Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 81)

Я, должно быть, успешно прошёл первый этап допуска в братство Каппа Гамма Сигма, в просторечии КЕГС – "Бочки", поскольку на следующее утро инспектор корпуса ПОЗ Рикки Холловэй, третьекурсник программы Подготовки Офицеров Запаса и один из членов братства "Бочек", опять пригласил меня на ужин, хотя я упомянул, что не смогу пить и тупить посреди учебной недели. Он только посмеялся. Рикки был одним из активных гуляк братства и его комната была почти храмом марихуаны. Примерно десять лет назад пара старшекурсников потратила почти два года на оформление комнаты в чёрном цвете с хитро сплетённым персидским орнаментом в виде слёз в неоновых цветах – зелёном, красном, жёлтом и оранжевом. Комнату оборудовали звуком и ультрафиолетовым светом. С тех пор Комната Чёрного Света переходила от поколения к поколению с тем, что жители принимали на себя обязательство по традиции заботиться о её сохранении. Когда в кампусе появлялись родители, комната становилась закрытой – чтобы у тех не появилось неправильных догадок (ну, на самом деле правильных догадок) насчёт того, что там происхдит.

Так всё и продолжалось несколько недель. У меня появилось обыкновение заходить в "Бочки" по пятницам и субботам, и иногда ненадолго вечером на неделе, и я заметил, что другие первокурсники поступали так же. Осенняя Лихорадка делала своё дело и новую группу студентов подбирали для приглашения к присяге.

Ещё одна реально, реально серьёзная задача, которую я решал, не имела со школой ничего общего. Я готовился сделать миллион. Школу я закончил с накоплениями в брокерской конторе примерно 125.000 долларов. Шестого октября должна разразиться война Судного Дня, и через несколько недель ОПЕК поднимет цены и сократит добычу. Сейчас цена нефти была 3 доллара за бочонок. В начале 1974 она подскочит до 12.

И это мне было известно. Незадолго до того, как я уехал из Тоусона сюда, я посидел с Мисси Толмадж и очертил мои планы на будущее. Она крайне скептически восприняла мои планы вложиться в нефть, поскольку считала её заурядной частью товарной биржи. Я знал лучше; это был товар, от которого зависела экономика мира. Единственный ещё более важный ресурс – вода, без неё невозможна жизнь. Я знал, что цена нефти учетверится, что продвинет меня от 125000 к полумиллиону. Этого было недостаточно. Мисси и я нашли ряд вторичных ценных бумаг и контрактов на будущие цены, которые должны были расти.

Если арабы опять начнут палить в израильтян – я стану миллионером. Если разразится мир – я разорюсь.

Мир не разразился. Судный День не был таким праздником, из-за которого отменяют занятия в школах, и к утру понедельничной переклички корпуса Подготовки Офицеров Запаса все разговоры вертелись вокруг того, что происходило в противоположном полушарии. Мы тщательно следили за этим на занятиях по военной науке. Через десять дней ОПЕК начала игры, почти удвоив цены на нефть за одну ночь. Это было только начало. У Мисси была моя инструкция не дёргаться, пока цена не достигнет 12 долларов за бочонок, на этом уровне я хотел всё продать и диверсифицировать портфель. 1974 год должен быть стать бедствием на рынке ценных бумаг. Мы должны были инвестировать в Тоёту и Ниссан, сыграть против американских автопроизводителей и купить акции Экксона и некоторых других нефтяных компаний.

Мисси также предложила купить акции поставщиков строительных материалов, типа компаний, которые выпускают теплоизоляцию, поскольку люди захотят утеплять свои дома, но я отказался. То, что она не знала, а я знал, что большая часть этих компаний столкнутся с массовыми коллективными исками, связанными с асбестом. Многие закроются. К сожалению, я не был уверен когда это случится, но я не хотел оказаться близко к асбесту, даже как инвестор.

Пятое ноября пришло и ушло тихо. Я стал официально и законно взрослым. Число пришлось на понедельник, после ужина я позвонил домой поприветствовать родителей и Сьюзи. Они отправили подарки на мой новый почтовый ящик. Был даже один от Хамильтона, но когда я сказал, чтоб мама его поблагодарила, ответ был невнятным. Было ясно, что это подарок не от него. Они спросили, приеду ли я на День Благодарения и я сказал что нет; дорога поездом или автобусом заняла бы 8 часов или больше, а дома я пробыл бы всего пару дней.

Единственное, чем отличился этот день – я написал заявление в Америкэн Экспресс насчёт карты. Времена тогда были другие. Мысль о том, что безработные пацаны из колледжа будут иметь кредитные карты, даже не рассматривалась, но у меня были достаточные сбережения и я был уверен, что получу такую. Кроме того, карта от Америкэн Экспресс в то время не была, строго говоря, кредитной. Баланс надо было выплачивать полностью каждый месяц – и никак иначе – и нельзя было переносить на следующий. К тому же, было совсем немного мест, где принимали Америкэн Экспресс тогда в ранние семидесятые. Почти полностью ограничивалось отелями и ресторанами. Положительной стороной было то, что где бы я ни находился, я всегда мог получить еду и крышу над головой, и для меня это было достаточно.

