Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 47)

– Нам нужно использовать эту информацию, чтобы получить контроль над Палатой! Мы должны иметь возможность воспользоваться этим.

Я жестом попросил тайм-аут, и высказался:

– Погоди, позволь задать пару вопросов. Первое, как я понял этот отчет, самое очевидное – члены Палаты превышают затраты на свою зарплату и иные расходы, верно? – пара человек кивнула и послышалось одобрительное бормотание. – Ладно, а что насчет Республиканских представителей в Палате? Прежде, чем мы начнем бросаться грязью, сколько выльется на нас в ответ? Я не хочу сказать, что мы не должны этого делать, но если не спросить сейчас, потом спросит кто-то другой!

Все мы посмотрели на Гингрича, который сидел, как Будда, весь мудрый, великодушный, и немного пухленький.

– Да, люди будут спрашивать, но, когда я читал имена, указанные в отчете, Демократов было значительно больше, чем Республиканцев, и уровень превышения Демократов намного выше, чем у Республиканцев. Это по ним ударит намного больше, чем по нам.

Я кивнул.

– Ладно, кто-нибудь из здесь присутствующих превышал затраты со своего счета? Ну, вы знаете, чья бы корова мычала, и все такое.

Все в комнате ответил отрицательно, но Ньют отметил:

– Я не знаю. Сложно сказать. Система настолько паршива, что я просто не уверен. А что насчет тебя, Карл? Ну, ты знаешь, чья бы корова мычала, и все такое.

– Вполне разумно. Не думаю. Я не очень понимаю, как это работает, но моя зарплата просто отправляется в фонд Бакмэна, и затем передается в Красный Крест. Если бы там были какие-то проблемы, уверен, что они бы сообщили, – ответил я.

– Ты не берешь свою зарплату? – недоверчиво спросил Фрэнк Риггс.

Несколько человек тоже уставились на меня.

Я покачал головой и пожал плечами:

– Весь мой доход от моих книг или общественной службы идет в Красный Крест, но мы направляем его через фонд Бакмэна. Я это проверю со своими бухгалтерами. В любом случае проблем у меня с этим не возникнет.

Ньют только пробурчал что-то, услышав это, и несколько новичков только переглянулись, не веря своим ушам. Джон Бейнер же уже видел доказательства моего богатства, и только ухмыльнулся мне в ответ.

– Ладно, итак, если мы собираемся проталкивать это, и Демократы попытаются это скрыть, что нам делать? Я согласен, что это может помочь, но как именно мы это провернем? Обсуждение открыто! – закончил я.

В это время почти все сразу начали что-то говорить, и Гингрич призвал всех к порядку и начал обходить кабинет. У меня под рукой оказался блокнот и ручка, и я начал делать заметки. Что-то из предложенного было «Индивидуальные выступления», «Подтолкнуть комитет по этике», «Ток-шоу», «Вовлечь Буша». Стало сразу понятно, что большинство в Палате начнет шевелиться, чтобы скрыть все дело в самой глубокой норе, которую только найдут. Нам же нужно было держать это на виду у всех. Это бы повлияло на два момента. Во-первых, делая акцент на скандале с Демократами мы бы подогрели ситуацию и смогли бы получить еще пару мест в Конгрессе. Во-вторых, но почти так же по важности, делая акцент на поведении Демократов, мы бы отвлекли внимание от тонущей экономики, и это бы помогло переизбранию президента Буша!

Это не сработало на моей первой жизни, но это было до того, как я начал все сначала. Может, я мог помочь? Мог ли я помочь победить Клинтона? Или бы я только испортил все?

На ближайшее будущее нам было бы нужно сфокусироваться на том, чтобы заставить большинство в Палате ответить на этот отчет. Это бы приняло вид страстных выступлений в Палате, вечерние новости в нужное время, осуждения «возмутительного» поведения. Нам нужно скоординировать все это с появлениями на любых ток-шоу, на которые мы могли попасть, и надеяться, что удастся появиться на воскресном утреннем шоу. Попробовать подключить послушных журналистов, чтобы они направили подачу к президенту насчет «скандала», и заставить его дать комментарий о том, как Палате нужно подрасчиститься. Подключить репортеров, а не только Республиканских партизан-конгрессменов, чтобы гонялись за фактами.

Одной моей идеей было:

– А что насчет чего-то еще в Конгрессе? У этой работы есть куча преимуществ. Уточняю, я не зазнаюсь, но вроде бы происходит еще что-то, чем мы можем по ним ударить? – и я окинул всех взглядом.

Должно же быть что-то, чем можно шибануть Демократов; они управляли Конгрессом четыре декады! К несчастью, я не смог вспомнить всех нужных деталей из моего прошлого. Я знал, что на первой жизни Клинтон обошел Буша, и что в 94-м Республиканцы отвоевали Конгресс. Детали были не точны, и что бы изменилось от моих действий в этот раз? Была ли победа Клинтона достаточно крупной, что мы ничем бы не смогли помочь Бушу и утопить Клинтона? Помогало ли мое участие в отвоевании Конгресса, или же наоборот, мешало?

