Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 40)

Минди яростно записывала. Остальные с любопытством посмотрели на меня.

– Вы были в 82-й, правильно? – спросила Шерри.

– Да.

Все остальные кивнули.

– Итак, нам стоит перестать пытаться продать вас лоббистам, и в самом деле попробовать чего-то добиться? – отметила Бэбз.

Я улыбнулся.

– Чак этого не уловил. Давайте посмотрим, поймете ли вы, дамы, и кто там будет новым кадровым руководителем, – это вызвало несколько смешков, и я отпустил их из кабинета.

Остаток недели я изучал, каким образом вводятся и проходят законопроекты в реальной жизни, а не то, как это объясняется на инструктаже. Уже было поздно ввязываться в законопроект Гора с целью сделать себе имя. Эл предложил этот проект в Сенате в январе под номером S. 272, и Джордж Браун предложил связанный проект H. 656 в Палате четыре дня спустя. Джордж Браун был главой комитета по науке, космосу и технологиям в Палате, так что этот законопроект уже можно было считать принятым. Самое большее, что я мог сделать – так это стать коспонсором, чему бы мне просто пришлось бы порадоваться для себя.

Я поговорил с Шервудом «Шерри» Бойлером за обедом об этом законопроекте. Это было довольно любопытно, поскольку он был моим конгрессменом, когда я жил в Нью-Йорке на первой жизни. Он был был убежденным умеренным Республиканцем, как и я сам, и в девяностых постоянно подвергался нападкам от религиозных движений из-за своей позиции «за выбор». Он наконец сложил с себя полномочия в 2006-м году, решив не терпеть нарастающих давлений партии и ушел, пока клевало. Он был моим товарищем по комитету, и уже был указан как коспонсор. У меня был бы шанс вложиться в апреле.

Он также предупредил меня, что это считалось «демократическим» законопроектом. Он был единственным спонсором из Республиканцев, и предупредил, что это может привлечь ко мне внимание глав партии, и не в лучшем свете! Он бы мог выкрутиться, потому что у него уже репутация умеренного, и он уже был в Конгрессе восемь лет; я же был юнцом без какой-либо репутации. Не думаю, что ему было интересно, что думает Гингрич, и он был ниже его всего лишь на два срока. Гингрич был всего лишь организатором меньшинства, но он был очень, очень амбициозен, и Бойлер догадывался, что он пытается вырулить на место главы меньшинства в надежде стать спикером Палаты. Это был один из подтекстов всего, связанного с законодательством, этого или какого-либо иного. Ньют пытался перевернуть демократическое господство в Палате, и если ему это удастся, то он бы вытеснил Мишеля. Мне нужно было быть осторожнее. Моим ответом было – докторская степень! Я мог списать все на свой интерес в компьютерах и на свои годы опыта в сфере, либо же прикинуться, что я просто наивен в вопросе работы Конгресса. Я сказал ему считать меня в деле.

Я очень уважал Бойлера. Во всяком случае, когда Паркер достиг ранга Орла в скаутах, наш конгрессмен, Шерри Бойлер, выдал очень впечатляющую конгрессиональную прокламацию по этому случаю. Мне нужно было позаботиться, чтобы Бэбз и Шерил знали о таких штуках. Это ничего не стоит, набивает голоса и впечатляет кучу людей.

Марти позвонил мне посреди недели, чтобы подтвердить свою поездку ко мне в пятницу, и снова набрал мне в пятницу утром. Я не сказал ему, как именно мы поедем, решив оставить это сюрпризом. Он появился у моего офиса с чемоданом на ремне около четырех часов дня.

– Поедем на моей. Так легче будет, – сказал ему я.

– Меня устраивает. Тебе пришлось напоминать Мэрилин, кто я такой?

Я рассмеялся.

– Да, она вспомнила того здоровяка, который следил за ее сиськами!

– Здорово! От тебя никакого проку!

Я рассмеялся еще громче от этого. Я вызвал водителя и мы выехали. Мне нужно было только взять свой дипломат. Мы закинули все в багажник лимузина и забрались внутрь.

Марти отметил:

– Знаешь, а у тебя и вправду тяжелая жизнь.

Я улыбнулся.

– Работка эта грязная, но кто-то должен ее делать.

Он с иронией фыркнул. Потом он заметил, в какую сторону мы едем.

– Эй, я думал, ты живешь в Мэриленде. Мы едем в обратном направлении.

Я улыбнулся.

– Поверь мне, я знаю, где срезать.

Он с любопытством взглянул на меня, и затем посмотрел на знаки вдоль шоссе.

– Твой срез идет через Национальный Аэропорт?

Я ухмыльнулся, когда мы выехали на посадочную площадку. Когда машина остановилась и мы вышли из нее, я указал на белый вертолет без каких-либо логотипов и надписей:

– Вот мой срез, – сказал я.

