Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 50)

– Да ладно, скажи им. Просто не говори, что всё происходило у меня в квартире, – сказал я, вмокая чесночный хлеб в тарелку.

– Они никогда не поверят. Мой отец и представить не может парня, что готовил бы. А если он узнает, что ты ходил на домашнюю экономику, то папу приступ хватит!

Мы оба посмеялись над этим. В будущем для парней станет привычным делом брать домашнюю экономику, но не в шестидесятых и семидесятых. Это, кстати, как-то создало небольшую заварушку. Мой сын Паркер был необычайно спокойным и рассудительным парнем. Его было почти невозможно задеть, до такой степени, что один задира принял это за слабость. Однажды, в одиннадцатом классе, на концерте, какой-то идиот решил толкнуть его и впечатать в стену. Паркер был удивительно ловким и сильным, он увернулся и впечатал парню, что был гораздо больше него самого, в нос, ломая его и разливая повсюду кровь. Свидетелей была масса, и даже директор мне позже сказал, что тот парень сам напросился. У Паркера не было никаких проблем.

Забавно было то, что репутации тихони пришел конец. Его стали звать "Одноударный Бакмэн". На следующие выходные, на школьном банкете "Одноударный" выиграл приз за домашнюю экономику. Все в зале, отцы и друзья, повернулись ко мне, не веря своим глазам. "Одноударный? Домашняя экономика?"

– Ну, тогда я приду и приготовлю для вашей семьи. Им придется поверить

– Правда? – Джина уставилась на меня и закачала головой.

– Конечно, почему нет, – сказал я с улыбкой и пожал плечами. – Дай подумать. На следующих выходных Рождественский бал, и мы будем заняты. Затем рождество. Потом Новый Год. Скажи своей маме, что через три недели я приготовлю ей ужин!

– Они никогда мне не поверят!

– Тогда я дам тебе список покупок, ничего особенного, просто курица, ветчина и специи. Я хотел сделать петуха в вине, французскую курица с вином, размер порций можно растянуть на сколько угодно человек.

– Они с ума сойдут! Пообещай, что придешь! – сказала она, смеясь.

– Я умею готовить курицу так, что она растает в твоем рту и заставит жалеть о том, что ты итальянка, а не француженка, – ответил я, смеясь не менее громко.

Мы добили наши блюда. Остатков хватит как раз на то, чтобы приготовить позже порцию на одного. Вино мы также допили, и хотя идея налить себе еще и выглядела соблазнительной, но я отказался. Да, раньше мне нравилось доливать алкоголь женщинам, но если привезу чете Колосимо пьяную дочь, это не поможет мне наладить с нами отношения. Я оставил грязные тарелки на потом, и мы с Джиной сели на диван.

Мы уселись на диван, Джина присела рядом, но прежде, чем я смог что-либо понять, девушка развернулась и легла головой мне на колени, рассматривая своими большими карими глазами.

– Больше никакой готовки, – сказала она тихо.

– Никакой, – я наклонился и поцеловал её в губы. – Что милая девчонка вроде тебя, делает с парнем вроде меня?

Я, наверное, грустно улыбнулся.

Джин обернула мою шею своими руками и потянула вниз, чтобы еще сильнее поцеловать меня.

– А я напротив, не понимаю почему такой отличный парень вроде тебя, заинтересован во мне?

– Это проклятье красоты. Чем красивее девушка, тем более мерзкие типы её преследуют. За тобой, например, скоро самые полные недотепы будут бегать, а я один из них.

– Ага, значит выбрав тебя, я спаслась от Рэя Шорна? – подразнила она.

– Ох, Боже, есть судьба страшнее смерти! – я посмеялся, – Мне придется рассказать об этом Рэю.

Джина попыталась ударить меня, но в её позе это было невозможно. Вместо этого, она притянула меня обратно к себе.

– Думаю, я тебя люблю, даже, если ты не любишь себя, – затем она поцеловала меня с языком и я перестал думать о том, что она говорит.

Спустя пятнадцать минут, Джина удивила меня больше, чем что-либо еще в жизни. В обоих жизнях.

Она отпустила руки моей шеи и потянулась на моих коленках.

– Я знаю место, где нам будет удобнее делать это, – её глаза стрельнули в сторону спальни.

Я удивленно глянул на неё, и проследовал за её взглядом.

– Уверен, там будет намного удобнее, гораздо удобнее, чем можно себе представить. Если мы туда отправимся, то поцелуями дело может не ограничиться.

Джина даже не покраснела.

– Я знаю, но, просто… думаю я готова для следующего этапа Опыта Карла Бакмэна.

