Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 263)

– Серьезно? Они используют газ? Это подтверждено?

Из-за угла появился майор.

– Да, сэр, мы получили подтверждение с дронов в воздухе рядом с Киркуком, и все даже ещё хуже.

– Расскажите мне об этом, майор.

– Пострадали по меньшей мере две команды "А", которые сотрудничали с "Пешмергой". У нас есть подтверждения от связного, который был в одной из команд, и затем они обе пропали из эфира. Иракцы используют горчичный газ, и все довольно болезненно, – продолжил он.

Я медленно выдохнул.

– Вот это дерьмо!

Все взгляды сосредоточились на мне.

– Ладно, дайте мне пятнадцать минут, чтобы быстро принять душ и одеться. Когда я вернусь, мне нужны все сведения. Начните всех вызывать, и передайте комитету начальников штабов, что мы вскоре начнем операции. Передайте им, чтобы готовились, потому что мы сейчас пойдем вразнос.

Казалось, что все выпрямились, когда я это сказал. Я вернулся обратно наверх, и застал там взволнованную Мэрилин в халате.

– Что стряслось? – спросила она.

– Не волнуйся. Это Ирак, тебе стоит лечь обратно спать.

– И все? Что ты делаешь? – настояла она.

Я остановился у дверей в ванную и повернулся к ней, пытаясь улыбнуться:

– Мне нужно принять душ и одеться. Я просто буду внизу, не волнуйся. С нами и детьми все хорошо. Мне просто нужно немного времени побыть президентом, – я развернулся обратно и снял свой халат и штаны. Мне нужно было, чтобы моя жена не переживала о том, что я ввязывал нашу страну в войну, где люди использовали оружие массового поражения.

Конечно, именно так это и было. Горчичный газ был химическим оружием, частью нечистой троицы из ядерного, химического и биологического оружия. Наша страна годами проводила программы по всем из этих трёх сфер, но мы уже довольно давно отказались от химического и биологического оружия. Лично меня, имевшего опыт работы химиком в прошлой жизни, нервнопаралитический и другие газы до смерти пугали. Одной щепотки марина было достаточно, чтобы уничтожить население небольшого городка, а у нас и русских были не щепотки, а целые склады с этими штуками, разбросанные по миру! Соединённые Штаты, как и Россия, уничтожали их, но какое-то количество всё ещё оставалось.

Горчичный газ был отравляющим веществом кожно-нарывного действия, и его история уходила ещё во времена Первой Мировой войны. Это было паршивой чертовщиной, и использование ему могло вызвать гнойные и болезненные нарывы на подверженной области кожи. Он также ослеплял, и мог полностью уничтожить лёгкие. И даже лучше – если это не убьет, то может вызвать рак.

Единственный положительный момент горчичного газа был в том, что он не был невероятно летальным, он наносил вред при вздохе. По большей части он обезвреживает противника и загружает всю медицинскую службу противника, которой тот располагает. Этот газ очень плотный, так что после распространения в области поражения нельзя появляться днями или даже неделями. Граждане, особенно дети и старики, намного более восприимчивы к горчичному газу. Жертв было бы очень, очень много.

Что важнее – когда Соединённые Штаты запретили использование химического или биологического оружия, частью наречения этого злом было то, что мы отнесли их в ту же категорию, что и ядерное оружие, и объявили их одинаковым злом. Если им воспользоваться, то мы бы отвечали уже ядерными ракетами. Это был первый случай использования химического оружия против американских войск со времён Первой Мировой войны. И также гарантированно, как смерть и налоги, меня бы просили о том, чтобы нанести ядерный удар по Багдаду.

Прежде, чем я вышел из ванной, уже было ближе к двадцати минутам, и пока я брился, на мне уже были штаны цвета хаки, футболка и тапочки. Мэрилин все ещё не спала, и налила стакан сока. Меня соблазняла мысль сказать ей, что я выпью чего-нибудь внизу, но она была слишком взволнована. Я улыбнулся, выпил свой сок и затем крепко ее обнял.

– Все будет хорошо. Тебе стоит снова лечь спать. Поговорим позже, – после этих слов я снова отправился вниз.

Я вернулся обратно в командный пункт и всё ещё был единственным присутствующим членом совета по национальной безопасности, но это было только из-за того, что я жил рядом. Мне сразу же сообщили, что со всеми связались, и они были либо уже в пути, либо недоступны. Эрик Шинсеки был в Тель-Авиве, он встречался с Эхудом Ольмертом, новым премьер-министром. У Ариэля Шарона в январе случился почти смертельный инсульт, и он уже был похож на овощ.

Я сел в конце стола лицом к большому экрану.

– Есть какие-нибудь изменения? Мы уверены, что они применяют химическое оружие? – спросил я.

Подполковник Паркер все ещё был там, он раскрывал карту северной части Ирака.

