Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 165)

– Давай сделаем лучше. Когда двери откроются, как насчет того, чтобы главы Палаты и Сената, лидеры и организаторы большинства и меньшинства, итого восемь человек, провели бы меня по проходу в строю. Ты можешь уже сразу сидеть на своем месте. А им все равно нужно будет быть впереди, чтобы проголосовать. Эшкрофт же все еще собирается просить их проголосовать? – спросил я.

– Да. Я говорил с ним десять минут назад. После того, как вы войдете, мы передадим ему слово, чтобы он начал голосование, – и он подтолкнул мне сценарий церемонии. – Давай просто понадеемся, что нам не придется раскапывать подобное в будущем.

– Согласен!

– Ты приготовил, что будешь говорить? – спросил он.

Я похлопал себя по пиджаку.

– Я поручил Мэтту и Майку состряпать нечто коротенькое. Я долго говорить не буду, но все-таки пару слов сказать должен.

– У тебя есть хотя бы какие-нибудь мысли, как нам проводить похороны без тела? – спросил он.

Я пожал плечами.

– Я поручил парням набросать что-нибудь насчет того, что на следующей неделе мы начнем месяц национального траура. За выходные придумаем что-нибудь еще. Черт, Дэнни, мне было восемь лет, когда убили Кеннеди! Я сам только помню, что это подпортило мой график просмотра мультиков! Кому-нибудь все равно придется пройтись по архивам.

Мы пообщались еще немного, пока я просматривал на план проведения церемонии, и раздался стук в дверь. Затем в проеме показалась голова кого-то из помощников.

– Нам нужно приготовиться.

Я взглянул на Дэнни и кивнул. Он ответил помощнику:

– Лидеры и организаторы уже там?

– Да, сэр.

– Пошли.

Он повел нас из своего кабинета в коридор, где нас ждали остальные. Сверкнула вспышка, и я понял, что там был фотограф. Не один из репортеров, а архивный фотограф президента. На весь остаток своего президентского срока я был бы под постоянным надзором.

Там же были и Джон Бейнер с Гарри Рейдом, и я поблагодарил их за возвращение.

– Есть изменения? – спросил я.

Джон печально покачал головой, а Гарри просто ответил:

– Нет, мистер президент.

– Благодарю вас.

Дэнни посмотрел на свои часы, построил нас и затем сказал:

– По сигналу вы просто провожаете президента по проходу и занимаете свои места. Ждите здесь, пока за вами кто-нибудь не придет.

Мы что-то пробубнили и он ушел.

Через пару минут примчался тот же помощник.

– Они уже готовы, господа.

Джор Бейнер взглянул на меня и спросил:

– Ты готов к этому, Карл?

– А кто готов? – печально улыбнувшись, ответил я. – Это работа, на которую я подписался, Джон. Сделаем это.

Я пошел вперед, а остальные расступились и последовали за мной. Справа от меня было двое Республиканцев, слева – двое Демократов, с каждой стороны было по два конгрессмена и по два сенатора. Я не хотел, чтобы кто-то потом твердил о том, что я не был «двухпартийным», или еще какую чепуху.

Мы остановились перед огромной двойной дверью, которая затем открылась, и зычный голос парламентского пристава Палаты объявил:

– Господин спикер, представляю действующего президента Соединенных Штатов Америки!

На меня уставились несколько пар глаз, а я же решительно кивнул и вышел. Остальные шли в ногу, когда я зашагал по проходу. Стоял тихий шепоток, но это было самой тихой обстановкой, которую я здесь когда-либо заставал. Мы прошли до самого конца прохода и я поднялся на подиум. Я молча дождался, когда все займут свои места. Также на своих местах были и члены кабинета министров, судьи Верховного Суда и начальники военных штабов. Я взглянул на членов кабинета министров и заметил Эшкрофта, державшего кожаный планшет. Он слегка кивнул мне, и настала пора действовать.

– Господин спикер, я приглашаю сюда выступить генерального прокурора, – и затем я отступил от подиума.

Я увидел, как Джон поднялся и вышел вперед, затем я отошел на свое обычное место рядом со спикером. Тогда-то я и увидел первого президента Буша, сидящего рядом с Дэнни с другой стороны. Он сидел с пустым выражением и просто смотрел вперед.

Джон Эшкрофт встал за подиумом и раскрыл свой планшет. Затем он взглянул на всех присутствующих и начал говорить.

– Господин спикер, господин временный председатель, конгрессмены, сенаторы, отдельные гости… Согласно статье четвертой Двадцать Пятой Поправки, во вторник одиннадцатого сентября 2001-го года кабинет министров единогласно проголосовал, чтобы утвердить вице-президента Бакмэна как действующего президента страны. Сегодня мы встречаемся, чтобы снова проголосовать, чтобы утвердить действующего президента Бакмэна как законного президента и принять его присягу. Я консультировался с председателем Верховного Суда Ренквистом, как нам стоит действовать.

