Роман Абдуллов – Клиентка (страница 36)

— Ну и пусть! — не отступила она. — Зато заработаем! Сможем исследования проводить, опыты ставить… К противостоянию с Верховными по-хорошему подготовимся. Согласись, для этого деньги нужны!

Она с напором посмотрела на Маркуса, но тот не ответил, погрузившись в раздумья.

Взгляд ее невольно скользнул вниз. Упрямо сжатый рот, сильная шея… Уже чистая, ни следа от ожогов, правда, и прежнего загара нет… А рукава рубашки снова закатаны до локтей. Так странно для аристократа… Блин! Аристократ же! Наследник богатейшего рода! А она его деньгами соблазняет… Лера чуть не застонала.

Маркус вдруг вздохнул:

— Сомневаюсь, что эти «саморезы» кому-то нужны. Что же по поводу денег… Вообще-то, твой свободный рецепт закваски, вернее, его воздействие на гильдию хлебопеков, навел меня на мысль сделать патенты очень дешевыми. Только так они станут востребованы и, надеюсь, неприятно удивят владельцев аналогичных изобретений. Но, сама понимаешь, много не заработаем.

— Конечно, — проворчала Лера, раздосадованная, что он отмел ее идею. — Тебе и незачем, и так в золоте купаешься.

Маркус бросил на нее непонятный взгляд.

— Вот именно, купаюсь… Предложи что-нибудь посерьезней.

— Хорошо, — Лера поднялась и твердо посмотрела на него. — В следующий раз жди меня с серьезным.

Только бы не ссориться больше, а она обязательно докажет, что он не зря поставил на нее. И не просто докажет. Она сделает всё возможное, чтобы защитить Маркуса после открытия портала. После ее ухода.

Вэлэри снова ушла, и когда затихли ее легкие, но на сей раз уверенные шаги, Маркус взял листок с эскизом.

Все же потенциал у такого способа есть. Забить гвоздь, конечно, быстрее, но, похоже, Вэлэри права, и держать «саморез» будет надежней. К тому же, его легко вынуть, не погнув… Может, все-таки отослать в бюро? Регистрация бесплатна, а если он вдруг ошибся и спрос будет, то деньги окажутся очень кстати. Пусть немного, пусть на поместье не хватит, но хотя бы еще на пару визитов целителя к матери. Тот, действительно, берет дорого — за два посещения тридцать золотых запросил! — пришлось отдать весь недавний выигрыш от ставки. Радует конечно, что денег хватило, иначе кошмарней ситуации не представить — ван Сатор просит о рассрочке! — немыслимо!

От одной только вероятности подобного во рту стало кисло, и, отгоняя муторное беспокойство, Маркус взялся за книгу. Впрочем, читать не смог. Мысли все время возвращались к пустому кошельку и раздумьям, где достать двадцать тысяч золотых на отцовское поместье.

Лиа Одетта ван Сатор проводила целителя и, вернувшись в покои, устало опустилась на диван. Исора тут же подала ей пиалу с крепко заваренными укрепляющими травами, затем налила в таз воды, положила на дно грей-камень и замерла, сосредоточившись на активации.

Одетта глотнула теплый горьковатый отвар и задумчиво посмотрела в окно. Уже давно стемнело — дэр Амэтус пришел поздно, когда закончил обход назначенных на сегодня пациентов. А ведь он знал, что причин торопиться нет, однако, как сам и признал, уступил настойчивой просьбе Маркуса о скорейшем посещении. Значит, Маркус был настойчив… Волновался…

Исора закончила активацию, поднесла таз к дивану и сама села рядом, на низенькую скамеечку. Одетта не торопясь, медленно опустила ноги в горячую воду.

— Капни розового масла.

Исора взяла со столика почти пустой флакон и аккуратно отмерила две капли.

— На неделю осталось, — вздохнула она.

— Ничего, скоро деньги появятся, — негромко, но уверенно сказала Одетта. — Я думаю, Маркус поверил. Он, конечно, старался показать, будто подозревает нас в притворстве, однако целителя послал сегодня же. Так что поверил… Одно только не понятно: где Маркус взял тридцать золотых? Разве к этому времени он не должен был остаться абсолютно без средств?

— Может, управляющий поместьем все же высылает ему понемногу? — с сомнением произнесла Исора.

— Нет. Мне доложили, что ситуация там, в самом деле, сложная и требует больших вложений. Нет, нет… — Одетта в задумчивости потерла ступни о шероховатую поверхность грей-камня. — Из поместья Маркус ничего не мог получить… Неужели продал что-то из своих вещей? Хотя, он не стал бы… А вот если обратился к ростовщикам, то это, пожалуй, к лучшему. Они быстрее вразумят его, чем наставник или дед.

Она встала, расплескав воду. Исора сноровисто обтерла ей ноги, подала мягкие тапочки и, повинуясь безмолвному жесту, накинула на плечи шаль.

Одетта подошла к портрету, который когда-то повесил сюда Луций. Здесь они стояли рядом, а впереди — десятилетний Маркус, загорелый, невероятно похожий на отца, с озорной мальчишеской улыбкой. Они здесь все улыбались.

