Роман Абдуллов – Клиентка (страница 6)
— Договорились!
Студенты отвернулись, и Лера облегченно выдохнула. Впрочем, совсем расслабиться не получилось: теперь навалились сомнения в том, правильно ли будет распространять «Песню…». Если она понравилась местным аристократам и разлетится дальше, то не привлечет ли ненужное внимание? И что, если кто-то вздумает деда-сказителя проверить? Тогда они узнают, что Лера — пришлая…
От беспокойных мыслей отвлекли движение очереди и гул довольных голосов. Следом, перебивая шум, по столовой разнесся звучный бас повара:
— Минуточку внимания, лэры и лии!
Лэры и лии, не привыкшие выслушивать речи от работников кухни, недоуменно замолчали, и син Лидарий продолжил:
— Сегодня я приготовил новое блюдо. Рецептом со мной поделилась студентка, которая учится здесь, с вами. Она также является автором теста и соуса. И то, и другое уже запатентовано… Итак, прошу отведать. Лепешка «Дартс»!
Лера выдохнула сквозь зубы. Ну син Лидарий! Ну удружил! Нет, понятно, реклама — двигатель торговли, но разве нельзя как-то по-другому, без упоминания ее фамилии.
А повару словно мало было и вместо того, чтобы облагодетельствовать, наконец, изнывающих студентов, он торжественно заявил:
— Прошу подойти сюда лию Вэлэри Дартс! Все-таки не каждый день новые патенты появляются и будет справедливо, если автор этого изумительного блюда первый получит свою порцию.
Лера вжала голову в плечи. Син Лидарий совсем дурак⁈ У нее, может, только-только жизнь наладилась, а он такую свинью подкладывает!
— Лиа Вэлэри Дартс, прошу вас выйти! — не унимался син Лидарий.
Первыми на нее обернулись тот самый второкурсник и амбал. Второкурсник озадаченно спросил:
— Тебя, что ли, зовут?
Лера застыла, чувствуя себя мелким воришкой, которого окружил отряд ОМОНа. А сверху еще и вертолет завис и прожектор в неё упёр. Стрёмно-то как!
— Лиа Вэлэри Дартс! — опять позвал син Лидарий.
Второкурсник и амбал расступились и чуть не хором воскликнули:
— Здесь она!
— Давай, мелкая, двигай!
Шагая сквозь строй пялящихся на нее студентов, Лера все выше и выше задирала подбородок. Главное не смотреть по сторонам, только вперед. Иначе дрожащие ноги подкосятся, и она свалится перед всеми, как перезревшая груша.
В конце строя Леру встретил син Лидарий. Вручая поднос с двумя пиццами и морсом, он едва слышно прошептал:
— Народу-то сколько! Если так и дальше будет, всё, что выгадал на масле и хлебе, придется на помощников потратить. В чем тогда смысл?
— Спасибо, син Лидарий, — криво улыбнулась Лера, принимая поднос. — Вы меня так прославили… А смысл во вкусной еде и сытых студентах, разве нет?
— Может и так, — вздохнул син Лидарий.
Сзади начали недовольно шуметь, и Лера, еще раз поблагодарив повара, деревянной походкой направилась к Маркусу.
— Кошмар! — простонала она, ставя поднос, и рухнула на стул. — От всех этих взглядов я чувствую себя решетом в мелкую ячейку. Даже есть расхотелось…
В прострации она посмотрела на пиццу. Из-под румяной майонезной сетки выпирали поджаристые ломтики сыра и колбасы, золотистая корочка по краям манила прикоснуться, а аромат пряных трав будоражил обоняние. Нет, все-таки не расхотелось. Лера предвкушающе облизнулась и придвинула к себе тарелку.
— Сядь с другой стороны, — произнес вдруг Маркус.
— Что?
В первое мгновение она опешила, но потом сообразила, что села изуродованной щекой к Маркусу. От обиды защипало в глазах. Вот, значит, как? Значит, он только притворялся, что не замечает ее рубцов? Приручил, так сказать, а на самом деле… Ему настолько противно?
Захотелось сказать, что она и вовсе может уйти, но слова застряли в стиснутом горле. А еще останавливала мысль, что Маркус ведь может и согласиться. И что тогда? Прощай, пицца, здравствуй, обида? Глупо! И сама же дура будет.
Лера покосилась на Маркуса. Патриций чёртов! Жуёт и в ус не дует, еще и глаза прикрыл! То ли вкусно так, то ли чтоб её не видеть… Ха! Сам-то хорош: весь в ожогах и замотан, как мумия!
От злости вернулся аппетит, и, так ничего и не сказав, она пересела. Не заморачиваясь с ножом и вилкой, взяла огромный кусок и с наслаждением впилась в него зубами.
