Роман Афанасьев – Департамент ночной охоты (страница 28)

– Посмотрим, – коротко отозвался Алексей, одергивая плащ. – Живы будем, не помрем. Прощай.

– Алексей!

Кобылин, шагнувший было к двери, обернулся.

– Ты далеко-то не уходи, – загадочно бросила Линда. – Может, я и передумаю еще. Расскажу что-нибудь интересное. Ты заглядывай на огонек, а?

– Может, и загляну, – не стал упрямиться Кобылин. – Послушаю интересные истории.

– Ага, истории, – со значением протянула ведьма, проведя пальцем по обнаженному плечу. – Пылкий ты, охотник. Жаркий. Ярый. Как огонь, обжигаешь, манишь. Но ведь можешь сжечь, да?

– Я был холоден, как айсберг, – серьезно произнес Кобылин. – Я съел полпачки успокоительного перед визитом к тебе.

Ведьма рассмеялась, но потом взглянула в лицо охотнику, и ее улыбка медленно погасла.

– Ты серьезно? – спросила Линда. – Господи, да ты чуть ли не огнем плевался. Ты заходи в следующий раз без успокоительного. Посмотрим, что там, за гранью. Лишь бы сердечко выдержало.

Кобылин вежливо приподнял над головой воображаемую шляпу, откланялся и решительно рванул на себя дверь кабинета.

Время он провел весьма приятно, но вот к цели не приблизился ни на шаг. Никто не хотел, чтобы он занимался этими лысыми уродами. Это означало, что ими-то и нужно заняться, причем весьма срочно. Вот только надо сначала узнать о них побольше. И, раз не сложилось с молодой и красивой, придется найти другой источник информации. И надеяться на то, что он удовлетворится коробкой дорогих конфет.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, Кобылин сунул руку в карман и нащупал в кошельке пропуск в Министерство. Пора было переходить к плану Б.

У входа в зоопарк Алексею пришлось сбавить шаг – всю площадь перед входом заполонила гомонящая толпа детей с воздушными шариками и мороженым. Лавируя между шарами и уворачиваясь от рожков с шариками льда, Кобылин протиснулся к переходу и бодро перебежал дорогу. У входа в кафе он свернул налево и не торопясь двинулся к зданию Министерства.

Жаркое августовское утро было наполнено привычным городским шумом – рядом шуршали по мостовой машины, у зоопарка восторженно вопили дети, цокали по асфальту каблучки женских изящных туфелек. Откуда-то из-за кафешки доносился бархатный баритон – Элвис Пресли в миллионный раз призывал любить его нежно. Кобылин невольно представил себе Короля рок-н-ролла, представил, как тот аккуратно держит стойку со старым массивным микрофоном, похожим на кусок мыла, и двинулся дальше, вдоль забора, уже мурлыкая себе под нос эту прилипчивую песенку.

Несмотря ни на что, настроение у Кобылина было просто превосходное. Он чудесно провел вчерашний день, а сегодня с утра успел сходить по магазинам, открывая для себя лечебную силу шопинга. Ничего лишнего – только необходимое. И в самом деле, не идти же в Министерство в растерзанной куртке и драных джинсах? Ведь после вчерашнего танца с ведьмой его костюм превратился в лохмотья.

На этот раз Кобылин подготовился к визиту заранее. Его новый костюм был чернее ночи, а рубашка белее королевских простыней. Короткие волосы были подровнены в парикмахерской гостиницы так аккуратно, что беспорядочный ершик превратился в модную стрижку. На ногах – лакированные туфли, в руках – плоский кожаный портфель. Массивный. Солидный. Но изящный, с золотыми замочками. В таком не стыдно носить папки с пометкой «совершенно секретно».

Вышагивая вдоль решетчатого забора у здания Министерства, Кобылин незаметно хлопнул себя по карману. Кошелек на месте. А вот оружия – нет. Никакого. Сегодня это лишнее. Только бы кредитка была на месте – сейчас она нужнее любого пистолета.

Вообще Кобылин не любил тратить деньги. После года, проведенного в бегах, после всех ночевок на чердаках и в подвалах, он не то чтобы превратился в скрягу, скорее стал более экономным. Когда, благодаря таинственным покровителям, деньги потекли рекой, Кобылин не спешил их тратить. То есть, конечно, он тратил их, и еще как! Но не на костюмы, не на машины, не на телефоны последних моделей. Нет. Он делал необходимые вложения в оборудование, ну и не забывал делать тайники. Но вот сейчас, кажется, удовлетворив свою паранойю, он наконец потратил немного денег на себя и решил, что это, в принципе, тоже приятно. И это удивило его самого.

К проходной Кобылин подошел быстрым деловым шагом, на ходу доставая из кармана пропуск. Он представлял из себя обычную магнитную карточку, на поверхности которой была отпечатана его фотография и сведения о его месте работы. Этакое два в одном – и пропуск и удостоверение.

