Рома Ньюман – Психокинетики-2 (страница 7)

– Я практичный.

– Практичный он… Ладно, завязываем с мотивирующей хренотой. Я тут старший брат, я должен подтягивать тебе штанишки.

– В данный момент, – ухмыльнулся Серега, – ты – унылое говно. Так что поддерживать морально-психологический климат в подразделении буду я.

Александр выпрямился, потянулся. Выглядел он теперь немного поживее.

– Ну что, домой?

– Домой, – кивнул Серега. – Я хоть щеману пару часиков, а то в глаза можно спички вставлять.

Александр включил заряжавшийся до сих пор айфон. Тут же понеслись сообщения о непринятых звонках.

– Пятьдесят один дозвон, – проговорил он, глядя на дисплей. – И половина номеров – хрен пойми чьи.

Пролистывая сообщения, Александр обнаружил, что один только профессор Гинзбург пытался дозвониться семнадцать раз. Кравчук собрался перезвонить, но физик опередил его.

– Да, Лев Давидович, – сказал Александр, поднося трубку к уху.

– Александр, ну боже мой, где вы пропадаете? – быстро и взволнованно протараторил Гинзбург. – Я с самой ночи пытаюсь до вас дозвониться.

– Был занят. Что-то случилось?

– Еще как случилось! Немедленно приезжайте в лабораторию! У нас ЧП.

– Какое еще ЧП?!

– Приезжайте как можно скорее! Я вас жду!

Кравчук вздохнул, подавляя вспышку раздражения.

– Буду через сорок минут, – заверил он и дал отбой. – Прости, братюнь. Поспать не получится. Едем в лабораторию.

– Что там произошло?

– Понятия не имею. Но я первый раз слышу, чтобы Гинзбург так нервничал.

На территории «КравЛаб» было все вроде бы спокойно. Во всяком случае, охранники вели себя как обычно. Однако стоило братьям спуститься на минус второй этаж, как в ноздри ударил неприятный запах сгоревшей электротехники.

Центральный зал выглядел словно поле битвы автоботов с десептиконами. Треть осветительных приборов была побита, под ногами хрустели осколки. Документы и канцелярскую утварь разметало со столов, а сложнейшее оборудование время от времени искрило. Нетрудно было сделать вывод, что многомиллионная лаборатория, по крайней мере частично, превратилась в хлам.

Серега присвистнул:

– Теперь понятно, почему твой персональный Хокинг занервничал. Что-то явно пошло не по плану.

– Где Гинзбург? – резким тоном спросил Александр у первой попавшейся сотрудницы.

Бледная и хрупкая Даша Быковская, чей белый халат практически не отличался по тону от цвета ее кожи, тонким пальчиком указала вглубь зала, откуда к ним уже резво приближался профессор.

– Наконец-то вы приехали, Александр!

– Какого лешего, док? Что вы тут успели натворить?

Лев Давидович бросил неуверенный взгляд на Серегу.

– Это мой брат, Сергей. При нем можно говорить свободно.

– Случилось непоправимое, – всплеснул руками Гинзбург. – Идемте!

Профессор нырнул в одно из вспомогательных помещений, где царил полумрак, разбавленный лишь светом пары мониторов. Физик пощелкал по клавиатуре и развернул экран к братьям.

Графическая циклограмма: разноцветные окружности с единым центром внутри координатной сетки. Электронные часы в правом верхнем углу.

– Это инфографика спектра Ядра, – пояснил Гинзбург. – Своего рода адаптометрия. Датчики внутри саркофага фиксируют несколько известных нам видов излучений, производимых артефактом, и отображают посредством увеличения либо уменьшения диаметров окружностей. К примеру, красное кольцо – это плотность фотонов, а желтое – электромагнитные колебания…

– Ближе к делу, док, – поторопил ученого Александр.

– Все то время, что мы проводили наблюдения, картина практически не менялась. До минувшей ночи.

Гинзбург щелкнул по клавишам. Время в правом верхнем углу скакнуло до начала двенадцатого. И тут же часть разноцветных колец увеличились в диаметре, едва не залезая за пределы системы координат. По дисплею забегали маркеры, отмечающие активность артефакта.

– Сейчас вы наблюдаете выброс кинетической энергии Ядра, частично приведший аппаратуру в негодность, – сказал Лев Давидович.

– Каков ущерб? – спросил Александр.

Гинзбург вновь защелкал клавишами.

– Вот взгляните.

Изображение на мониторе сменилось. Вместо инфографики братья наблюдали теперь молодого человека, без сознания лежащего на койке в хорошо оборудованной медицинской комнате. К его телу тянулось с полдюжины электродов.

– Это Игорь Окунев. Когда случился выброс, мы приняли решение опустить на саркофаг дополнительный защитный экран. К тому времени автоматика вышла из строя, и приводить механизм в рабочее состояние необходимо было вручную. Простейшая операция – всего лишь потянуть за рычаг. Игорек оказался к саркофагу ближе других и выполнил задачу. Вот только, – стук по клавишам, – какой ценой…

Общий вид палаты сменился крупным планом правой руки пострадавшего. Кравчуки синхронно наклонились к монитору.

– Ни хрена себе… – произнес Сергей.

Кожа на руке Окунева истончилась настолько, что казалась абсолютно прозрачной. Братья отчетливо видели переплетенье мышц и сосудов. И, помимо этого, между большим и указательным пальцами вырос еще один, шестой.

– Вот такой вот ущерб, Александр, – вздохнул Гинзбург. – Мы, конечно, оказали Игорьку посильную помощь, но для дальнейшего лечения необходимо доставить его в специализированное учреждение.

– У парня вырос шестой палец, – заметил Серега. – В какое учреждение его, по-вашему, надо отправлять?

– Одно такое я знаю. Там не будут задавать лишних вопросов.

– Какая-то подпольная лаборатория?

– Можно подумать, мы работаем у всех на виду, – съязвил Лев Давидович.

– Покажите мне Ядро, – потребовал Александр.

– Простите?

– Ядро, док. Оно же видоизменилось. Я прав?

– Александр, вы слышали, что я говорил?

– Да, док, я вас услышал. А теперь покажите артефакт.

– Мне кажется, вы не до конца осознали…

Александр резко повернулся к физику. Черные глаза полыхнули гневом.

– Я прекрасно все осознаю, профессор, – зашипел он. – Я позабочусь о вашем парне. А теперь, будьте так любезны, покажите, что стало с артефактом!

Гинзбург не дрогнул под напором Кравчука. Он молча смотрел Александру в глаза, непоколебимый перед надвигающейся бурей.

– Так, ну все, разошлись по углам, – вмешался Сергей. – Профессор, и у вас, и у нас с братом ночка та еще была. Все устали и раздражены. Поэтому, дабы избежать боя за титул чемпиона лаборатории в среднем весе, предлагаю консенсус.

Парень взял со стола листок бумаги и ручку.

– Прошу вас, Лев Давидович, напишите контактный телефон учреждения, куда надо сплавить больного. Пишите-пишите.

Гинзбург нехотя нацарапал координаты на листке, вернул Сергею.

– Отлично. Обещаю созвониться с ними в ближайшее время. А теперь, Лев Давидович, пожалуйста, покажите моему нетерпеливому брату, что приключилось с его ненаглядной вещицей.

Гинзбург колебался. У него накопилось слишком много претензий к Александру. Тем не менее он пытался сохранять благоразумие.