– Мы полетим до твоего дома? – недоверчиво спросил он, глядя на меня.

– Не совсем, но довольно близко. Давай, бери свою сумку.

Я подождал, когда Марти возьмет свою сумку. Водитель, один из моей охраны, дождался бы, когда вертолет взлетит, прежде чем уехать.

В это время вышел Тайрелл Вашингтон, огромный черный мужчина в плотной одежде, и помахал нам. Я помахал ему в ответ и мы втроем забрались в вертолет.

– Привет, Тайрелл. Все собрали назад после прошлого падения? – спросил я.

Марти выпучил глаза, что не ускользнуло от Тайрелла.

– Да, сэр, практически. Осталась еще пара деталей, но не смогли разобраться, что к чему ставить. Мы их сложили в ящик в ангаре. Они нам не понадобятся до следующей проверки, – с каменным лицом ответил он.

– Я очень надеюсь, что вы двое шутите, – сказал Марти.

– Есть только один способ проверить! – Тайрелл открыл заднюю дверь с правой стороны, и закинул внутрь наши с Марти сумки.

Марти было велено сесть справа сзади и пристегнуться. Тайрелл вручил ему пару наушников. Затем я обошел вертолет слева и сел на место второго пилота, Тайрелл сел на место пилота справа. Понятия не имею, почему они должны все делать иначе. Мое объяснение только в том, что пилоты вертолетов немного другие.

Оказавшись внутри, Тайрелл надел наушники, я сделал то же самое. Марти, казалось, был в замешательстве, но когда он увидел, как я надеваю их, он повторил за мной, только надел он их задом наперед. Двигатель уже был заведен, так что я начал орать ему, чтобы он их перевернул, и показал на своих. Таким образом микрофон был на нужном месте, и я сказал ему:

– Ты меня слышишь?

– Ты ездишь на работу на вертолете?!

Тайрелл рассмеялся на это. Я ответил:

– За рулем это будет два часа езды. Так я сокращаю время в пути на час, или даже больше.

Двигатель уже ревел вовсю, и Тайрелл вмешался в наш диалог:

– Потише, пожалуйста, пока я говорю с диспетчером.

Я кивнул, Тайрелл нажал на кнопку и начал говорить с диспетчерской вышкой. Пару минут спустя мы поднялись и полетели.

Самая большая проблема Национального аэропорта была в том, что он расположен прямо в центре, очень переполненной территории по летным стандартам. В Вашингтоне полно закрытого воздушного пространства, где не разрешено летать (не тревожьте Белый Дом), и Национальный сам по себе уже довольно старый и маленький аэропорт, которому просто некуда расширяться. Для общих авиационных целей лучше бы подошел Колледж-Парк прямо на северо-востоке Вашингтона, но он почти в два раза дальше от Капитолия или дома на Тридцатой, и G-IV там негде развернуться. Самый новый аэропорт, Даллес, располагался как минимум в получасе езды на запад от города.

Немного спустя мы вылетели из города, поднялись на высоту около полутора километров, и в наушниках зазвучал голос Тайрелла:

– Ладно, убрались. Добро пожаловать на Бакмэн Эйр. Мы постараемся не разбиться, или вернем деньги в двухкратном размере.

– Кто-нибудь говорил вам, что никто не любит пилотов-шутников? – сказал Марти.

– Ну, у нас нет места для стюардессы, да и миссис Бакмэн бы наверняка не одобрила их, – прозвучал ответ.

Я немного повернулся в своем сидении, чтобы я мог видеть Марти.

– Явно же лучше двух часов за рулем, не так ли?

– Ты так летаешь каждый день? Это должно стоить целое состояние! – возмутился он.

– Марти, я, конечно, знаю, что теперь ты юрист и растерял свои математические навыки вместе с совестью, но вспомни, когда мы вместе учились. Вспомни разницу между миллионом и миллиардом. Начни подсчитывать. Иногда это пугает.

Я заметил, как Тайрелл бросил на меня быстрый взгляд краем глаза, и затем он пожал плечами. Пилотами вертолета идиоты не становятся, и он тоже мог все это посчитать. Я каждый день получал процентами больше, чем мог потратить за месяц.

Я поручил Тайреллу дать быстрые комментарии о видах вокруг нас и внизу. Когда мы набрали нужную высоту и покинули пределы Вашингтона, мы быстро долетели до Вестминстера. Мы приземлились на круге рядом с терминалом, и Тайрелл помог Марти выбраться из вертолета. Двадцать минут спустя мы были уже у дома.

Марти прокомментировал, когда мы выходили из машины:

– Я удивлен, что твой пилот не высадил тебя здесь на въезде, и не сократил еще времени.

Я мог только улыбнуться. Я помахал рукой.

– Спустись на землю, здесь просто негде приземлиться.

Марти фыркнул, улыбнулся и последовал за мной в дом.

– Берегись глупой собаки. Она безобидна, но очень неуемная.