Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 30)

Новый звонок разорвал тишину кабинета, и Борода, сердито засопев в аккуратно подстриженную бороду, попытался прожечь телефон взглядом. Аппарат полностью проигнорировал желание своего хозяина и остался холоден как лед. Пришлось ответить на звонок.

– Да. Как и обещал, в конце недели. Все указанные калибры. Ящик. Две упаковки. Так, а это откуда? Ну, знаешь, мало ли что тебе надо! Ты собрал ребят для охоты в области? Семеныч, мы же договаривались, с меня стволы, с тебя люди. Там гнездо диких упырей в лесу, как минимум пять рыл. Да, резвятся в деревнях и селах, голые при луне скачут. На ездовых академиках, едрена вошь! Будет тачка, будет! Бери Хромого и его брата, если не хватает. Чтоб к вечеру были как штык!

Зарычав, Григорий отключил телефон, сунул его в карман домашнего клетчатого халата и склонился над схемой. Вскинул голову, грозно зыркнул на телевизор. Звук был отключен, но по экрану скользила вереница говорящих голов, бодро рапортующих об очередных достижениях народного хозяйства. Борода смерил мрачным взглядом одного из деятелей и отвернулся, процедив лишь сквозь зубы:

– Упыри!

Карандашная схема разрасталась на глазах, превратившись из одинокой елочки в небольшой лесопарк. Соединяя пунктиром пару очередных выводов, Борода тяжело вздохнул. Все хуже и хуже.

Это была часть большой игры, определенно. Две большие группировки затеяли очередной раунд, пытаясь получить преимущество. Минприроды – одна из мишеней. Ясно, что особая операция направлена против него. И эти действия явно поддерживает одно из силовых ведомств, прикрывая все бесчинства отморозков Павла Петровича. Но какое именно? Получается, кто-то нанял Орден для грязной работы. До чего докатились! Нет, разумеется, Орден для того и нужен, чтобы ловить комки грязи, которые разлетаются в разные стороны при столкновении старых семей.

Беспредельщики, недоумки, нонконформисты, борцы с системой – это все клиенты Ордена. Но чтобы вот так, напрямую, натравить Орден на одну из сторон… Какой же козырь есть у этих силовиков? Похоже, им удалось взять за мягкие места весь Капитул. А это значит… Это значит, что остатки независимости Ордена полностью утрачены. Павел Петрович – просто первая ласточка. Дальше будет только хуже. Одна из сил получила слишком много власти и взяла Орден на короткий поводок – как охотничьего пса. Контроль людских охотников не такая уж мелочь, как может показаться. Использовать в своих целях хорошо вооруженных людей, не боящихся самого черта и наплевавших на любые человеческие законы, можно по-разному. И не обязательно для охоты на спятивших родственников.

Гриша стиснул кулак, и желтый карандаш сломался пополам. Все плохо. Очень плохо. В этом мутном вареве действительно никому нет дела до будущего аватара и городского координатора. Выход только один – лечь на дно на пару месяцев и не отсвечивать. Но Кобылин… Кобылин такой Кобылин! Он уже вышел на тропу войны. Как только все раскопал-то, ирод! Когда только успел?

В кармане глухо звякнул телефон, робко напоминая, что он все еще активен. Застонав, Борода сунул руку в карман, достал аппарат и обреченно уставился на экран. Ну, конечно. Кобылин. Кто еще может быть.

Дурацкая картинка. Машина какая-то. «Кадиллак». Предсказания? Какие предсказания? Ох, дурдом. Только этого не хватало. Как же мне уговорить этого маньяка залечь на дно? Может, правда, попробовать услать его в деревню? Вон с пацанами, например. Упырей в стогах сена гонять. Нет, почует неладное. Начнет еще глубже копать. И хлопнут его, ой чую всем сердцем – шлепнут нашего ненаглядного паладина, походя, мимоходом, второпях, просто чтобы не путался под ногами. Вон уже и картинка готова. Да что за чертовщина?

Время. Нужно просто выгадать немного времени. Нужно сделать еще пару звоночков. И дождаться, когда вернется с пляжей Египта сам Клемент – уж этот змей все на свете знает. А пока надо тихо и осторожно отвести Кобылина от Министерства. Осторожно, но решительно. Сейчас два или три дня роли, наверно, не сыграют. Но надо попробовать развести Лешеньку. Дело ему придумать – о жизни и смерти! Чтоб поверил.

Высунув язык, Борода начал набивать новое сообщение. Быть может, еще оставался шанс оттащить Кобылина с пути локомотива, набирающего ход.

