Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 31)

– Где? – коротко спросил он, посматривая по сторонам.

– Старое место. Где мы говорили в прошлый раз.

– Когда?

– Вечер. Через половину дня.

– Хорошо, – Кобылин нахмурился, – позвони мне, когда нужно будет подойти.

– Позвоню. Будь готов.

– Буду, – пообещал Кобылин, но крысюк уже успел отключить связь.

Вздохнув, Алексей отправил телефон обратно в карман пиджака. Ну, вот и работенка нашлась. Крысы выследили своего таинственного убийцу и установили за ним слежку. Видимо, он выйдет на свое дело вечером, как и положено маньяку. Он будет охотиться на крыс, а они на него. Нет, не они. На охотника будет охотиться другой охотник. Кобылину вспомнились слова упырицы, и он тяжело вздохнул. На каждую попу найдется свой болт с винтом. Лишь бы попа без лабиринта оказалась.

Карман снова исступленно затрясся, и Кобылин, поджав губы, сунул руку обратно за телефоном. Этот номер он знал.

– Да, Гриш, – сказал он.

– Кобылин? – раздался знакомый баритон. – Как дела? Что нового?

– Работаю, – сухо отозвался Алексей. – Дела, знаешь ли.

– Дела. – Борода гулко ухнул. – Ты чего у Министерства трешься?

– Заходил в гости к упырице чайку попить, – бодро отозвался Кобылин, но его сердце ухнуло в район пупка. – А что?

– Вот на кой хрен? – раздраженно бросил Гриша. – У тебя что, других дел нет? Зачем приставал к ценному сотруднику?

– Думал узнать что-нибудь о тех крепких плешивых близнецах, – запустил пробный шар Кобылин.

– Вот зараза! – буркнул Борода. – Сказано же, забей ты на них! На тебе крысиное дело висит! Занимай-ся им.

– Подумаешь, крысы, – нарочито тоскливо протянул Кобылин и тут же был вознагражден.

– Ах, подумаешь? – разъярился Гриша. – Леша, крысы уходят из города. Семьями. Пачками! Слышал такое выражение – крысы бегут с корабля? Вот неплохо бы узнать, от чего именно они бегут.

– Охотятся на них, – сказал Кобылин. – Я говорил с Трешем.

– Мало говорить, – перебил Борода. – Работать надо, работать!

– Мы выследили убийцу, – сухо произнес Кобылин. – Вечером будем брать. Треш ведет за ним наблюдение.

– Наблюдение, – буркнул Григорий, чуть помолчав. – Ладно. Хорошо. Потом расскажи, что там да как. И завязывай с этими плешивыми!

– Как скажешь, Гриш, – покорно отозвался Кобылин.

– Лады, – уже спокойнее ответил Борода. – Как там, расколол Нину Ивановну?

– Куда там, – не моргнув, соврал Кобылин. – Крепкий орешек.

– Еще бы, – Григорий довольно хрюкнул в трубку. – Хорошо. Наплюй на этих бандюганов и займись крысами. Ей-богу, не могу все рассказать, но это, правда, важно.

– Да не вопрос, – бросил Алексей. – Все сделаем, все разузнаем. В лучшем виде.

– Ну, слава богу, – вздохнул Гриша. – Хоть в этом какой-то прогресс.

– А где по-другому? – тут же закинул удочку Кобылин.

– Пока, Леша, – со значением произнес Борода, не купившись на вопрос. – И не лезь в Министерство, ладно? Не попадайся им на глаза. Подальше от начальства, поближе к кухне и все такое. Давай, до связи.

– До связи.

Сунув телефон в карман, Кобылин медленно обернулся и смерил взглядом длинное серое здание Министерства, оставшееся далеко позади. Как он узнал? Доложили? Или сигнал с карточки?

Взгляд Кобылина отвердел, скулы заострились. Сжав зубы, охотник резко повернулся и решительно шагнул к входу в метро. Осторожность. Теперь нужно быть намного осторожнее, чем раньше. Это большая игра, и, судя по всему, он в ней – всего лишь пешка.

Подземные лабиринты города не отличались особым разнообразием, это Кобылин прекрасно знал. Одинаковые мокрые стены, одинаковые трубы и туннели, вонь, грязь, под ногами хлюпает, а с потолка каплет нечто такое, о чем лучше вообще не задумываться. Алексей знал, что в городе встречаются романтики, которых хлебом не корми, дай только пошарить по подземным ходам в поисках какой-нибудь лужи, объявленной подземной речкой. Поговаривали, что под городом встречаются действительно красивые подземелья. Но Алексею такие еще не попадались. Может, потому, что он терпеть не мог шариться под землей, в сырости и темноте. Но иногда возникала острая, как пишут в докладных записках, служебная необходимость. Вот как сейчас.

Мрачно посматривая по сторонам, Кобылин шел по подземной бетонной трубе, громко именованной на городском плане тепловым коллектором. Под ногами, по дну, тек вонючий поток бурой жижи, доходивший до середины высоких охотничьих сапог. Низкий потолок, поросший мокрой плесенью, нависал над головой – так низко, что охотнику приходилось идти, чуть пригнувшись, чтобы не царапать капюшоном богатую подземную флору. Посматривая себе под ноги, в мутный поток, Кобылин не в первый раз подивился – как только подземники передвигаются по этим чертовым лабиринтам? Бегают ведь на четвереньках – и не мокнут.