— Что ж, — вглядываясь в лица, бесстрастно сказала Одетта, — я дала ему замечательный предлог вернуться — уход за больной матерью! Что может быть естественней? — теперь посмотрим, что он выберет. Либо мать, столичная академия и невеста из рода ван Тусенов, либо… Он продолжит цепляться за память об отце и тогда останется в этом «отстойнике». Нищим! А вместо невесты — уродливая бездарная клиентка.

Не в силах вынести представшую перед внутренним взором картину, Одетта на мгновенье прикрыла глаза. Её сын не заслуживает такой участи. Маркус виноват лишь в том, что молод и горяч, и потому она сделает всё, чтобы вытащить его из ямы, в которую он угодил. Угодил из-за отца.

Взглянув в глаза покойного мужа, Одетта холодно улыбнулась:

— Выбор очевиден, не так ли, Луций?

Следующим утром Лера на завтрак не торопилась — выжидала, пока Маркус поест и уйдет. Даже по прошествии ночи при мыслях о вчерашнем сердце ускорялось, а лицо заливал жаркий густой румянец. Что же тогда будет при встрече? А как сидеть за одним столом?

Обрызгав лицо холодной водой, она всмотрелась в свое отражение. Зачем Маркус прикоснулся к рубцам, на которые многие и смотреть-то брезгуют? Почему назвал симпатичной? Она ему… нравится?

Собственный потемневший взгляд смутил, и Лера отвернулась. Глупости всё…

В столовую она пришла к самому окончанию завтрака. В зале осталось всего с дюжину студентов, среди которых Лера заметила и Дилана. Маркуса, как она и рассчитывала, уже не было. Рассчитывала, планировала… Только почему-то вместо спокойствия накатила грусть.

От размышлений ее отвлек син Лидарий, собственной персоной вышедший на раздачу.

— Опаздываете, — проворчал он. — Остыло уж всё.

И бухнул в тарелку полный с горкой черпак каши.

— Я столько не съем. Мне бы половину… — попросила Лера, но повар строго отрезал:

— Съедите! Вам расти надо!

— Куда? Вширь, что ли?

Син Лидарий, не слушая возражений, полил кашу сметаной и вареньем и выставил на поднос.

— А хоть и вширь! На ваши кости только оголодавший позарится.

Лера покраснела и, забирая кашу, буркнула:

— Я не жаркое.

Она взяла компот и хотела уже отойти, но син Лидарий вдруг хитро улыбнулся.

— Лиа Вэлэри, вы бы зашли ко мне вечерком. Чаю попили бы. Уж такой ароматный чай мне доставили, словно на цветущий луг переносит. А печенье какое, м-м-м…

Лера недоуменно прищурилась. Что это с поваром? Конечно, они поладили, но вроде не до такой степени, чтобы чаи гонять по вечерам.

— Спасибо, син Лидарий, обязательно зайду, но не сегодня. У нас репетиция.

— О-о, знаю, знаю, — син Лидарий смешно подвигал бровями. — К дню рождения ректора готовитесь… Не оплошайте там, очень уж дэр Аарон разборчив. Да и суров порой бывает.

Лера припомнила толстяка-ректора с безвольно обвисшими мясистыми щеками. Лэр Фэстус предупреждал о его разборчивости, но чтобы «суро-ов»…

— Мы же не экзамен сдаем! Это просто концерт.

— А вот и не просто!

Зыркнув по сторонам, син Лидарий склонился с таким таинственным видом, что и Лера невольно подалась навстречу.

— Лет двадцать уж прошло, — вполголоса заговорил повар. — Тогда жена от дэра Аарона сбежала — к другому, ясное дело, — а тут концерт устроили и в одной пьеске точь-в-точь это дело-то и разыграли. И не разобрать, нарочно или случайно так пришлось, но взъярился ректор сильно. Дознался, чья задумка была, и выгнал того из академии. А ведь парень-то из ванов был, сильный… Тогда еще не звались мы «отстойником», сильных хватало. Так-то… Но ты, смотри, никому!

— Я — могила, — привычно заверила Лера и, увидев непонимание на лице сина Лидария, пояснила: — Молчать буду.

— Тогда уж рыба, — проворчал повар и кивнул на столики: — Иди, давай. Рыжий, вон, совсем заскучал.

Лера подсела к Дилану, который в одиночестве смаковал сушеные яблоки из компота.

— А Шоннери где потерялся? — спросила она после приветствия.

— Потерялся? Хм, действительно, потерялся, — неопределенно ответил Дилан. — Он у нас теперь любитель утренних прогулок. И вечерних тоже… Боюсь, как бы и ночью не загулял… — Дилан встряхнулся. — А у тебя что за секреты с поваром? Новый рецепт обсуждали?

— Не, байку он рассказал… И рыбой меня назвал.

— Какая-то медленная ты рыба, — хмыкнул Дилан. — Пока доплыла, Маркус уже ушел.

Лера опять начала краснеть.

— Да что-то не спалось ночью, — буркнула она и с преувеличенным энтузиазмом принялась за кашу. — Под утро только задремала, вот колокол и не услышала.

— А-а, переживала, — сочувственно кивнул Дилан и тут же фыркнул: — Нашла из-за кого! Ладно бы чувства у тебя к нему… Нежные! А так… Он тебе никто, ну и не слушай!

Каша комом встала в горле. Лера закашлялась и в панике заметалась взглядом по столу. Да с чего Дилан взял, что у нее к Маркусу чувства? Еще и нежные!