– Да, сэр. Нет никаких сомнения. Мы смогли связаться с одной из команд "А", и командир подтвердил это. Они попали под обстрел разрывными и химическими снарядами, и он подтвердил наличие горчичного газа. Большая часть пострадала от разрывных, но для горчичного газа может потребоваться до двадцати четырех часов, чтобы симптомы проявились. И все же он подтвердил, что газовые снаряды попали, был характерный запах и наличие образования волдырей на коже.

Я кивнул, затем взял телефон и позвонил на АТС:

– Мне нужно поговорить с премьер-министром Израиля как можно скорее. Если он на совещании, попросите кого-нибудь вмешаться. Если не сработает, то заставьте посла или генерала Шинсеки снести там дверь. Спасибо.

Я положил трубку. Было сомнительно, что премьер-министр не ответит на мой вызов, но он мог быть занят, или ещё что-нибудь подобное.

Вице-президент МакКейн прибыл первым, за ним следом приехал Фрэнк Стуффер.

– Что происходит, Карл? Это Ирак?

Я ответил:

– Да, и они воспользовались горчичным газом, – ответил им я.

На это глаза Джона широко выпучились, хотя Фрэнк не особенно отреагировал. Может, он просто не знал, насколько ужасной была эта штука, и насколько паршивой была ситуация. Прежде чем у Джона появилась возможность спросить что-либо ещё, вошла Конди Райс, одетая так же неформально, как и все остальные.

– Мистер президент? – начала она, когда зазвонил лежавший передо мной телефон.

Я посмотрел на подполковника:

– Подполковник, проведите их и расскажите то, что рассказали мне. Мне нужно принять этот звонок.

Подполковник жестом пригласил остальных отойти в другой конец помещения, и я взял телефон. Я заткнул левым указательным пальцем свое левое ухо, чтобы заглушить весь шум вокруг меня и прижал трубку к правому:

– Алло?

– Мистер президент, говорит Эхуд Ольмерт. Вы хотели поговорить со мной?

– Благодарю вас, что ответили на вызов, мистер премьер-министр. Я приношу свои извинения, правда, но это очень важно.

– Конечно. Чем Израиль может помочь вам, сэр?

– Мистер премьер-министр, – начал я. – Уверен, что генерал Шинсеки проинформировал вас о том, что Соединённые Штаты намереваются помочь курдам обороняться против иракской атаки. Эта атака недавно началась, и мы намерены им ответить. Ответный удар состоится в течение нескольких часов. В последний раз, когда международное сообщество воевало с Ираком в 1991-м, Хуссейн ответил, выстрелив ракетами в вашу страну. Мы очень беспокоимся о том, что в этот раз он может сделать то же самое, и должен вам сообщить, сэр, что он уже применил ядовитый газ против курдских и американских военных и граждан.

Я мог слышать, как он резко вздохнул на это. Израиль – небольшая страна размерами примерно с Нью-Джерси, но населения там даже меньше. К несчастью для них, абсолютно все на Среднем Востоке их ненавидели и хотели полностью уничтожить, и у всех было какое-нибудь оружие, которое могло их достать. Их врагов от этого удерживал только тот факт, что у них было оружейное преимущество плюс ядерные ракеты. Когда Хуссейн пустил в них свои ракеты "Скад" в 1991-м году, то его намерением было вовлечь их в войну и таким образом развалить коалицию. Если он пустил бы в израильтян ракеты с газом, то были бы очень хорошие шансы, что Багдад бы исчез под ядерным грибом.

Через секунду он ответил:

– Это очень серьезное утверждение, мистер президент. Вы уверены в этом?

– У нас уже есть сведения с поля боя, сэр. Уверен, что с вашими обширными источниками разведданных вы сможете в кратчайший срок это подтвердить.

– Если это правда, мистер президент, то это очень серьезное и мрачное дело, – медленно проговорил он.

На дипломатическом языке, в выражениях, которые используются дипломатами, слово "мрачный" используется только при самых серьезных и опасных обстоятельствах. Если одна страна говорит другой, что у какого-то действия будут мрачные последствия, это означает, что начнется война.

– Поэтому я и звоню вам. Моя страна понимает, что вы находитесь близко к Ираку, и что может быть осуществлена попытка втянуть вас в войну. Мы очень надеемся, что вы воздержитесь от подобных ответных реакций, – сказал ему я.

– Каково же ваше нынешнее намерение, сэр?

– Скоро, скорее всего, возможно, к концу дня, мы дадим им вооруженный ответ. Мы намерены воспользоваться всей мощью наших войск, чтобы защитить союзника, как бы мы поступили и с любым другим союзником на этой территории, – не сказанным осталось "Как бы мы поступили и с вами".

– И, если Хуссейн решит повторить ту историю, выстрелив в Израиль, – надавил Ольмерт.