Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 265)

В это время полностью загруженные поезда техникой выдвигались из Германии, и направлялись в сторону Стамбула, а затем на восток Турции к курдской границе. У нас были заранее размещенные корабли со снаряжением для бронированной дивизии в Диего-Гарсии посреди Индийского океана, и они уже двигались конвоем через Индийский океан, Красное море, Суэцкий канал и затем через Средиземное море в Турцию. Но это бы заняло в лучшем случае недели, как и любые высланные подкрепления из Штатов.

Итак, на тот момент мы предполагали ответный удар, опираясь на пехоту. В дополнение к 82-й воздушной группе (как только бы был подготовлен транспорт), туда направилась бы большая часть "Рейнджеров" и других видов спецназа из Форта Брэгг. Даже больше, мы бы отправили туда 173-ю воздушную бригаду из Италии. К счастью, мы увеличили расходы на транспортные авианосцы, особенно на С-130 и С-17. Может, они были не такими современными, как истребители-невидимки и бомбардировщики, но, черт побери, они были необходимы – и обходились дешевле! И все же сперва мы собирались наступать с помощью пехоты с бронированной техникой, и позже к ним постепенно бы подтянулась 101-я часть.

Примерно это я сообщил тем днём главам Конгресса и Сената. Я встретился с ними в конференц-зале Белого Дома, и это было очень долгое собрание. Из Сената я увиделся с Биллом Фристом, Митчем МакКоннеллом, Гарри Рейдом и Диком Дурбином. Из Палаты же были Дэнни Хастерт, Джон Бейнер, Нэнси Пелоси и Стенки Хойером. Организатором большинства Палаты был Рой Блант, но он был не в городе.

– Джентльмены, и вы, Нэнси, тоже – у меня есть тревожные новости для всех вас. Во-первых, позвольте мне спросить, всем ли вам или хоть кому-то известно о том, что происходило на протяжении последних несколько лет в Курдистане?

На это я увидел несколько пустых взглядов и такое же количество "Да, конечно!" от людей, которые не смогли бы найти Курдистан даже с GРS и собакой-поводырем. Это меня ни капли не удивило. Мы – люди почти без каких-либо знаний, что твориться за границами.

– Ну, позвольте просто объяснить, что Курдистан расположен в северной зоне Ирака, где запрещены полеты. Как вы можете себе представить, там собрались курды, а не арабы. Итак, Саддам Хуссейн и иракцы ненавидят курдов, и это взаимно. Единственное, что удерживает иракцев от убийства курдов – это наша зона, где запрещены полеты

– У нас же там тоже есть войска, так? – спросил Дэнни.

– Да, и поэтому я созвал вас всех сюда. За последние пару лет у нас там присутствуют небольшие группы спецназа, которые работали вместе с курдами, тренируя их и знакомя с нами и тому подобное. Мы укрепили там и нашу зону с ограничением полетов, чтобы Хуссейн не смог отправиться за ними на своих боевых вертолетах. По всем стремлениям – курды независимы от Багдада, и они работали с различными сделками с Турцией. Во-первых – у них есть много нефти, и турки прокладывают нефтепровод в северную часть Ирака, чтобы покупать ее у них. У нас также есть некоторое число американских нефтяных компаний, которые заключают там сделки.

– То есть у нас есть интерес к Курдистану, но что же пошло не так? – спросил мой старый друг Джон Бейнер.

– Уже несколько недель мы следили за ростом активности иракских военных, которые могут быть расценены как приготовления к нападению на Курдистан. Мы уже говорили с нашими союзниками там, и пытались донести до Хуссейна нашу мысль об отступлении. Это не сработало. Утром иракцы совершили нападение с использованием тяжёлой бронированной техники. Они также применили химическое оружие. Среди высаженных там войск уже есть жертвы среди американцев.

Как только прозвучали слова "химическое оружие", все начали голосить! Вопросы варьировались от "Какого типа?!" до "Сколько погибших?" и постоянно включали в себя "Как вы такое допустили?!" и "Почему нам не сообщили?!". Я на пару минут дал им выпустить пар и затем поднял ладони. Они начали успокаиваться.

– Благодарю вас. Можете все начать тыкать пальцем позже. Мы пытались это решить без перехода к боевым действиям, но Саддаму Хуссейну было все равно. Мы не знали о химическом оружии. Сейчас это уже не важно. Ранее этим утром у нас было собрание совета по национальной безопасности. Мы уже несколько недель готовились к такой вероятности развития событий. Сегодня, ранее, я отдал к исполнению, чтобы дать вооруженный ответ. Я приказал нашим вооруженным силам начать атаковать различные цели в Ираке, и где-то завтра в Курдистане уже будут наши отряды. Сегодня вечером я выйду в эфир и сообщу об этом американскому народу.

