Рома Митла – Заговор двух сердец. Книга 2 (страница 3)

На Антоне была не просто театральная форма. Под плащом мушкетёра виднелись настоящая шпага, а сбоку висел кинжал — не бутафорский, а острый, с металлической рукоятью. Она пригляделась: лезвие блестело холодно и угрожающе.

«Откуда у него настоящее оружие?» — пронеслось у неё в голове.

Она оглянулась на учителей, сидевших в зале, но никто, казалось, не обратил внимания на вооружение Антона. Старшеклассники, занятые своими репликами, тоже не замечали странности.

Сцена, где мушкетёры вступают в схватку с гвардейцами кардинала, началась как обычно. Актёры в красных плащах выстроились напротив «мушкетёров», зазвучали первые реплики, и вот уже должны были начаться постановочные удары шпагами…

Но вдруг за спинами старшеклассников, игравших гвардейцев, появились фигуры в настоящих мундирах. Их лица были скрыты под капюшонами, движения — резкими, целенаправленными. Они вышли вперёд, удивлённо расталкивая учеников, одетых в гвардейцев.

Никто сразу не понял, что это не часть спектакля. Даже учителя, сидевшие в первых рядах, приняли их за новых актёров, может родителей решивших участвовать в спектакле, и вошедших в роль слишком рьяно.

Только Анна и Антон осознали всё мгновенно.

Антон рванулся вперёд, схватил Анну за руку и резко закрыл её собой, выставив шпагу. Это движение не было прописано в сценарии — актёры замерли, зрители недоумённо переглянулись.

Один из незнакомцев выкрикнул что‑то по‑французски — резкий, отрывистый приказ — и бросился на Антона.

Шпага сверкнула.

Антон парировал удар с ловкостью, которой не мог обладать обычный школьник. Его клинок встретился с вражеским, раздался металлический звон, и в тот же миг он нанёс ответный удар.

Старшеклассники, игравшие мушкетёров и гвардейцев, застыли в растерянности. Они не понимали, что происходит: это шутка? Часть постановки? Почему шпаги настоящие?

В зале — тишина. Директор, завуч и Елена Петровна смотрели, не веря своим глазам.

Антон сражался хладнокровно, будто делал это не впервые. Его движения были отточены, удары точны. Но противники не уступали: их шпаги мелькали, словно змеи, готовые ужалить. Один из нападавших присел на калено, схватившись за бок ноги.

После очередного удара один из гвардейцев рухнул на кресло в первом ряду. И тут все увидели — на его одежде расползалось тёмное пятно. Кровь.

— Это не игра! — вскрикнула Елена Петровна, наконец осознав реальность происходящего.

Директор и режиссёр вскочили, но было поздно.

Двое оставшихся гвардейцев бросились к Анне. Они замерли на миг, едва увидев её лицо. Девушка была как две капли воды похожа на ту Миледи де Винтер, которую они знали — ту, что давно погибла по воле кардинала.

Один из гвардейцев пробормотал по‑французски:

— C’est impossible… Elle ressemble à Lady de Winter… (Это невозможно… Она похожа на Миледи де Винтер…)

Второй лишь коротко бросил:

— Peu importe. Nous devons l’emmener. (Неважно. Мы должны её забрать.)

Они схватили Анну, заломили руки и потащили к выходу. Никто из старшеклассников не успел среагировать — всё произошло молниеносно.

В суматохе, криках и панике никто даже не заметил, как нападавшие исчезли за кулисами - третий, прихрамывая бросился за ними.

Антон стоял, тяжело дыша. Его плечо было рассечено — кровь проступала сквозь ткань мундира. Он сделал шаг, но ноги подкосились, и он рухнул на сцену.

Зал взорвался криками.

— Вызовите «скорую»! — закричал директор.

— Что это было?! — в панике спрашивала одна из учительниц.

Елена Петровна бросилась к Антону. Он лежал бледный, но глаза его оставались ясными.

— Где Анна? — прошептал он.

— Её увели… — ответила Елена Петровна, пытаясь остановить кровь. — Кто они? Что это было?

