поползла вперед, но Кобылин не отпускал. Он крепко держал шерстяную конечность, больше напоминавшую валенок, чем лапу обычного зверя, вцепившись в нее сведенными судорогами пальцами. Подтянув под себя ноги, он встал сначала на колени, а потом поднялся, так и не разжав рук.

Тварь вцепилась всеми руками в распахнутую дверь – двумя руками держалась за створку и еще двумя вцепилась в косяк. Кобылин попятился, потянул на себя, и тварь повисла в воздухе.

– Назад, – взревел охотник, напрягая все силы. – Ко мне!

В глазах у него потемнело. Он чувствовал, как его мышцы натянулись, словно пружины эспандера, готовые лопнуть от перегрузки. И все же он тянул. Тянул до тех пор, пока в груди что-то не лопнуло, и боль продралась даже сквозь то белое безмятежное сияние, подаренное охотнику ведьминым напитком. Алексей зарычал, дернул сильней…

Петли двери с треском вылетели из косяка, и тварь потеряла точку опоры. Сильный рывок охотника сорвал гадину с места, и она, размахивая своими лапами, воспарила над Кобылиным. Легкая, но чертовски крепкая тварюга отлетела аж на середину кухни, хлопнулась об пол, подмяв под себя пару конечностей, и тут же, как пружина, распрямилась.

Кобылин налетел на нее, чуть ли не светясь от бешенства. Он чувствовал, как уходят силы. Знал, что это не может продолжаться вечно. И был в ярости от того, что никак не может добить проклятую тварь. Пнув гадину в голову, Алексей крутнулся, подхватил со стола кухонный нож размером в пол руки и бросился в атаку.

Первый удар пришелся тварюге по лапе. Плоть легко расступилась под клинком, но так же легко сомкнулась, когда лезвие пошло дальше. Кобылин пырнул ножом подвернувшуюся лапу чудовища, ударом ноги швырнул тварь обратно на пол. Развернулся, подхватил с плиты второй нож, не меньше первого, и ударил им с разворота.

Он шел вперед, размахивая руками, как ветряная мельница. Ножи сверкали в его руках, рубя черную плоть монстра в мелкое крошево. Удар справа, удар слева, хороший пинок в живот, удар сверху, выпад, снизу двумя, снова удар ногой одним сверху, скрещенными по горлу…

Тварь отступала под натиском охотника, беспорядочно размахивая перед собой лапами. Улучив момент, Кобылин подсечкой подрубил ее ногу, и, когда тварюга упала на то, что заменяло ей колено, Алексей ударил коленом ей в лицо, отбросил на стол черную лапу и с размаху всадил в нее один из ножей, пригвоздив к столешнице. Тварь отскочила, шелестя, как целый ворох высохших листьев, а черная рука, искромсанная ножами, осталась на столе, судорожно сокращаясь, словно все еще была жива.

Кобылин коротко выдохнул, вскинул нож и, ободренный удачей, бросился на монстра. Удар ногой, согнулась пополам, пырнуть в живот, свободную руку на черный затылок и на…! С размаха приложить мордой об стол, расплющив голову о столешницу! Удар коленом, отбросить от себя ногой, не дать навязать ближний бой, выпад, полоснуть по горлу, захват…

Черная лапа обвилась вокруг горла охотника – скорее как щупальце, чем настоящая рука. Кобылин в ту же секунду двумя руками всадил нож под мышку этой руки и резанул со всей силы, вверх. Сухая плоть, напоминавшая сено, поддалась, черная шерсть лопнула, и черная рука оторвалась от туловища. Кобылин отпрыгнул на шаг, сдирая с себя эту мерзость, и в тот же миг тварь пошла на прорыв. Воспользовавшись секундным замешательством охотника, монстр вскочил на ряд разделочных столов и, припадая на одну ногу, проскакал по ним мимо охотника – к выходу.

Двигался он уже не так шустро, как раньше. Но и Кобылин почти выдохся. Он не чувствовал тела, не чувствовал рук и ног – только огненный обжигающий шар в груди – вот и все, что он сейчас ощущал.

