Рома Митла – Заговор двух сердец. Книга 2 (страница 2)

— Ты… ты знаешь? — её голос дрогнул.

Вместо ответа Антон заговорил по‑французски:

— Tu sais très bien ce que cela signifie. (Ты прекрасно знаешь, что это значит.)

Анна, не задумываясь, ответила ему на том же языке:

— D’où tu connais cela? (Откуда ты это знаешь?)

Елена Петровна замерла. Она знала французский на уровне школьной программы, но речь учеников звучала для неё как поток незнакомых слов, полных скрытого смысла.

Антон продолжил, голос его звучал твёрдо:

— Je sais qui tu es. Je sais qu’il y a une fleur de lys sur ton épaule. (Я знаю, кто ты. Я знаю, что у тебя на плече лилия.)

Анна побледнела:

— Comment peux tu savoir cela? Et qui es tu, toi même? (Как ты можешь это знать? И кто ты сам?)

Антон сделал паузу, словно решая, стоит ли говорить дальше. Потом произнёс:

"Je suis issu d'une famille où l'on trouvait un forgeron qui travaillait pour les mousquetaires. Mon arrière-grand-père paternel était français, pilote de l'escadrille Normandie-Niemen durant la Seconde Guerre mondiale. Il est resté en Russie après la guerre, ayant rencontré et aimé une femme russe. Pour préserver sa sécurité et celle de ses proches, il a changé son nom et a continué à vivre en Russie sous une nouvelle identité."

"Я происхожу из семьи, в которой был кузнец, работавший на мушкетёров. Мой дедушка по отцовской линии был французом, пилотом эскадрильи Нормандия-Неман во время Второй мировой войны. Он остался в России после войны, встретив и полюбив русскую женщину. Чтобы защитить себя и близких, он сменил своё имя и продолжил жить в России под новой личностью."

Анна смотрела на него, не отрываясь. В её глазах было нечто большее, чем страх или удивление. Это было узнавание — такое же, как тогда, у доски.

— Ma grand-mère, Milady de Winter, qui vivait au XVIIe siècle, était l'épouse d'Atos., (Моя бабушка, Миледи де Винтер, которая жила в XVII веке, была женой Атоса) — прошептала она. — Mais comment peux tu connaître tout cela? (Но как ты можешь всё это знать?)

"Parce que je sais sans savoir comment. C'est juste là, en moi." (Потому что я знаю, не зная как. Это просто есть во мне.)

"Je n'ai aucune explication, mais je le sens profondément." (У меня нет объяснения, но я чувствую это глубоко внутри.)

Елена Петровна, до этого молча наблюдавшая за диалогом, наконец, вмешалась:

— Достаточно! Я не понимаю, что здесь происходит, но это уже выходит

за рамки. Объясните мне, пожалуйста, что всё это значит!

Анна и Антон переглянулись. В их взглядах читалось что‑то общее — тайна, которую они оба хранили.

— Это… это просто шутка, — сказала Анна, пытаясь улыбнуться. — Мы изучаем французский, вот и решили попрактиковаться.

Антон промолчал. Он знал: ложь не скроет правду. Но и правда пока была слишком опасна.

Елена Петровна вздохнула. Она не верила в «шутку», но понимала: сейчас не время давить.

— Хорошо. Но я хочу, чтобы вы оба пришли ко мне завтра после уроков.

Нам нужно серьёзно поговорить.

Анна кивнула, не поднимая глаз. Антон лишь слегка склонил голову.

Когда они вышли из класса, Елена Петровна осталась одна, глядя на пустую доску. Там, где нидавно была белая лилия, теперь виднелись лишь размытые меловые следы.

Но она знала: этот рисунок — не случайность. И разговор на французском — тоже. Что‑то происходило. Что‑то, выходящее за пределы обычной школьной жизни.

По дороге домой Антон снова и снова прокручивал в голове разговор. Французские слова лились сами — будто он говорил на этом языке всю жизнь.

Но откуда? Почему?

В памяти всплывали обрывки: гул толпы на площади, звон скрещивающихся шпаг, терпкий запах

раскалённого железа и лицо женщины с лилией на плече. Он тряхнул головой, пытаясь отогнать эти картины, но они не исчезали — возвращались снова и снова, будто принадлежали не ему, а кому‑то другому, и всё же были его собственными.

Антон давно догадывался: его семья хранит тайну. Прадед — французский лётчик из полка «Нормандия — Неман» — после Победы остался в СССР, сменил фамилию, скрыл прошлое. Лишь в зрелом возрасте отец Антона узнал правду — и попросил не распространяться.

Сам Антон ничего этого не знал до недавнего времени. Но после того, как посмотрел фильм про мушкетёров, начал искать старые письма и дневник на чердаке бабушкиного дома. В них говорилось о роде, связанном с королевскими кузнецами, о «мушкитёрах», о знаке лилии.

Анна шла другой дорогой, но мысли её были там же — в классе, у доски, перед рисунком белой лилии.