Все заняло несколько секунд – вертушка моргнула зеленым, охранник из-за стойки бросил на визитера ленивый взгляд, и через минуту Кобылин уже подходил к лифту, за которым скрывался вход в подвал. Он решил воспользоваться знакомой дорогой – той, по которой его провел Григорий. Возможно, через вход на территорию зоопарка было входить удобнее, но Алексей решил придерживаться знакомого пути.

Пробравшись через груды хлама, скопившегося у дверей, ведущих в подвал, Алексей заметил, что сломанные стулья и кресла пропали. Похоже, кто-то взялся наводить там порядок. Пожав плечами, он двинулся дальше – как и в первый раз, миновал запертую дверь, прошелся по старой лестнице. Карточка открыла ему помятую дверь, и на этот раз подземелье, уходящее под зоопарк, не произвело на охотника такого гнетущего впечатления, как в первый визит. Топая по влажному каменному полу, Кобылин даже поймал себя на том, что он все еще мурлыкает себе под нос мелодию Элвиса.

Ему не хотелось в этом признаваться – даже самому себе, – но встреча с ведьмой пошла ему на пользу. Все напряжение последних месяцев, копившееся внутри, все проблемы и печали вылились в огромный ядерный взрыв эмоций. Выплеснувшийся на ведьму, которая, собственно, была не прочь испытать это воздействие. Алексей даже мельком успел порадоваться, что вся накопившаяся ярость вылилась на ведьму, – он был немного не в себе, и, пожалуй, обычной девчонке пришлось бы несладко. Синяками она бы не отделалась – перелом пары ребер был ей обеспечен. Но, как бы хорошо все это ни было, больше такое не должно было повториться. Никогда.

Завидев знакомую приоткрытую дверь, что вела в подземный кабинет, Кобылин остановился. Быстрым и точным движением он достал из портфеля губку для обуви, наклонился и тщательно вытер ботинки. Наведя лоск, он этой же губкой вытер даже подошвы, отшвырнул губку и, сияя штиблетами, двинулся к заветной двери.

– Нина Ивановна! – произнес он, постучав согнутым пальцем в дверь. – Это Кобылин. Можно?

Он не сомневался, что пожилая упырица почуяла его еще пару минут назад. Но – надо играть по правилам. Это учреждение с большой буквы. В таких местах свои ритуалы.

– Входите, – раздался строгий голос.

Кобылин вежливо просочился в кабинет. Он ничуть не изменился – темное помещение, огоньки серверной стойки в углу, тихий шорох вентиляторов. Вот только на этот раз чайник стоял не на сейфе, а на столе, около ноутбука.

Упырица встала из-за стола и теперь смотрела на Кобылина пронзительным немигающим взглядом. Седая, массивная, в черном платье, с серой шалью на плечах, она уже не производила впечатления кровавого убийцы. Охотник спокойно встретил ее взгляд, чуть улыбнулся в ответ – вежливо, уголками губ. Он не чуял в ней кровавого безумия тех, на кого обычно охотился. Старушка, судя по всему, либо была на сушке, либо на диете. То есть либо вообще не употребляла кровь, постепенно иссыхая изнутри, медленно умирая, либо очень редко позволяла себе глоток донорской крови, поддерживая свои силы.

– Нина Ивановна, – произнес Кобылин, делая шаг к столу. – А я к вам по делу. Помните, в первую нашу встречу Гриша хвалился, что в ваших архивах можно найти что угодно?

– Ну, может быть, и не все… – медленно произнесла упырица, переводя взгляд на портфель в руках Кобылина.

– Мне очень, очень нужна ваша помощь, – проникновенно произнес Алексей, входя в образ милого мальчика. – Только вы можете мне помочь.

– Чем же я могу помочь охотнику? – довольно резко ответила вампирша, не сводя взгляда с портфеля.

– Только вы можете определить, насколько хорош этот чай, – торжественно произнес Кобылин, ловко извлекая из портфеля большую жестяную коробку.

Упырица, заметившая резкое движение, не вздрогнула, хотя была к этому близка. Но при виде коробки чая она немного подалась назад, и взгляд ее отвердел.

Кобылин медленно, крадучись подошел к столу, положил на него коробку, потом запустил руку в портфель и достал плоскую коробку конфет. Черную. С темно-красной полосой, чертовски напоминающей венозную кровь. Шоколад с ликером из черной вишни, как говорят, очень популярный в определенных упыриных кругах.

Нина Ивановна смерила охотника мрачным взглядом, подошла к столу, провела длинным худым пальцем по жестяной коробке английского коллекционного чая.

– Неплохой сорт, – признала она. – Не часто встречается в свободной продаже. Как и конфеты. Вижу, вы неплохо подготовились к визиту, Кобылин. Что вам на самом деле от меня нужно?

– Информация, – выдохнул Кобылин, надеясь, что в его голосе достаточно почтительности. – Хочу сделать запрос и получить информацию об одном редком виде… Существ.

Вампирица осторожно взяла в руки коробку с конфетами, встряхнула ее, прислушалась к мягкому шелесту оберток, положила обратно. И подняла на охотника пылающий огнем взгляд.