Некоторые сидели с изумленными лицами, кто-то был зол. Гарри Рейд был лидером большинства в Сенате, и он потребовал:

– Почему нам раньше об этом не сообщили?

– Сообщили о чем? Атака случилась вчера посреди ночи. Как вы думаете, что я сейчас делаю? Я сообщаю вам! – ответил я.

– Вы готовились к войне?! Вы не думали, что американская общественность имеет право об этом знать?! – давил он.

– Нет, не совсем. Армия, флот, воздушные силы и морская пехота все свое время готовятся к войне – это их работа. Как они это делают – мы оставляем в тайне.

– Мистер президент, на вас возложена обязанность сообщать Конгрессу и американцам, о ситуации, когда вы собираетесь подвергнуть американские войска опасности!

– Может, и так, сенатор, но я также имею обязательства и перед этими войсками, их женами и мужьями, отцами и матерями, сыновьями и дочерями, и эти обязательства для меня куда важнее – чем ваши обязательства перед господами в Лас-Вегасе. Мне намного легче держать рот на замке, чем некоторым из ваших коллег, так что я могу спать спокойно, если не сообщу Конгрессу о том, что мы сделаем! – ответил я.

На это было множество яростных взглядов в мой адрес! Да как я посмел сказать, что конгрессмены и сенаторы не могут держать чего-то в тайне?! Как оскорбительно! Конечно же, если бы я рассказал им что-нибудь, это бы попало в вечерние новости в тот же день, но, уверен, только из самых лучших побуждений.

Дэнни Хастерт решил взять на себя роль миротворца.

– Ладно, Карл, это к делу не относится. Какое ты дал указание и каков план?

Я благодарно кивнул и дал им более подробное описание того, что должно было случиться, и примерный график действий. Я также предупредил их – чтобы держали рот на замке в течение следующих суток. Нэнси Пелоси ответила:

– Это действительно возможно, мистер президент? Сейчас вы отдали срочный приказ половине наших войск, и, пока мы говорим, что отряды вылетают из Форт Брэгга!

Я открыл уже рот, чтобы ответить ей, но потом закрыл. Она была права!

– Нэнси, это очень хороший довод. Это наверняка уже оказалось на СNN, не так ли? – затем я улыбнулся и покачал головой.

– Ну, сегодня я обращусь к нации и официально это подтвержу.

– Как долго все это будет длиться, и какого результата вы хотите? – спросил Билл Фрист. Он был кардиохирургом, который оказался в Сенате, примерно – как и математик, который стал конгрессменом.

– Как долго? Не знаю. В лучшем случае, пару месяцев, но это примерно. Наверняка по меньшей мере до конца лета. Результат? Мы хотим увидеть независимость курдов и разобраться с дурами Саддама Хуссейна раз и навсегда! – пожимая плечами, сказал я.

Некоторые переглянулись. Джон сказал:

– По меньшей мере тебе понадобится резолюция о войне от Сената.

Я взглянул на присутствовавших в зале сенаторов.

– Скорее всего. Буду честен – я понятия не имею, как это сделать. Билл, Гарри, мне понадобится ваша помощь в этом. Я поручу Картеру Брэкстону поговорить с вашими сотрудниками и разобраться – как это сделать. В этом он будет куда получше меня. В то же время поговорите с кем-нибудь из комитетов по вооруженным силам и разведке, и завтра мы проведем брифинг в Пентагоне.

На эту ситуацию некоторые кивнули, и затем Джон задал мне интересный вопрос:

– Жалеешь, что заткнул тех, кто хотел вторгнуться в Ирак в 2001-м?

– С чего бы, только из-за того, что нам в любом случае нужно это сделать? – парировал я. Он кивнул, и несколько человек слегка усмехнулись. Я покачал головой: – Нет, не особенно. Это одна из вещей, которым мы учились на службе. Если бы мы напали на Ирак пять лет назад, основываясь на поддельных уликах и стремлении захватить страну, это была бы наступательная война, весь мир воспринял бы как акт агрессии. Нам бы пришлось делать все это в одиночку без какой-либо международной поддержки. А это оборонительная война, где мы защищаем людей от оружия массового поражения, и у нас уже есть несколько стран, которые пообещали помочь. Отличие от той и нынешней ситуации огромное. В этом деле мы у нас есть огромное нравственное превосходство! – я на секунду задумался, и добавил.

– Поговорите с Линдси Грэхемом. Это перспективный военный адвокат. Он может зачитать главы и пункты законов о войне и понятие "справедливой" войны. Это дело берет свои истоки ещё со средних веков.

После этого я услышал пару недоверчивых высказываний, но кто-то из группы и задумался. В этот момент раздался стук в дверь и в проёме показалась голова Уилла Брюсиса. Я жестом пригласил его войти:

– Уилл, я только что сообщил присутствующему здесь руководству о курдской операции. Что стряслось?

– Все стало публичным. – сказал он.