Антон закрыл глаза, словно собираясь с силами.

— Они… придут снова, — прошептал он. — И тогда… всё станет ясно.

Вокруг суетились учителя, старшеклассники пытались понять, что произошло, но в голове Елены Петровны звучали лишь слова Антона и Анны на французском — слова, которые теперь обрели зловещий смысл.

Что‑то гораздо большее, чем школьный спектакль, разворачивалось прямо у неё на глазах. И она понимала: история только начинается.

Пока учителя и старшеклассники в панике метались по залу, пытаясь осознать произошедшее, тело убитого гвардейца начало меняться.

Сначала никто не обратил внимания — все были поглощены раненым Антоном и исчезновением Анны. Но через несколько минут одна из учительниц, наклонившаяся к пострадавшему, вдруг отпрянула с криком:

— Он… он исчезает!

Все обернулись. Тело гвардейца словно растворялось в воздухе. Ткань мундира теряла плотность, кровь на полу бледнела и впитывалась в дерево, не оставляя следов. Через полминуты от нападавшего не осталось ничего — ни капли крови, ни обронённого оружия, ни даже пятна на кресле.

В зале повисла мёртвая тишина.

— Этого… не может быть, — прошептала завуч, поправляя очки, словно пытаясь избавиться от наваждения. — Мы же все видели… он был здесь!

Директор медленно подошёл к креслу, потрогал обивку — сухая, чистая, будто ничего и не происходило.

— Может, это… постановка? — неуверенно предположил один из старшеклассников. — Ну, типа часть спектакля?

— Никаких других постановок и изменений в сценарии не было запланировано! — резко оборвал его режиссёр школьного театра. Он выглядел потрясённым, руки дрожали. — Я не понимаю, что происходит…

Елена Петровна, всё это время остававшаяся рядом с Антоном, подняла взгляд на сцену. Её мысли лихорадочно метались: «Они появились внезапно. Сражались по‑настоящему. Один убит… а теперь исчез. Как дым. Как будто его никогда не существовало».

Кто‑то из учеников осмелился подойти к месту, где раньше стоял раненый третий гвардеец перед тем, как скрыться. На полу обнаружили несколько тёмных чешуек — будто обломки металла или обгоревшей кости.

— Что это? — спросила одна из девочек, осторожно трогая находку пальцем.

— Не трогайте! — вскрикнула Елена Петровна. — Это может быть опасно.

Она достала платок, аккуратно собрала чешуйки и спрятала в карман.

В этот момент Антон слабо пошевелился.

— Они… не люди, — прошептал он, с трудом открывая глаза. — Это слуги кардинала. Они придут снова.

— Кто ты такой, Антон? — тихо спросила Елена Петровна, наклоняясь к нему. — И кто такая Анна?

Он хотел ответить, но потерял сознание.

Тем временем гвардейцы, утащившие Анну, уже пересекли грань времени. В тусклом свете алхимического круга трое появились в потайной комнате Лувра — там, где кардинал Ришелье ждал их возвращения.

— Где подвески? — спросил он, едва завидев их.

Старший из гвардейцев убит, а он ранен, показал гвардеец на одного из напарника и опустил голову:

— Господин, мы не смогли их найти. Но… мы нашли её.

Он отступил в сторону. За его спиной стояла Анна — бледная, но с гордо поднятой головой.

Кардинал замер. Его взгляд скользил по её лицу, фигуре, одежде — словно пытался отыскать что‑то знакомое.

— Это невозможно… — прошептал он. — Она… она как две капли воды похожа на Миледи.

Один из гвардейцев кивнул:

— Мы тоже были поражены. Сначала подумали, что это она. Но потом поняли: это её потомок.

Ришелье медленно подошёл к Анне. Его глаза горели нескрываемым интересом.

— Значит, кровь не угасла… — произнёс он. — И память рода жива.

Анна молчала. Она понимала: перед ней человек, который когда‑то приговорил её прародительницу к смерти. Но страх не сковывал её — напротив, в груди разгорался огонь решимости.