Покачнувшись, охотник отшвырнул от себя отрезанную лапу чудовища и, широко размахнувшись, метнул вслед чудовищу нож. Огромный кухонник с размаха вошел в спину твари по самую рукоять. От этого толчка в спину монстр слетел со столов – рылом вперед, уткнувшись в вырванную с корнем дверь. Кобылин похромал следом, на ходу подхватив со стола первое, что попалось под руку, – железный штырь на рукоятке для заточки ножей.

Тварь успела подняться на ноги – уже с трудом, пошатываясь. Она даже успела шагнуть в дверной проем, но в тот же миг Кобылин со стоном прыгнул следом и повис на ее плечах. Обхватив левой рукой монстра поперек груди, охотник вскинул оружие и с размаху воткнул железный штырь под черную голову, туда, где у нормального существа должна была находиться шея.

Тварь зашуршала, содрогнулась всем телом, но упрямо побрела вперед, уже не делая попыток освободиться. Кобылин, висевший на ее спине, продолжал наносить удары, протыкая черную плоть, сухую и хрупкую, напоминавшую пергамент. Он бил и бил, равномерно, сильно, уже ничего не видя и не чувствуя, вкладывая последние силы в каждое движение.

Монстр, содрогаясь под градом ударов, медленно вышел из двери и, тяжело шагая, направился к выходу. Он прошел мимо барной стойки, пошатнулся, оперся о спинку одного из диванов, а потом, вздрогнув от нового удара, повалился вперед, на белые столики, напоминавшие грибы на ножках. Кобылин упал следом, придавив гадину всем своим весом. Задыхаясь, захлебываясь, он вскинул свое оружие и всадил его в развороченное плечо твари. Та слабо дернулась и поползла вперед, опрокидывая изящные белые стульчики. Она ползла по полу из черных и белых плиток, упрямо, настойчиво, но едва заметно.

Кобылин ударил еще раз и еще. Он чувствовал, как штырь протыкает чудовище насквозь, стучит о кафель, но не собирался останавливаться. Ему пришлось ударить еще три раза, прежде чем монстр, наконец, замер и содрогнулся всем телом. Кобылин приподнялся и, застонав, с размаху всадил свое орудие прямо в затылок чудовищу, пробив насквозь его странную голову. Тварь даже не дрогнула – ее плоть равнодушно приняла последний удар.

Застонав, Кобылин оттолкнулся от чудовища, перевалился на бок и откинулся на спину.

Над ним нависал потолок из сияющих неоновых трубок, где-то вдалеке бубнил Элвис Пресли. Вокруг громоздились упавшие стулья и столики, а над головой нависало что-то большое и розовое. Покосившись на неподвижную тварь, Алексей сжал зубы. Живучая гадина. Надо бы закончить дело. Добить. Чтобы наверняка.

Он зашарил руками по скользкому полу, пытаясь нашарить хоть что-то, что могло сойти за оружие. Алексей приподнял голову, прищурился, всматриваясь в пол, и тут же краем глаза заметил на черно-белой плитке знакомые очертания. Пистолет! Вот он куда отлетел, засранец. То, что нужно!

Кобылин перевернулся на бок и вытянулся в струнку, пытаясь дотянуться до пистолета. Ребристая рукоять «кольта» была так близко. Нужно было только немного приподняться. Застонав, Алексей приподнялся, потянулся за пистолетом и в тот же миг в груди лопнул пылающий шар, пульсирующий в такт его дыханию.

Боль была ошеломляющей. Всеобъемлющей. Шокирующей. Ослепляющей. Все нервы в теле охотника взорвались разом, воспламенились, как замкнувшиеся провода. Мир исчез на секунду в белоснежной вспышке.

Когда зрение вернулось к Алексею, он увидел, что его пальцы застыли в сантиметре от пистолета. Он потянулся вперед, радуясь тому, что приступ чудовищной боли, наконец, миновал, и подхватил пистолет. Попытался подхватить. Его пальцы прошли сквозь рукоять «кольта», словно она была сделана из тумана.

– Перестань, – раздался тихий шепот.

Кобылин поднял голову. Над ним возвышалась хрупкая фигурка девчонки в джинсах и черной футболке. У нее были длинные черные волосы с единственной белой прядью, а на футболке красовался стилизованный череп, выложенный стразами.