Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 83)

– Ну, мне было шестнадцать и у меня была холостяцкая хата. Мой приятель старше меня уже имел право покупать выпивку. Классно было наливать вино симпатичной молодой леди, когда я угощал её ужином.

Им потребовалась секунда, пока это улеглось в головах, но я увидел понимание в их глазах. В этот раз комменты типа Ты меня надуваешь? были бы, пожалуй, приятнее. Джек Джонс выбрал именно этот момент для того, чтоб возникнуть в кухне, и услышав, что я жил сам по себе последние два года, просто сказал

– Вот же сукин сын!

Пока это всё происходило, мы покончили с первой бутылкой и виночерпий открыл вторую. Я стал готовить гарниры. Сладкая картошка была вытряхнута из консервной банки в соусник, бутылка подливы пошла в другой, был вытащен протвень чтобы печь булочки, я притащил мешок зелёных стручков, кухонную доску и стал обрезать их кончики. Тем временем, ребята бомбардировали меня вопросами о выходках моего психованного братца, и я описал многие из них, объясняя, почему мне пришлось переехать.

В конце концов мы исчерпали эту тему и Джек сказал

– Теперь ясно, как ты научился готовить. Жил отдельно два года.

– Бинго! – согласился я. – Но, однако, мне и самому нравится готовить. Я приходил в дом подружки и готовил большой обед примерно раз в месяц для неё и семьи. Но всё же к лету мы расстались и сейчас у меня первая за несколько месяцев возможность что-то приготовить, которой я очень рад!

– Как она воспринимала, что у тебя своя хата? – спросил Марти.

– Ей очень нравилось. Я хочу сказать, сильно, ужасно нравилось!

– А её родителям? – полюбопытствовал Джек.

– Некоторым образом, мы так и не дали им полной картины. Джина отправлялась "ко мне". Но мы не были слишком детальны в описании того, куда именно ко мне, – прокомментировал я.

– Значит, ты им врал.

С задумчивым взглядом я пояснил.

– Я думаю, это был больше грех недосказания, чем обмана.

Они захохотали, и мы перешли к теме школьных подружек и кто кому чего и как. Когда подготовка гарниров была закончена, мы взяли ещё пару бутылок вина и направились в годтиную продолжать разговоры. Джек сказал:

– Мы должны задать Карлу Тест Чистоты!

– Что это за Тест Чистоты? – спросил я.

– Он измеряет насколько ты чист, – ответил Марти с ехидным смешком.

– О, это необходимое условие! – согласился Билл. Джека отправили наверх за копией списка вопросов и за Библией.

Тест Чистоты состоял из сотни вопросов, связанных с сексом, начиная с невинных ("Встречался ли ты когда-нибудь с девушкой?") до извращённых ("приходилось ли тебе трахать животное со скотного двора?") Результат определялся по количеству "Нет". Счёт 100 означал, что испытуемый родился на Марсе и только что приземлися сюда. Результат ноль означал что испытуемый обычно проводил ночи, трахая овец. Даже скорей баранов!

Джек спустился с пачкой листов, раздал их всем, и положил Библию передо мной. Мне было велено взять Библию в руки и поклясться под страхом вечного проклятия и мучений говорить правду. Затем я прошёл тест. Он занял минут пять, может даже меньше. Мой счёт был 29, что всех впечатлило. Джек не знал, стоит ли мне доверять, поскольку мой результат был баллов на 15 лучше, чем его, но выяснилось, что его подружка только-только успела увидеть его вишенки в этом сентябре, над чем и поржали остальные двое.

Результаты укладывались в следующие категории. Первый водораздел был около 80 – выше этого числа находились девственники, которые даже не имели своей девушки. Следующая градация была выше 60, и означала таких девственников, кто встречался с девушками и возможно испытывал ласки рукой или минет, но так и не сумел уложить девушку в постель. Те, кто сумел, девственниками уже не считались, и счёт падал в сороковник. После этого, с ростом сексуального опыта и числа партнёрш, счёт продолжал падать. Вполне обычный гетеросексуальный старшекурсник стабилизировал баллы в районе 20. Если у кого счёт ещё ниже – тогда и домашние животные и знакомые парни имели все основания его опасаться.

Мы сидели вокруг стола и обменивались небылицами ещё примерно час, и я вернулся в кухню посмотреть, как идёт процесс. Марти уснул на дивание, а Джек ущёл наверх в свою комнату. Билл припёрся в кухню чтобы посмотреть, что я делаю.

– Ты мог бы стать у нас Стюардом Кухни, – сказал он.

– Что такое Стюард Кухни? – спросил я.

– Ну, я вообще-то забегаю вперёд, но допустим ты приглашён в наше братство и вступил, тогда ты можешь предложить себя в должностные лица, – сказал он.

– Типа кого? Канцлера? – спросил я.

