Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 12)

– Брюстер настолько возбужден, что только что спустил в штаны.

– Это отвратительно! – скорчив лицо, сказала она.

– Согласен! – я встал и направился обратно в спальню. – Мне велено быть в офисе в девять. Я уже не уверен, кто на кого именно работает, – я ушел в спальню. Я еще даже зубы почистить не успел.

Я еще достаточно пошатался по дому, поцеловав девочек перед школой (Чарли поцелуя не получил, он уже был большой!). Потом я поцеловал их мать, возможно, даже слишком увлекшись, и выехал. Когда я добрался до офиса, я сорвал овации, только войдя в помещение. Я только закатил глаза и отправил всех обратно за работу! На что получил в ответ смесь смешков с фырканий. Джон с Брюстером просто схватили меня и повели в кабинет Джона.

– Ты должен звонить мне, когда связываешься с копами! – сказал Джон.

– Я должен звонить тебе, если у меня проблемы с копами. А проблем у меня не было!

– Ну, полагаю, все бывает в первый раз, – ответил он.

– Эй, это было ничего такого, чего не сделал бы кто угодно другой.

– Да, но это был ты, – сказал Брю. – И теперь мы на этом сыграем. Это здорово!

– Насколько? – спросил я.

– Так, сейчас ты с Энди идете ноздря в ноздрю. Это уже неплохо, учитывая, что ты полный профан, а он уже в должности, но судить все еще рано. Нам нужно нечто, что продвинет тебя вперед, сильно вперед, и вот оно. Это поможет по двум фронтам. Во-первых, это действительно покажет тебя как кандидата «закона и порядка». Обычно это выручает Республиканского кандидата, и в этом ты выигрываешь по опросам, но теперь это окончательно утвердит твою позицию. И еще важная часть – голоса женщин. Женщины обычно голосуют за Демократов. Там между полами огромная пропасть, и ее нелегко сократить! И ты как раз это сделал!

– А?

– Слушай, ты уже получил половину их голосов из-за своей позиции по абортам и вопросам женского здоровья. Флетчер Дональдсон только что сообщил, что ты хотел сделать пожертвование в женский приют. Ты это серьезно? – спросил он.

– Абсолютно. Никаких проблем с этим не имею, – сказал я.

Джон только кивнул. Брюстер продолжил:

– И это покрывает голоса женщин. Если обычно разница в голосах полов составляет от десяти до пятнадцати процентов, и ты сравнялся, это как минимум в половину тебя выводит вперед Стюарта.

– Ааа, – сказал я, когда все начало укладываться в голове. – Наверное, нужно еще раз провести опрос.

Он кивнул.

– Нам нужно обкатать это все. Я уже записал тебя на обеденное интервью в WJZ, и еще на кое-что после полудня с WMAR и WBAL.

Я кивнул.

– Как думаешь, что предпримет Энди? Помни про третий закон Ньютона. На каждое действие будет такое же противодействие! Он точно что-нибудь сделает.

МакРайли моргнул, обдумывая это. Первым ответил Джон:

– Он назовет тебя бесконтрольным линчевателем.

Брю кивнул.

– Хорошо, очень хорошо. Я бы так и поступил. Тогда бы я напряг фантазию!

– И лгал, – сказал я, будто жуя лимон.

– Энди не лжет. Он просто морально гибкий, – сказал Брю.

– Как резиновый крендель! – парировал я.

Джон рассмеялся.

– Ладно, проваливайте, вы оба. Мне нужно зарабатывать на жизнь, тебе нужно совершать звонки и отвечать на почту, а тебе нужно продумать наш ответ Энди, – добавил он, указывая сначала на меня, а затем на Брюстера.

– Уже работаю над этим! – заверил Брюстер.

В назначенное время мы с Брюстером уехали на весь день. Как обычно, с тех пор, как я согласился участвовать в выборах, я ездил либо на Кадиллаке, либо на минивэне Мэрилин. 380, эх, мой любимый 380 простаивал во время кампании. На следующий день после выборов я собирался покататься на нем, чего бы мне это ни стоило! Но пока что мне нужно было светиться именно на американской машине. Если кто-либо и высказывался о том, что я езжу на дорогом автомобиле, обычно я говорил одну из двух готовых фраз. «Ты влюбишься в этого детройтского стального зверя!» вместе с «Это отличная машина!». Если все еще негодовали, я просто говорил, что не собираюсь извиняться за то, что я успешен.

Интервью с WJZ проходило в прямом эфире в полдень. Остальные два интервью планировалось показать в новостях в шесть, как и отрывки из интервью с WJZ. Все хотели узнать кровавые подробности, и как я справился с проблемой. Я просто повторил несколько ключевых моментов, например, что первое, что мы сделали – это вызвали полицию, и что у меня было несколько черных поясов, и что я знал, как собой управлять, и что я просто поступил так же, как бы на моем месте поступил любой. Последним я давал интервью парню из WBAL, и к тому времени Энди Стюарт уже осуждал меня, как вольного линчевателя. Меня спросили, что я могу ответить, я же просто усмехнулся и сказал:

– Ну, думаю, весьма очевидно, что бы Конгрессмен Стюарт сделал бы на моем месте, и это то же, что он делает для безопасности граждан – ничего!