Она вспомнила, как в детстве бабушка иногда смотрела на её плечо и тихо шептала: «Это знак. Однажды ты вспомнишь».

Теперь она вспомнила.

Перед глазами вставали картины из прошлого: тёмная комната со скудным освещением, колыбель, укрытая тонким полотном, рука, осторожно вкладывающая в неё что‑то блестящее, приглушённый голос: «Храни это. Это твоё наследие».

Она коснулась плеча под тканью блузки. Там, под одеждой, была метка — едва заметный узор в форме лилии.

Бабушка однажды сказала: «Твоя прародительница, Миледи де Винтер, спрятала подвески королевы. Они передаются из поколения в поколение. Ты — последняя наследница».

Тем временем далеко впрошлом, в скрытом от посторонних глаз кабинете, кардинал Ришелье склонился над древними манускриптами. Его пальцы медленно скользили по выцветшим строкам, а губы шептали заклинания, которые не должен был услышать ни один живой человек.

Он искал власть, не ту, что даётся титулами и армиями, а истинную, вечную. Алхимия, астрология, запретные знания — всё было брошено на чашу весов. И наконец он нашёл то, что искал: способ пробуждать прошлое, находить потомков тех, кто когда‑то владел реликвиями.

Его цель оставалась неизменной: заполучить подвески королевы — реликвии, способные укрепить его могущество. Миледи де Винтер спрятала их, вложив в колыбель своей дочери. Ни мушкетёры, ни сам кардинал не знали, где находится ребёнок.

Ришелье усмехнулся. Теперь, он сможет видеть сквозь время. Он обратился к четверым гвардейцам:

— Найдите кузница, вернее его потомка. Верните подвески. Уничтожьте всех, кто встанет на пути.

Гвардейцы растворились в мерцающем свете алхимического круга. Их путь лежал в далёкое будущее — в Советский Союз, в маленький городок Вязовка, где двое подростков ещё не знали, что их кровь хранит память о мушкетёрах и Миледи.

На следующий день Елена Петровна ждала их после уроков. Она приготовила чай, разложила на столе тетради — всё, чтобы создать спокойную атмосферу для разговора.

— Я не буду требовать от вас всей правды, — начала она мягко. — Но мне важно знать: что происходит между вами?

Анна посмотрела на Антона. Он кивнул.

— Мы… — начала Анна и запнулась.

Антон тихо произнёс:

— Есть вещи, которые мы пока не можем рассказать. Но мы не делаем ничего плохого.

Елена Петровна внимательно посмотрела на них. В её взгляде читалась тревога, но и желание понять.

— Если вам нужна помощь…

— Спасибо, — перебила Анна. — Если что‑то будет нужно, мы обратимся.

Учительница помолчала, потом кивнула:

— Хорошо. Но помните: я всегда готова вас выслушать.

Они вышли из кабинета. В школьном коридоре гудели голоса, хлопали двери, звенел смех. Всё выглядело так же, как всегда. Но для Антона и Анны мир уже изменился.

Глава 3

Спустя несколько недель после знакомства с Антоном, Анна получила неожиданное предложение от классной руководительницы Елены Петровны:— Анна, у нас намечается школьный спектакль "Три мушкетера". Хочешь попробовать главную женскую роль? Ты отлично подходишь для образа Миледи.

Анна колебалась. Она не считала себя актрисой, но перспектива выступить на сцене её заинтересовала. Вспомнив, как легко ей удавалось перевоплощаться в различных ситуациях, она согласилась.Параллельно с этим Антон получил приглашение присоединиться к актерскому составу. Изначально он не собирался брать на себя большую роль, поэтому согласился на второстепенную позицию — стать частью массовки, изображавшей мушкетеров. Это дало ему возможность находиться на сцене и следить за развитием сюжета, оставаясь незамеченным зрителями.Так началось их совместное участие в спектакле. Репетиции проходили каждую субботу, и вскоре Антон и Анна стали ближе друг другу. Они делились переживаниями, обсуждали сцены и помогали друг другу готовиться к выступлениям.Однако, несмотря на внешнюю легкость атмосферы, оба чувствовали нарастающее напряжение. Каждое новое открытие о своем происхождении усиливало их беспокойство за будущее. Они понимали, что впереди ждут испытания, и готовы были встретить их вместе.

На следующий день в школе объявили очередную репетицию спектакля «Три мушкетёра». Елена Петровна Свиридова, классная руководительница и другие учителя решили присутствовать: ей хотелось не только оценить готовность постановки, но и понаблюдать за Антоном и Анной — после странного разговора на французском у неё не выходили из головы их таинственные реплики.

Репетиция началась. Анна в роли Миледи держалась уверенно: её голос звучал чётко, движения были точны, взгляд полон надменности, подобающей персонажу. Антон, как и прежде, находился в массовке — один из мушкетёров, без слов, на заднем плане. Он молча следовал за главными героями, не привлекая внимания.

Но Анна заметила нечто, отчего её сердце сжалось.