Впереди блеснул робкий огонек – что-то вроде одинокой лампочки, и Кобылин автоматически погасил фонарь, прицепленный к плечу. Постоял, привыкая к темноте, прислушиваясь к плеску воды. Вот огонек снова замаячил – уже ближе, – и охотник убрал руку с кобуры, спрятанной под мышкой. Его ждут. Не зажигая своего фонаря, он быстро зашагал вперед, к огоньку, уже не таясь, с шумом рассекая мутные воды ливневки. Не заблудился! Уже хорошо.

Треш ждал охотника посреди крохотной подземной комнатки, из которой расходились две трубы. Крысюк сидел на задних лапах, как суслик, внимательно изучая гостя. В его короткой лапе поблескивал крохотный фонарик – что-то вроде брелока для ключей. Света он почти не давал, но зато им удобно было посылать сигналы.

– Поздно, – с упреком прошипел крысюк, когда Кобылин подошел ближе. – Надо торопиться.

– Ну, извини, – охотник развел руками. – Чуть не заблудился в этих ваших лабиринтах.

Треш глянул на человека снизу вверх – своими огромными черными глазами. С удивлением глянул, мол, как можно заблудиться в этой трубе?

– Ладно, веди, – быстро сказал Кобылин, пока подземник не начал расспросов. – Где этот крысолов?

Треш неуклюже поднялся на задние лапы, постоял, раздумывая. Потом сунул фонарик в карман своих кожаных обносков и опустился на четвереньки.

– За мной, – сказал он и скользнул в темноту.

Кобылин поежился – вид крысы размером с собаку нельзя было назвать слишком приятным. И драная кожаная куртка на этой крысе ничуть не улучшала дело. Скорее, наоборот.

Из темноты зашипел Треш, недовольный заминкой, и охотник зашагал вперед, ориентируясь на звуки, издаваемые спутником. В подземелье было темно, но Алексей не зажигал фонарь – боялся спугнуть объект слежки. Он просто шел за Трешем, всматриваясь в бархатную тьму, прислушиваясь к каждому звуку.

Минут через десять Треш замер, и Кобылин, услышав это, остановился с поднятой ногой. Положил руку на кобуру.

– Как ты идешь? – тихо спросил крысюк.

– На звук, – тихо ответил Кобылин.

Треш разразился сердитой тирадой, состоящей целиком из шипящих звуков. А потом вполне внятно произнес:

– Медленно. Включи фонарь.

– А крысолов? – с опаской спросил Кобылин. – Не спугнем?

– Я скажу, когда выключить, – отрезал Треш, – быстрее.

Кобылин с облегчением вздохнул и щелкнул фонариком. Белый свет разнесся по трубе, мгновенно превратив ее в театр пляшущих теней. Нет, конечно, Алексей мог и дальше идти, ориентируясь только на звуки. Не в первый раз. Но если можно пользоваться светом, то зачем строить из себя летучую мышь?

С освещением дело пошло гораздо быстрее. Треш семенил вперед по стенке бетонной трубы, держась чуть выше потока воды. Кобылин гулко хлюпал, несясь следом трусцой. Через пару минут такой прогулки Треш вдруг ловко, перебирая лапками, взлетел по стенке трубы и повис над головой охотника, на потолке, как огромная муха. Кобылин невольно замедлил шаг, но крысюк ловко скользнул дальше, словно бежал по беговой дорожке.

Кобылин вскинул бровь – вот он и получил ответ на свой вопрос, как крысы бегают по трубам. Видимо, коготки на их лапках достаточно крепки, чтобы выдержать вес мохнатой тушки. Если на полу сыро – пойдем по потолку!

Глянув под ноги, на грязь, облепившую сапоги жирным слоем, Алексей лишь вздохнул. Хотел бы и он вот так, ловко, быстро – по потолку, над всем этим земным дерьмом.

– Быстрее, – прошипел с потолка подземник, и Кобылин, беззлобно ругнувшись, снова захлюпал по речке из грязи.

Минут через пять Алексей заметил, что пол под ногами заметно подрагивает. Где-то рядом проходил туннель метро, и, судя по всему, именно к нему Треш и вел своего гостя.

– Далеко еще? – шепнул на бегу Кобылин.

– Скоро, – прошипел с потолка крысюк. – Быстрее.

Охотник бросил мрачный взгляд на Треша, походившего сейчас на бесформенный сверток тряпья, прилипший к потолку, и перешел на легкую трусцу. Он еще не устал, до этого было далеко, но не одобрял ненужных усилий. Если можно идти медленно, экономя силы, зачем бежать? После бега трудно прицеливаться.

Впереди, в кромешной тьме трубы, среди свисающих с потолка махровых зарослей плесени, что-то шевельнулось. Кобылин скользнул вперед, ускоряясь, выхватил из кобуры пистолет и тут же сунул его обратно. Крысюк.

Родственник Треша выскочил из темноты, взлетел на потолок к своему родичу, на миг задержался рядом и тут же сгинул обратно во тьму подземелий.

Треш спустился по стенке к самому краю мутного потока и махнул лапой, привлекая внимание охотника.