На протяжении дня, пока я был за рулем, Брю постоянно трепался по своему мобильному – MicroTAC, как и у меня, только он носил с собой парочку запасных батарей. Услышав, что говорил Энди, он только улыбнулся, и дал мне указания на пятницу. Мы с Мэрилин должны были встретиться с ним в штабе в Вестминстере в одиннадцать утра, и должны выглядеть «презентабельно» (я это понял, костюм для себя и платье для Мэрилин). Его ухмылка напоминала кота, который объедался украденной сметаной.

Когда мы выехали на следующее утро, Мэрилин спросила:

– Ты знаешь, что задумал Брюстер?

Я покачал головой.

– Без понятия, но он слишком уж радуется всему этому. Он явно приготовил что-то крупное.

– Он как злой кукольник! – сказала она, смеясь, и водя руками, будто управляя невидимой марионеткой.

– А я здесь кукла! – согласился я.

Я не удивился, когда члены штаба кампании зааплодировали, когда мы вошли, и Брюстер выкрикнул:

– Представляю вам следующего Конгрессмена Девятого Округа Мэриленда! – что вызвало еще бурю аплодисментов.

– Спасибо! Спасибо! А теперь давайте позаботимся, чтобы это случилось! – улыбаясь, ответил я. – Что мне нужно сделать, чтобы помочь с этим?

Я побродил вокруг, расспрашивая людей, что они собираются делать и издавая одобрительные возгласы. Нужно позаботиться о том, чтобы «маленькие люди» знали, что их ценят, потому что маленьких людей не бывает. Низший уровень в организации, в любой организации, может все повально испортить, если на вас разозлятся. Если относиться к ним, как к низким, то можно очень пожалеть об этом, и скорее рано, чем поздно!

В половину двенадцатого Брю выпроводил нас наружу к моей машине.

– Так ты мне скажешь, в чем дело? – спросил я.

Он улыбнулся мне.

– Мы едем в закусочную Вестминстера на пресс-конференцию…

– В закусочную?

– …где шеф полиции одобрит тебя в Конгресс!

– Черт возьми! Это мое первое одобрение, разве не так?

Брю кивнул.

– После этого, думаю, мы можем получить и еще несколько. Мы также объявим о пожертвовании в местный приют для женщин в размере пяти тысяч долларов, и Ник вместе с официанткой там тоже будут.

– Хех, а ты времени зря не терял, – сказал я ему.

– Так что полезай в машину и поехали! – приказал он.

Я сел в машину и повернулся к Мэрилин:

– Ты взяла чековую книжку? Он тут так собой доволен, что не сказал нам ее взять!

– Поехали! – приказал Брю. – И придумай что-нибудь хорошее, что сказать на камеру. Достаточно будет простого «Спасибо!»

– Пошел ты, Брюстер, – со смехом сказал я.

До закусочной ехать нам нужно было всего пару минут, и было очевидно, что Брюстер действительно времени зря не терял! Перед закусочной стоял подиум с несколькими микрофонами, в стороне от неё стояла полицейская машина, и несколько камер впереди, чтобы охватить и саму закусочную, и машину в кадре. На парковке стояли грузовики и WMAR, и WBAL, и вокруг было множество толстых кабелей.

У дверей стояло несколько уже знакомых мне человек. Ник Папандреас был в костюме, который слегка натягивался на его животе, Эми казалась нервной, и на ее лице был здоровенный бинт, а шеф полиции Вестминстера, Джордж Тилден, стоял там и пил кофе из чашки. Я помахал им, но Брю удержал меня от того, чтобы подойти к ним и поздороваться. Эми с Ником помахали в ответ, а Джордж кивнул мне и отдал честь двумя пальцами.

Вместо меня к троице подошел Брю и начал говорить с ними, обращаясь преимущественно к Джорджу, указывая на подиум. Затем он отошел к парочке телерепортеров, сказал им что-то, и отошел от них. Внезапно пара операторов подняли камеры и включился свет. Следующие пять минут репортеры говорили на камеру, поправляли волосы и затем повторяли процедуру. Я предположил, что это все будет вырезано и смонтировано, прежде чем попасть в эфир.

И вот настало время, Джордж вступил на подиум, и положил несколько бумаг перед собой. Он был старше меня с Мэрилин лет на десять, и за последние пару лет я несколько раз с ним встречался, обычно, когда он принимал чек с пожертвованиями. Теперь было похоже, что деньги не потратили впустую! Брюстер шепнул нам с Мэрилин подвинуться в кадр, но оставаться позади Джорджа в стороне.

Джордж бросил быстрый взгляд на свою речь, но затем поднял глаза и дождался, когда на камерах загорится красный свет. Потом он начал говорить.