По-настоящему большим вопросом было – а помогало ли это стране? Клинтон был весьма эффективным президентом, хотя и лично у него морали было не больше, чем у дворового кота. Пожимая ему руку, нужно держать другую на кошельке, и потом на всякий случай вымыть обе. А, и не оставляйте его наедине с вашей женой или дочерьми! И все-таки, он действительно смог выравнять бюджет, что я сам очень одобрял. Как и захват Палаты обернулся затором, к чему сильно приложил руку Ньют Гингрич. Я хотел, чтобы Республиканцы отвоевали Палату, потому что я сам верил в то, что это единственный способ протолкнуть идею бюджета, но хотел ли я, чтобы Гингрич поднимал восстания по всему остальному? Он не очень сходился с остальными малышами. Мог ли я повлиять здесь?

Настало время сделать ставку и попробовать. Я собирался посмотреть, чем все это обернется. В разумных пределах мой возврат не слишком повлиял на что-либо важное, кроме как моей прямой семьи, к лучшему ли или к худшему. Мои бизнес-сделки не сильно изменили ход истории. Если бы в эти компании не вложился я, то это бы сделал кто-нибудь другой. Хотя теперь, в вопросе национальной политики, я точно мог повлиять на что-то, и, может быть, не к лучшему. Я собирался поразмыслить над этим!

Глава 111. Собачьи бои и Законодательство

Последний комментарий Рика Санторума звучал правдиво:

– Мы разведем целую драку из-за этого!

План был такой: мы сразу же собираемся со своими командами и придумываем способ передать полное расследование в комитет по этике. Также мы начнем выступать в Палате, и меняясь с остальными по очереди. Нас было восемь человек, так что практически каждый мог выступать по разу в неделю. Начали бы мы выступать с начала следующей недели.

Когда совещание закрывалось, я предложил использовать свой дом в качестве штаба по всем связанным с этим планом вопросам. Если кто-либо хотел собрать совет вне кабинетов конгрессменов, нужно было просто позвонить, и я бы сообщил охране, чтобы их пропустили. Затем, когда я провожал всех на выход, я легонько похлопал Ньюта по плечу, и он задержался на мгновение.

– Я хотел бы встретиться с тобой насчет одного законопроекта, который хотел бы спонсировать. Когда я могу приехать?

Он удивленно поднял бровь:

– И ты хочешь обсудить это со мной, а не с главой комитета?

– Уверен, что скоро с ним встречусь, но он Демократ, и я хотел бы в первую очередь обсудить это с тобой.

Одним из изъянов Гингрича была его личная гордыня, и чувство собственной важности, об которое он сам же порой и спотыкался. Лучше бы быть с ним на дружеской ноте; у него память, как у слона!

Он одобрительно кивнул.

– Пусть кто-нибудь позвонит завтра в мой офис. Я передам своему помощнику, что ты хочешь встретиться.

– Спасибо.

Следующим утром я начал работать над своей речью, которую дам где-нибудь на следующей неделе. Чего многие люди не знали, так это того, что когда C-SPAN, телевизионная сеть, которая освещает события в Конгрессе, ведет трансляцию выступлений, обычно этого никто не слушает. Камеры гоняют туда-сюда целый день, и официально идет сессия Конгресса, но единственный случай, когда все действительно входят в главный зал – это когда проводится голосование. Оставшуюся часть времени там почти пусто, не считая говорящих голов, которые надеются сказать что-то громкое, и попасть в новости позже. Поскольку в новости хотят попасть все, и обычно все речи предсказуемы и скучны, все продумывают способ, как все-таки попасть в эфир.

Я старался сделать акцент на двух вещах сразу. Первое:

Я был бизнесменом. Если бы я управлял банком так, как это сделали Демократы, банк бы давно рухнул, а я бы оказался за решеткой!

Вторым было:

Демократы говорят, что все это сложно и запутанно. Ну, каждый день теперь избиратели должны проверять свои чековые книжки. Насколько же это сложно?!

Одним ли способом, или иным, нужно долбить их этим посылом. Это бизнес, и избиратели этот бизнес понимают. Кто-то из моих соратников собирался делать акцент на возмущении и стыде, заставляя большинство признать существование проблемы. Мы также собирались изучить возможность воздействия через другие преимущества нашей работы, таких, как конгрессиональная почта, или тренажерный зал и парикмахерская.

Я урвал пятнадцать минут утром следующего вторника, чтобы встретиться с Ньютом. Когда я прибыл в его кабинет, в углу кабинета стоял телевизор, включенный на канале C-SPAN. Ньют жестом поманил меня, и включил звук кнопкой на пульте.