Сто лет назад, когда братство Каппа Гамма Сигма было основано шайкой пьяных разгильдяев в Амхерсте, они опредлили ряд должностей и титулов для управления. Что в других братствах называлось Президент, они называли Канцлер. Вице-Президента называли Министр, Казначей был Сокровищником, Секретарь – Писцом, и пятого парня, чьей обязанностью было исключить ничью при голосовании два на два, называли Ректором. Эти пять братьев избирались братством каждый год, были Правящим Советом и их имена с должностями были на их фотографиях в Торжественном Зале.

– Нет, Стюард управляет кухонными делами. Здесь полно всякой работы.

– Типа чего?

Билл пожал плечами.

– Да ты и сам догадываешься. Председатель Комитета по Общению организует пьянки. Председатель Загонщиков занимается привлечением вас, новых братьев. Стюард заведует Кухней. Управляющий Домом следит за отоплением и так далее. Много всякой ерунды, которую надо делать.

– Это и первокурсники могут делать?

Он покачал головой.

– Нет, нужно уже тут жить. Но выборы на следующий учебный год – поздней весной.

– Мне сперва нужно вступить, правильно? – отметил я с улыбкой.

– Конечно.

Ужин прошёл с нарастающим успехом. Я собрал сок из индейки, накапавший в протвень, отделил его от жира, чтоб смешать остаток с подливой. Ещё взбил простой белый соус для зелёных фасолевых стручков. Я держал индейку в духовке, пока она не прожарилась полностью, но всё ещё оставалась сочной, а на последние полчаса убрал фольгу, чтобы она подрумянилась. Потом, пока остальные парни накрывали на стол, я вытащил начинку и разрезал индейку. К моменту, когда мы закончили, я был вполне уверен, что уже впечатал себя в это братство. Было уже поздно, когда мы расстались. Мы выпили две трети вина, я оставил им три бутылки и поехал в общагу с последней.

Глава 27. Очень важная встреча

Через два понедельника после дня Благодарения, Марти Адрианополис постучался ко мне в дверь. В руках он держал большой конверт из кремовой пергаментной бумаги, и велел распечатывать в его присутствии. В конверте обнаружилось официальное приглашение стать кандидатом на вступление в браство, тоже написаное на роскошной бумаге.

Я прочёл его и спросил:

– И что делать дальше?

– Так ты принимаешь приглашение?

Я кивнул.

– Да, конечно.

– Тогда порядок. В пятницу у нас будет инициация, так что обязательно приходи, – ответил он. Мы пожали руки и он ушёл.

В указанный день принимаемые в кандидаты собрались в подвале, в костюмах, и братья в чёрных мантиях привели нас к присяге. Нам раздали Книжки Кандидатов и мы отправились наверх, где скинули свои пиджаки, галстуки и предались пьянству.

Кандидатам полагалось знать много странной ерунды, как например цвета братства (сиреневый и золотой), историю (основано в Амхерсте, известном ещё под названием Оракул) и даже секретный алфавит – собрание фигур из чёрточек. Век назад, у тех клоунов из Амхерста – извините, Оракула – было слишком много свободного времени. Нас также обучили правильному поведению идеального кандидата – он должен быть как бактерия и вирус, что прислуживает более высоким формам жизни. Например, когда телефон в прихожей звонил, именно кандидат должен ответить, даже если он был наверху в туалете, и даже если полноправный член братства сидел внизу, рядом с телефоном. Ну и похожим образом, кандидатам поручались обязанности помогать на кухне и вообще по дому.

Теперь, оглядываясь назад, я могу понять и объяснить все это. В воскресенье после дня Благодарения, через неделю после окончания каникул, в братстве прошло уже общее собрание. Обычно их проводили раз в месяц и это были дела типа "перед-прочтением-сжечь". Всех, кто не был полноправным членом братства, выставляли на улицу. В данном случае это был момент выбора кандидатов в братство.

На это дело допускались только братья. Собрания проводились либо в подвале (тёмном, мрачном, формальном) или в официальной комнате, что было намного комфортабельнее. В подвале собирались только для тайных церемоний. Наверху в официальной комнате были удобные диваны вдоль стен и ковёр, где можно было развалиться.

Выбор кандидатов был похож на сцену из "Дома Зверей", с некоторыми вариациями. Не было проектора со слайдами, но был Полароид, который брали на вечеринки и передавали друг другу. В основном процедура заключалась в том, что Председатель Загонщиков, держа в руках список, предлагал имена одно за другим. Часто за этим следовала дискуссия, но не всегда. Иногда слышались и комментарии "нам нужны членские взносы!". Потом по кругу шла урна. Она представляла собой нелепую штуковину с корытцем на дне, полным белых и чёрных шаров. Нужно было дотянуться до дна, взять шар и бросить в прорезь. Сделано было так, что больше никто не знал, какой шар был вброшен. Тогда урна передавалась следующему из братьев. Обычно голосовали второкурсники и третьекурсники, поскольку именно они будут жить с выбранными ими новыми братьями. По традиции студенты выпускного курса пропускали урну дальше, хотя и они могли голосовать. Белый шар означал приём, чёрный – голос отклонить. Приём должен быть единогласный, единственный чёрный шар делал приём кандидата невозможным..