— Завтра с утра придешь ко мне! — приказным тоном бросил Маркус.
— Зачем? — прошамкала Лера. Если снова на перевязку, так она откажется, пускай к целителю идет.
Но, видимо, Маркус и сам не горел желанием снова отдаваться в ее неумелые руки. Внимательно посмотрев на ее набитые, как у хомяка, щеки, он сказал:
— Приступим к выполнению договоренности.
Сердце трепыхнулось. Как⁈ Уже⁈ Что, если Маркус не поверит в выдуманные ею жизнь и идеологию несуществующего общества? Она же никогда не была сильна во вранье! Даже младшие братья, когда они играли в «Мафию», вычисляли её на раз. А теперь не игра. Теперь на кону возвращение домой.
Стрельнув глазами по сторонам, Лера проглотила пиццу и негромко сказала:
— Давай сначала ты научишь меня владению потоком. Иначе через двенадцать дней меня отчислят, и договоренности конец.
Секунду подумав, Маркус кивнул:
— Хорошо, но один ответ я все же хотел бы получить сразу.
— Какой?
Маркус молча отрезал кусочек пиццы, нанизал его на вилку и лишь тогда ответил:
— Вэлэри, похоже, ты не знаешь правил… Клиент обращается к патрону на «вы» и, если патрон не дал позволения, не лезет к нему с вопросами. Кроме того, здесь не подходящее место, чтобы обсуждать интересующую меня тему, и в первую очередь, это небезопасно для тебя.
— Спасибо за заботу, — чуть слышно проворчала Лера.
— Бурчание себе под нос в присутствии патрона также есть признак неуважения. И еще. Не надо больше вот этого… «Так точно!» и этих жестов… Окружающие могут обратить внимание.
Лера с преданным видом сложила ладошки и склонила голову:
— Слушаюсь, господин.
Маркус смерил ее холодным взглядом:
— У тебя хорошо получилось, так и продолжай.
Вернувшись к себе, Маркус устало сел на кровать. Сил не осталось. Ожоги ныли, не переставая, мягкая повязка превратилась в грубую холстину, и от каждого движения под ней вспыхивала боль.
С трудом стащив брюки, он лег. Рубашку оставил — она хотя бы немного удерживала то, что так старательно, но неумело намотала Вэлэри. Жаль, конечно, что придется выбросить… Мать будет вне себя от ярости, если узнает, во что превратился ее подарок из тончайшего лиамского шёлка.
Вскоре от стылого воздуха, холодных простыней и неподвижности боль унялась.
Маркус вытянул руку к столику у изголовья кровати и, не глядя, взял единственный лежащий там предмет. Свиток с «Песней о Соколе». Пробежав глазами последние абзацы, негромко во слух прочел:
— «Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету!»
Почему-то казалось, что отец слышит. И тишина вокруг теперь звенела не пустотой, а обещанием. И мучительное чувство одиночества ослабляло хватку.
… Впервые за долгое время он уснул спокойно, быстро и без выматывающих кошмаров. Лишь под утро приснился наставник. Он следовал за Маркусом, уходящим вдаль по бесконечной дороге, и твердил, что только ужи перерождаются в новом мире и его ученику следует повернуть назад, пока он не превратился в сокола.
Глава 3
Цель оправдывает средства
Служитель Альвах передвинул фигуру, но мысли его занимала не ситуация на доске, а давешний разговор с Маркусом. Они не виделись не так уж и долго, но ученик изменился, повзрослел. Конечно, на него повлияла смерть отца, однако кое-что настораживало настолько, что Альвах счел своим долгом обсудить это с дэром Авитусом ван Сатором.
Дед Маркуса тоже погрузился в свои размышления и почти не следил за игрой. Альвах отметил, что тот постарел. Видимо, смерть сына переживает сильнее, чем хочет показать.
— Я позвал вас, чтобы поговорить о Маркусе, — сказал Альвах после очередного хода. — Вам не кажется, что он ведет себя необычно?
— Он с ареста отца ведет себя необычно, — проворчал дэр Авитус.
— Это-то как раз понятно: смерть близких меняет всех. Однако в двадцать лет мы не только острее все воспринимаем, но и чувства наши за дымкой новых впечатлений размываются быстрее. У Маркуса же чувства не ослабли. По-моему, они лишь сильней разгорелись.
— Может быть, может быть… — Дэр Авитус переставил пешку, готовя позицию для атаки. — Я потому и отправил его к вам. Его желание победить в дуэли любой ценой меня встревожило… Нет, я доволен — мужчина должен стремиться к победе, но то, как он ее добьется, тоже имеет значение.
— Ваши слова подтверждают мою догадку, — Альвах сдвинул фигуру, заманивая противника в ловушку. — И я считаю, что у Маркуса есть вполне определенная цель.