Я взвыл и закатил глаза. Как-нибудь я поблагодарю всех своих бывших любовниц.

– Дорогая, я не могу придумать ничего, что хотелось бы мне больше, но ты должна подумать. Как только мы начнем, пути обратно не будет. Ну…

Джина приложила палец мне к губам:

– Пойдем в более удобное место и поговорим об этом.

Она спрыгнула и встала на ноги. Я остался на диване, наблюдая за ней и не веря своим глазам, девушка протянула мне руку и вот с дивана поднялись уже мы оба. Нужно понимать, что до этого момента я был только с девушками у которых был опыт. Они ли всё начинали, или я, все понимали, что происходит и в равной степени этого хотели. Джина была девственницей и младше меня. Ради Бога, ей всего пятнадцать! Хоть я и бывал с девушками младше, чем она – это первая девственница в моей жизни. Джина была инициатором. Очень необычно.

Она повела меня в спальню. Девушка быстро сбросила туфли и растянулась на кровати. Я присел рядом с ней и тихо сбросил свою обувь, а затем лег. Раздвинул руки и Джина обняла меня.

Джина посмотрела на меня и сказала:

– Мы не можем, ну… я не могу… – она покраснела и выпалила: – Сейчас плохое время для опыта Карла Бакмэна! Ты понимаешь о чем я?

Божечки, сейчас у неё "эти дни". Я покраснел и прочистил глотку.

– Понимаю.

Джина посмотрела на меня с облегчением. Я примирился с тем, что мне грозят огромные синие яйца к концу дня.

– Боже, я тебя люблю! – сказала она, а затем налегла на меня, целуя.

Джина была чрезвычайно возбуждена. Выкручивалась у меня в объятиях, и играясь с моим ртом языком. Я ответил ей тем же. Обычно моё поведение с неё, как у настоящего джентльмена, но в этот вечер, лаская спину девушки руками, я позволил себе немного больше, трогая её грудь и сочную попку. Каждое движение заставляло Джину стонать.

Хоть она и не была тяжелой, даже когда полностью навалилась на меня, сама поза ограничивала мои действия, так что я перекатил её на бок и продолжил целовать губы, но теперь немного сдвигаясь так, чтобы лизать щеки, ласкать ушки и спускаться к шее. Я подставил руку так, чтобы расстегнуть её шелковую блузку. Она начала стонать и выгибать спинку, впихивая грудь в мои руки. Я быстро расстегнул все пуговицы.

Я раскрыл глаза и осмотрелся так хорошо, как мог, не отводя рта с её тела. Глаза Джины были закрыты, на лице почти что оргазм. Её грудь дергалась с каждым вздохом, поддерживаемая таким маленьким лифчиком, что я вообще был удивлен его наличием. Мои руки потянулись к застежке и раскрыл её. Хватка лифчика ослабла и девушка издала счастливый стон. Её грудь была вполне обычной грудью пятнадцати(ну, почти шестнадцатилетней) девочки, с маленькими сосками и темным ореолом. Я подвинулся вниз, играя с её сиськами языком.

– О, Карл, о Боже… Карл! О…о… не прекращай!

Бормотала Джина, пока я работал над её сиськами. Она лежала, перекинув ноги через меня, и прижавшись ко мне промежностью… Я хотел подвинуть её немного выше и взял между ног. Девушка сошла с ума, тряслась и верещала, кончая. Я продолжил играть с ней сквозь штаны, пока она не упала в блаженной усталости.

Довольный нашим прогрессом, я убрал руку и взял её на руки. Джина еще немного потряслась, но затем прижалась ко мне.

– Ох, Карл!

Она притихла, так что я приблизился к её лицу.

– Так вот, что называют опытом Карла Бакмэна?

Я рассмеялся.

– Нет, это только первый уровень. Потом будет еще лучше.

– Боже! Это невозможно, еще было лучше, чем….

Внезапно она закрыла рот и покраснела.

Я еще раз хихикнул.

– Лучше, чем когда ты делаешь "это"?

Она продолжила краснеть, но отвечать отказалась, а затем стыдливо отвернулась и кивнула. Я разверзся хохотом.

– Ну, в следующий раз, когда будешь говорить с подругами спроси их, было ли это частью опыта. Боже, я поверить не могу, что вы дали этому название. Как будто я какой-то аттракцион.

– Это гораздо лучше, чем любой аттракцион!

– И будет только лучше!

Я снова положил ей руку на ногу, и Джина занервничала.

– Помни, мы не можем… ну…

– Я помню. Снимай свою блузку и лифчик. Боже, как ты прекрасна.

Джина села и сбросила с себя вещи, оставшись топлесс.