Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 150)
– Мистер вице-президент? – сказал он с ноткой враждебности.
Я осмотрел помещение еще раз и заметил, что пара человек отсутствует.
– Кого нет?
Колин Пауэлл ответил:
– Энн Венеман в Айове, а Томми Томпсон в Миннесоте.
– Мы можем с ними связаться? Они на телефоне?
Раздалась пара голосов из колонок на столе.
– Я здесь, сэр, – прозвучали два голоса, мужской и женский, которые накладывались друг на друга.
Энн была в министерстве сельского хозяйства, а Томми – здравоохранения и социальных служб.
– Вы нас хорошо слышите? – спросил я.
– Да, отлично слышно! – ответила Энн.
– То же самое, Карл… ой, мистер вице-президент! Прошу прощения за это.
– Не парься, Томми, – ответил ему я.
– Ладно, давайте начинать, – и я взглянул на всех сидящих, у большинства из которых на лице читало недоверие и шок. – Я только что прилетел из Эндрюса, так что какие-то пару минут я был вне зоны доступа, – и я снова оглядел всех и увидел Норма Минета, министра транспорта. – Норм, ты отдал приказ сажать все самолеты?
Он кивнул.
– Да, сэр, сразу после второго удара по Башням. Они все уже должны были сесть, даже если это пришлось бы сделать в неподходящих местах. Международные полеты также были отложены, какие-то были отосланы в Канаду.
– Ты сделал это по своему решению? – спросил я.
– Да, мистер вице-президент, – ответил он, не сгибая спины.
Я улыбнулся.
– Очень хорошо, министр Минета. Благодарю вас, – я окинул всех взглядом и добавил: – Это экстренная ситуация, и мы будем принимать экстренные меры. Всем нам нужно будет сделать больше того, на что мы все подписывались, – и я снова взглянул на Норма. – Благодарю вас, сэр.
Я перевел взгляд на Колина Пауэлла.
– Колин, в каком мы сейчас состоянии готовности?
– Когда все только началось, мы были на пятом уровне. После того, как пострадала вторая башня, мне позвонил секретарь Чейни и мы подняли уровень до третьего.
Я кивнул. Уровни готовности означали DЕFСОN – состояние обороны, где пятый уровень был самым низким – тишина и спокойствие – а первый был состоянием термоядерной войны. Насколько я сам знал, самым высоким уровнем готовности за всю историю был второй, и это было во время Карибского кризиса.
– Тогда, раз уж все самолеты приземлились, не стоит ли нам снизить уровень готовности? – спросил я.
– Мы не знаем, не было ли это началом чего-то еще, возможно, какой-то другой формы атаки, – ответил он, отстаивая свою позицию.
Я снова кивнул.
– Ладно, звучит разумно. Думаю, завтра к полудню мы будем знать точно. Если к тому времени ничего не случится, то давайте снижать уровень до четвертого.
– Согласен.
– Разве не президент должен принимать такие решения, мистер вице-президень? – спросил Дик Чейни.
Он сидел с воинственным выражением лица.
Вот и поднялась эта тема. Все повернули головы в нашу сторону. Я не обратил на Чейни внимания и осмотрелся, пока не заметил агента Секретной Службы. Я жестом подозвал его.
– Особый агент, представьтесь, пожалуйста?
Он выглядел ошарашенным от этого, поскольку обычно они стоят вне поля зрения.
– Особый агент Патрик Дювалль, сэр.
– Благодарю вас, особый агент Дювалль. Мы сейчас на связи с президентом Бушем или с кем-либо из агентов, которые были к нему приставлены в то утро?
– Нет, сэр. Они пропали из эфира, когда рухнула Северная Башня, около 10:28 утра, – ответил он.
– И к тому времени они еще не успели вывести президента оттуда?
Он покачал головой:
– Нет, сэр. Были попытки соорудить спасательную петлю, но у вертолетов Нью-Йорка не предусмотрена лебедка. Они попытались достать что-то у береговой охраны, когда… когда… – он побледнел и не смог закончить предложение.
– Благодарю вас, особый агент Дювалль. Уверен, что ваши коллеги попытались сделать все возможное, – и я снова окинул взглядом присутствовавших. – Думаю, нам стоит принять во внимание положения Двадцать Пятой Поправки, – объявил я.
В конференц-зале сразу же поднялась суматоха, а Чейни выглядел разъяренным.
– Ты не можешь так поступить! Он не погиб! – проревел он, перекрикивая и заставляя остальных замолкнуть.
Я сохранял спокойствие.
– Я очень надеюсь, что он не погиб, но нам нужно быть готовыми ко всему. Прокурор Эшкрофт, не поделитесь ли с нами вашими знаниями?
– Стоит принять во внимание статью 4. Она была составлена на случай, если у президента случился сердечный приступ или инсульт, или же он стал недееспособным и не может передать полномочия обычным путем, – ответил он.
У него уже была приготовлена при себе сложенная копия Конституции, и казалось, что она уже открыта на последних страницах.
– Там указано, что когда вице-президент и большинство руководящих министров исполнительных отделов считают, что президент не в состоянии исполнять свой долг, есть процедура, по которой вице-президент может называться действующим президентом.
Затем он прочел еще отрывок из связанного положения.
– Она проводилась, когда убили Кеннеди, чтобы подтвердить преемственность. До этого мы никогда не использовали четвертую статью, но ее наверняка бы учитывали, если у Вильсона случился инсульт во время срока, – отметил он.
– Благодарю вас. Джон, пожалуйста, подтвердите проведение, – попросил я.
– Да ни за что! Ты никогда не станешь президентом! – отрезал Чейни. – Джордж собирался избавиться от тебя и сделать вице-президентом меня!
Но это прошла небольшая волна возмущений, но я просто поднял руку.
– Пожалуйста, дайте прокурору продолжить.
Джон Эшкрофт благодарно кивнул мне.
– Когда это составлялось, предполагалось, что руководствующими министрами будут члены Овального Кабинета. Если мы проголосуем, вам нужно выиграть с разницей хотя бы в один голос. Тогда мы письменно проинформируем временного председателя Сената и спикера Палаты, и вы станете действующим президентом. Вам не нужно будет давать присягу.
– Спикер сейчас – Хастерт, а кто же временный председатель Сената? – спросила Энн Венеман по телефону.
– Роберт Берд, – ответил кто-то из сидящих.
Кто-то еще отметил:
– Он еще жив?
Колин Пауэлл сделал еще один шаг в ситуации.
– Тогда чего мы прохлаждаемся? Нам нужно признать вас президентом, сэр!
– Провалиться тебе! Президента Буша спасут! – воскликнул Чейни.
– Дик, признай факты! От Всемирного торгового центра ничего не осталось, кроме горы обломков. Чтобы все разобрать, потребуются недели или даже месяцы. Оттуда никто не выбрался! – ответил Пауэлл.
– И ты иди к чертям! – отреагировал Чейни.