К началу ноября я продвинулся довольно далеко на пути к статусу миллионера благодаря нефтяному кризису. Дружище же продвинулся довольно далеко на пути к совсем другому виду кризиса, на этот раз связанного с его оценками. Несмотря на то, что он стал ходить на некоторые занятия и больше не просыпал П-тестов, Дружище одинаково провалил каждый эказмен за половину семестра. Я видел его затравленный взгляд, когда он пытался получить помощь от меня. Я пытался, но парень был безнадёжен. Он начинал стараться на денёк, но возвращался к выпивке и дури. К началу ноября его родители, похоже, узнали об его оценках, поскольку ему пришлось отвечать на длинные звонки по телефону в гостиной. Дружище был напуган, но всё равно не имел самодисциплины делать то, что требовалось, чтобы нагнать отставание. Очередной раунд П-тестов оказался не лучше, и я понимал, что ему недолго было оставаться моим соседом по комнате.

Молот ударил в День Благодарения. Я не возвращался в Балтимор, и его родители материализовались в наших дверях рано утром в среду. Они не были восхищены шалостями своего сына. Его отец безапеляционно велел ему паковать вещи; его мать оглядела меня с пренебрежением и потребовала отчитаться, по какой причине я не помог её сыну получить пятёрки, которые он заслуживал. Похоже, Дружище валил на меня весь семестр. Сказать мне было нечего, и я наблюдал за этим молча. Стало дико смешно, когда его папаша, помогая собраться, открыл шкаф и обнаружил его кальян. Дружище немедленно отбоярился, что кальян мой, на что я засмеялся. Он оставил "мой" кальян мне, но я успел заметить, что заначку он незаметно взял с собой.

Кальян был в прекрасном состоянии. Я его почистил и переложил в свой шкаф.

Учебная неделя, на которую пришёлся День Благодарения, прервалась после вторничных занятий и не возобновится до понедельника. Это поставило передо мной проблему. Столовая закроется после ужина во вторник – до вечера в воскресенье. Если бы я уже был в Братстве, я мог бы питаться там, но официально я ещё не был принят. Можно было ездить в рестораны за пределами кампуса. Я обрисовал проблему Джиму Истону и Марку Маллою. Я, конечно, не мог переехать туда, но был приглашён питаться там несколько дней. Двое или трое членов братства жили далеко, и не собирались домой до рождественских каникул. Похожие вещи происходили и летом. Всегда находились двое или трое остававшихся там и не уезжавшие домой. Мне надо будет поговорить с ними об этом.

Оказалось, трое ребят не уехали, Джек Джонс и Билл Свейзак, два второкурсника, и Марти Адрианополис, третьекурсник. Я спросил, можно ли мне прийти. Они согласились, и я подсластил эту сделку. Если они согласятся потратить пару долларов, я нафарширую и приготовлю обед из индейки. Это было встречено с энтузиазмом, хотя им было любопытно, умею ли я готовить. Для меня это был способ улучшить свою репутацию как парня, достойного приёма в Братство. Я собрал по пятёрке с каждого из трёх и уехал по делам.

В среду я, проснувшись, пробежался по устрашающе опустевшему кампусу. Было зябко; считается, что снег к северу от Нью-Йорка выпадает перед Днём Благодарения и иногда даже раньше. Мерилин и я даже в октябрьский праздник Хэллоуин порой водили детей выпрашивать конфеты уже по снегу. Но сегодня снега ещё не было. Я почти согрелся когда вернулся с пробежки. К обеду я принял душ и побрился. Я поехал на своём Галакси в Ценоруб – торговый центр в Хусике – и зашёл к итальянцам за парой ломтиков пиццы и (теперь уже законного) пива. Потом отправился за продуктами к ужину. Пятнашка которую я собрал с братьев и пятёрка от меня не покрывали праздничного ужина. Но у меня была возможность добавить ещё. Дом был очень тих, когда я вкатился на парковку. Марти услышал, как я входил через чёрный ход в кухню и помог дотащить груз и разместить в холодильнике. Потом пригласил в гостиную и мы приняли по паре пива пока смотрели ТВ.

После мы с Марти и Джеком Джонсом поехали в дайнер в Олбани поужинать. Я помнил его из прошлой жизни, дайнер Джека, достопримечательность Олбани с начала времён. Множество вечеров после удовольствий нам хотелось пожевать и я вёл туда машину в два часа ночи, чтобы уничтожить целый творожный торт.