К станции метро Кобылин шел необычно долго. Весь погруженный в себя, не замечающий окружающего мира, он плелся так медленно, что заработал пару осторожных взглядов от прохожих. Мол, не в себе мужик, лучше обойти его стороной. Алексей и, правда, был немного не в себе. Он был занят обработкой полученной информации. Все, что удалось прочитать за полчаса, необходимо срочно разложить по полочкам памяти. Нужно зафиксировать и переварить. Осознать. Досье в компьютере было обширным, и весьма. Алексей читал торопливо, проглатывая строки, выделяя главное и отметая мелочи. И все же до самого конца он не дочитал. Это было безумно увлекательное чтение – для охотника. Четко структурированная информация, сухой доклад, факты и выводы. Никакой воды, никаких двусмысленностей и слухов, сквозь которые обычно приходилось продираться. Все четко – на тарелочке с голубой каемочкой. Строение, слабые стороны, сильные стороны, места обитания, привычки, социальное устройство групп, психология. Это было идеально. И это тревожило.

Кобылин понимал, что это лишь крошечный обрывок данных из громадного массива, спрятанного где-то в недрах безликих зданий. Громадная ценность. Клад. И кто-то пользуется этими знаниями – в самых различных целях. Кто и зачем? Что еще можно узнать из этого ноутбука, если копнуть поглубже? Только сейчас Кобылин начинал понимать, как это все серьезно. Рассказы Гриши об истории возникновения движения охотников он подсознательно воспринимал как очередные байки. И даже та схема, нарисованная на доске, до этого момента оставалась всего лишь игрой в детектив. Но теперь Алексею было не по себе – он вдруг четко осознал, что все, что он знает, – это лишь крохотная вершинка айсберга. Даже не айсберга, а затонувшего древнего континента.

Мысль была на редкость неприятная. Он привык думать, что знает тайное устройство мира, его изнанку, темную сторону, открытую лишь избранным. А теперь оказалось, что этот примитивный расклад в духе «охотник – жертва – охотник» и в самом деле детские игрушки для тупых громил. Он начинал понимать, почему Гриша порой с пренебрежением отзывался о вольных охотниках, бегающих по ночному городу с оружием и отстреливающих первую попавшуюся на глаза нечисть. Сейчас Алексей чувствовал себя так, словно после бесконечного свободного полета он вдруг осознал себя мухой, случайно залетевшей в самолет, совершающий трансатлантический перелет.

Открывшиеся глубины мира пугали, как внезапно разверзшаяся под ногами пропасть. Алексей, несмотря на жаркий августовский полдень, вдруг почувствовал холод. Его зазнобило. Он привычно оглянулся, ожидая увидеть знакомую фигуру странной девчонки с косой, но никого не увидел.

Вот еще забота! Смерть, кажется, забыла о его существовании. Другой бы жил да радовался, но Кобылин никак не мог отделаться от мысли, что он что-то упускает из вида. Смерть перестала появляться после той истории с пришельцами из другого мира. Раньше то и дело появлялась за плечами, пугая нечисть. А теперь – молчок. Если бы речь шла о простой подружке, пусть и потусторонней, Кобылин бы предположил, что она ревнует к Ленке. По времени вроде совпадало. Они как раз начали встречаться, пробовали даже пожить вместе, но ревнующая смерть… Это как-то уже совсем за гранью. Кобылин ни на секунду не забывал откровенный разговор с этим существом, наглядно продемонстрировавшим свои разные обличья. Да, девчонка из соседнего дома – одно из них. Но когда он видел Смерть за работой, она вовсе не выглядела подростком. Нет, от того обличья волосы вставали дыбом даже у повидавшего жизнь Кобылина. Смерть появлялась обычно в те моменты, когда охотнику грозила опасность. Словно страховала… или терпеливо ждала удобного момента. Теперь ее нет. Значит ли это, что серьезные опасности обходят Кобылина стороной? Или, быть может, с ней что-то случилось? Со смертью. Ага.

Нахмурившись, Кобылин остановился у входа в метро и вытащил из кармана вибрирующий телефон. Весьма старомодный по нынешним временам – кнопки, крошечное табло, легко умещается в руке. Никаких сенсорных экранов, голосового управления и операционных систем, которые сами по себе лезут куда-то в Интернет, скачивают какой-то софт и сами что-то там устанавливают. Нет уж, хватит и того, что сим-карту можно отследить.

– Да, – сухо произнес Алексей.

В ответ донеслось шипение и треск. Чей-то голос попытался прорваться сквозь помехи, но безуспешно. Эхо, шорох, снова эхо, невнятное бормотание…

– Слушаю, – с некоторой опаской произнес Кобылин, вспоминая, о чем он думал всего лишь минуту назад.

– Охотник, – пришло из треска помех. – Мы нашли.

– Треш, – с облегчением выдохнул Алексей и зыркнул по сторонам, на поток людей, медленно огибавший неожиданную помеху по дороге к метро – Кобылина.

– Нашли, – повторила крыса в трубку. – Вечером идет вниз, в лабиринты.

Они выследили своего крысолова, сообразил Кобылин, и доложили ему, как было обещано. Но почему разговор про вечер?