Затем он начал говорить уже несколько более формальным тоном.

– Конгрессмен Бейнер, сенатор Рейд, вы вернулись с места катастрофы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, где вы наблюдали проведение спасательных операций. Как вы считаете, есть ли шансы, что президента Буша найдут живым?

И Джон, и Гарри встали и громко сказали:

– Нет!

Я быстро взглянул на бывшего президента Буша, по его лицу текли слезы, но он продолжать сидеть прямо. Я вспомнил, как где-то слышал о том, что у него уже умер второй ребенок. Их второй ребенок, дочь, умерла младенцем от лейкемии.

Мои размышления длились недолго. Эшкрофт снова заговорил.

– Сейчас я снова опрошу всех присутствующих министров по порядку старшинства. Ответ «да» означает утверждение действующего президента законным, ответ «нет» оставит его на посту действующего. Министр О'Нил?

Пол встал и ясно ответил:

– Да!

– Министр Пауэлл?

– Да.

Когда Джон дошел до своего имени, он ответил «да». Затем он продолжил идти по списку. Все ответили «да». В конце он достал из своего планшета письменное подтверждение голоса «за» от Дика Чейни, вслух зачитал его и попросил, чтобы это было внесено в архив. Затем он продолжил идти дальше по списку руководства Палаты и Сената. Все восемь человек проголосовали «за», как и Дэнни и временный председатель Берд.

– Голосование единогласно. Господин верховный судья Ренквист, не будете ли так добры, принять присягу? – и Джон отошел от подиума и вернулся на свое место.

Затем я поднялся и направилсч к подиуму, как и верховный судья Ренквист. Кто-то из присутствующих тихо охнул, когда также встал и президент Буш. Он шел медленно и безжизненно, в его глазах читались пустота и боль, но он дошел до подиума вместе с нами. Я достал из кармана пиджака свою Библию. Это была та же копия версии короля Якова, на которой я присягал на всех предыдущих выборах, недорогая карманная версия с тонкими листами и застегивающейся обложкой. Ее мне подарила тетя Пег на мою конфирмацию еще до тех времен, как Хэмилтон сошел с ума и у меня все еще была семья. Когда президент Буш встал рядом со мной, я передал ее ему. Он посмотрел на нее, затем кивнул и выпрямился. Он крепко держал Библию в своей руке.

Я положил свою левую руку на Библию и поднял правую. Ренквист начал тихо зачитывать с записки в своей руке:

– Я, Карлинг Паркер Бакмэн Второй, торжественно клянусь… что буду добросовестно выполнять… обязанности президента Соединенных Штатов… и в полную меру моих сил буду… поддерживать, охранять и защищать… Конституцию Соединенных Штатов… и да поможет мне Бог.

И все. Я стал президентом Соединенных Штатов. Когда я перерождался, я провел несколько лет, стараясь встретить Мэрилин и снова с ней сойтись. А это… это было совсем другое. Я никогда не лез в политику со стремлением стать президентом, а всего лишь хотел сделать все лучше. Я никогда не задумывался о том, чтобы стать президентом. И что теперь?

Когда я закончил, казалось, что президент Буш немного запнулся и обмяк, и судья Ренквист взял его под руку. От этого он выпрямился и посмотрел мне в глаза.

– Удачи, мистер президент.

– Спасибо, мистер президент.

Президент Буш развернулся и направился обратно к своему месту, а верховный судья – к своему. Я же прошел к подиуму и достал свою заготовленную речь из кармана и развернул ее. Она была напечатана крупными буквами с двойными пробелами. Донести ее до телесуфлера времени не было. Я глубоко вдохнул и начал.

– Мы, народ Соединенных Штатов, дабы образовать более совершенный союз… Так начинается наша Конституция. Более двухсот лет назад наши Отцы-Основатели создали один из самых изумительных документов в истории человечества, гибкую, но в то же время устойчивую систему управления, которая стала одной из самых крепких за всю историю. За последние пару лет мы видели эту мудрость в действии.

В то самое время крепость и гибкость нашей системы были на виду у всего мира. На первом собрании кабинета министров после атаки мы обсудили Двадцать Пятую Поправку, и пришли к общему выводу, что, хоть и цели этой поправки были ясны, никто не мог предсказать событий, которые произошли. И более, чем один человек отметил, что мы оказались в неизведанной области. И все же значение и дух этой поправки всегда был понятен. Я бы хотел отдельно поблагодарить генерального прокурора Эшкрофта и верховного судью Ренквиста за их помощь в определении процедур, которым нам нужно было следовать. Также я бы хотел поблагодарить и конгрессмена Джона Бейнера с сенатором Рейдом за их участие, как ранее в Нью-Йорке, так и здесь сегодня. Больше всего я хочу поблагодарить бывшего президента Буша за предложение своей помощи в этот вечер, несмотря на неизмеримую потерю для себя самого и своей семьи.